Конечно же, никого я видеть не хотела.

Но даже скажи я это, мне бы всё равно никто не поверил, поэтому я вспомнила, какое лицо должно быть у заложницы, и сосредоточилась на грустных мыслях. Видимо, из-за того, что ничего печальнее моего нынешнего положения придумать было нельзя, сосредоточиться толком не выходило. Поэтому я подумала о маме. Матушка, я сейчас оказалась внутри данных, которых нет даже на Земле, и меня похитили. Видимо, я получила по заслугам за то, что отвернулась от семьи и попыталась в одиночку наслаждаться богатством и славой.

Стоило мне представить мамино лицо и ощутить подступающую обиду, как в голове вдруг эхом раздался ее донельзя рассерженный голос. «А я говорила, дрянная девчонка. Говорила же, хватит играть! Ох, наказание ты мое. Я так и знала, что этим кончится. Лучше бы лишнюю строчку в учебнике прочитала. Сидела бы ты сейчас там в таком виде, а?»

Я решила больше об этом не думать. Мамин эффект оказался настолько мощным, что я почувствовала себя так, словно меня и впрямь отчитали: силы разом покинули меня, а ни разу не битая спина заныла. Когда я тяжело вздохнула, тычущий в меня камерой рыжий без причины захихикал.

— Ну и странное же у тебя лицо, онни. Как у деда, который в гору лезет.

Это еще что за лицо такое?

Но эта мысль так и не сорвалась с губ.

— Херней страдаете.

В тот момент, когда я подумала, что недовольно наблюдавший за нами здоровяк как-то подозрительно и угрожающе приближается, у меня перед глазами вспыхнуло, а щеку обожгло так, словно в нее ужалила пчела. Нет, судя по глухому звуку и силе удара, от которого голова резко мотнулась в сторону, меня словно сбил грузовик. Я, конечно, ни разу не получала пчелиных укусов и не попадала под грузовик, но факт оставался фактом: здоровяк отвесил мне пощечину.

Закаленная мамиными подзатыльниками, я была уверена, что по части выносливости не уступлю никому, но какой бы тяжелой ни была мамина рука, ей было далеко до ладони этого амбала, размером с крышку от котла. Щека горела огнем — это полбеды, но в барабанных перепонках стоял пронзительный писк, сквозь который пробивался оглушительный стук пульса.

Какого черта? У меня там дыра не образовалась?

Хотелось потрогать, но руки были связаны, так что и это было невозможно.

— Ты че, ебанутый, женщину бьешь?

— И че.

— Вау, ну ты охуеть как границы перешел. Думаешь, пронесет?

— Завали ебало, пиздюк. Только так можно заставить Бешеного Пса зашевелиться.

Вслед за хихиканьем здоровяка раздался щелчок камеры. Цокнув языком, рыжий язвительно бросил: «Послушать тебя, так у самого хер охуеть какой огромный», после чего здоровяк, разом стерев с лица ухмылку, швырнул телефон одному из бандитов и схватил рыжего за грудки. Видимо, у него накопилось немало претензий, потому что, процедив сквозь зубы, что сегодня этот день настал, он занес руку для удара, как вдруг…

— З-звонят! Это Бешеный Пёс!

Стоящий ниже по иерархии бандит, не зная, что делать, протянул телефон. Рыжий потянулся к нему, но здоровяк оказался быстрее. Отшвырнув рыжего так, словно выбрасывал мусор, здоровяк выхватил трубку.

— Да, алло.

— И чего вы добиваетесь.

То ли из-за того, что голос звучал необычайно низко, то ли из-за самого места, но голос, льющийся из динамика, разносился мрачным эхом. Он напоминал шепот дьявола, встреченного в глубине пещеры. Я, конечно, никогда не встречала дьявола, но главное было в другом — мое сердце искренне обрадовалось этому дьявольскому голосу. Боже мой. У меня же от удара только что искры из глаз посыпались. Я точно рехнулась, раз так радуюсь этому психу, когда радоваться совершенно нечему.

— Ого. Мы сомневались, но, похоже, попали в самую точку. Вы так быстро перезвонили, что мы едва успели трубку взять. Ха-ха. Сильно торопились?

— Дай трубку.

— К чему такая спешка, вы же всё понимаете. Прежде чем слушать голос своей девчонки, давайте спокойно поговорим...

— Дал трубку.

Слышался лишь голос, но в нем сквозила леденящая душу угроза. Судя по всему, он требовал передать телефон мне, и атмосфера накалилась так, словно в случае отказа произойдет нечто непоправимое. Видимо, все в подвале подумали о том же, потому что принялись лишь бегать глазами, украдкой поглядывая на здоровяка.

Здоровяк, еще секунду назад чесавший языком, тоже заткнулся. В отличие от того, как он яростно сцепился с рыжим, сейчас он не смел сказать ни слова Тео, который даже не делал вида, что слушает его, а лишь неуверенно мялся. Воспользовавшись этой заминкой, рыжий выхватил телефон и поднес его к моему лицу, безмолвным взглядом приказывая говорить.

— Острой необходимости в разговоре-то нет…

Из динамика донесся протяжный вздох.

— Чего нет. Жить надоело?

Слух у него, конечно, отменный.

Я изо всех сил попыталась согнать с лица кислое выражение и нехотя заговорила:

— Кому же захочется умирать.

— Начинать нужно с «алло».

— Алло.

— Да, алло [1].

[1] в корейском языке для ответа по телефону используется слово «ёбосэё» (여보세요), первый слог которого созвучен со словом «ёбо» (여보) — ласковым обращением супругов друг к другу («дорогой/дорогая»).

Он что, больной?

Казалось бы, мы произнесли одно и то же слово, но интонация была совершенно другой. Это походило на игру слов, словно он ответил не «алло», а «да, женушка», и уголки губ рыжего, державшего телефон прямо передо мной, тоже нервно задергались.

— Как же охуеть как сложно услышать твой голос, красавица.

Когда из динамика донесся голос, в котором смех гармонично смешался со вздохом, лицо рыжего приобрело еще более странное выражение. Он напоминал маму, с головой ушедшую в утреннюю дораму, или старшую сестру, скривившуюся от отвращения после того, как она случайно застала близнецов за милованиями. Как ни крути, на лицо похитителя это совершенно не походило, да и Тео, несущий подобный бред девушке, которую из-за него же похитили, тоже был хорош. Вокруг одни долбанутые психи.

— Разве в текущей ситуации не нашлось бы более уместных слов? Например, «прости» или вроде того.

— Вот именно. Я же говорил, хватит игнорировать мои звонки.

Как же я ненавижу себя за то, что вообще обрадовалась этому ублюдку. Боже. Человека похитили, а он такое несет.

Я лишь безмолвно открывала и закрывала рот, ошарашенная заявлением, что оказалась в таком положении из-за того, что не брала трубку. В этот момент здоровяк, усердно строчивший что-то на другом телефоне, сунул мне под нос экран. Содержимое было настолько абсурдным, что я не смогла скрыть эмоции.

— Опять игноришь.

Голос на том конце провода давит на меня за молчание, а здоровяк передо мной сверлит взглядом, требуя, чтобы я читала по его указке.

Таракан вблизи всегда пугает больше, чем лев вдалеке. Учитывая, что в ожидании моих слов мнения льва и таракана совпали, я тяжело вздохнула и заговорила:

— М-милый. Мне так страшно. Я хочу… блин, я хочу тебя увидеть. Приезжай скорее.

Доволен?

Когда я впилась в него недовольным взглядом, здоровяк довольно кивнул, словно сценарий пришелся ему по душе, а Тео, услышав столь внезапные слова, никак не отреагировал. Рыжий, видимо озадаченный его молчанием, склонил голову набок и со словами: «Сбросил, что ли?» — посмотрел на экран телефона. В этот момент раздался голос, прозвучавший еще на тон ниже.

— Не расслышал. Что ты сказала?

— Вы же всё слышали.

— Нет, не слышал.

— Быть такого не может. Вспомните хорошенько. Вы наверняка слышали?

— Может, потому что я так давно не слышал голос своей малышки. Как-то подозрительно плохо слышно.

— …

— Еще раз.

Он настойчиво требовал повторить, а здоровяк, вытаращив глаза, снова сунул мне телефон. Внутри всё закипело. Я тебе это припомню, амбал. Уж не знаю, как там с остальными, но этого урода, похожего на горного бандита, я точно прикончу.

— Милый. Мне так страшно. Я хочу тебя увидеть. Приезжай скорее.

Скрежеща зубами, я отчеканила текст по слогам, словно читала по учебнику, а здоровяк, предсказуемо оставшись довольным, прикрыл глаза и начал кивать еще сильнее. Тео опять замолчал. Я сверлила взглядом меняющиеся на экране цифры таймера вызова, когда из динамика донесся смешок, больше похожий на вздох.

— Хочешь меня увидеть?

Нет.

— Да...

Когда я, превратившись в марионетку здоровяка, бессильно пробормотала это, он снова довольно хмыкнул. И произнес:

— Потерпи.

Ответ, поистине достойный сумасшедшего. Я с кислой миной уставилась на здоровяка. Закатив глаза, я всем своим видом выражала протест: ну какой нормальный мужик ответит так, узнав, что его девушку похитили? Вот такие вот у нас отношения! Но амбал даже не посмотрел в мою сторону — он просто выхватил телефон из рук рыжего и отвернулся.

— Ну-с, ваша красавица-подружка только и ждет капитана. Пока мы, так сказать, сдуваем с нее пылинки, но обстоятельства у нас немного поджимают. Если капитан отпустит нашего хёна, мы, конечно, гарантируем ее полную безопасность до самого конца, но если переговоры зайдут в тупик — кто знает, чем всё обернется, верно?

— Эй.

— А?..

— Это ведь ты текст сочинил, уебок.

Это было удачей в череде несчастий.

Хотя его откровенное игнорирование угроз в мой адрес отдавало горечью, радовало хотя бы то, что он понимал: я — лишь марионетка здоровяка.

— И калечишь, и лечишь, хуесос.

Смешно, честное слово.

Видимо, он сам не в курсе, что постоянно меня только калечит.

— Эм, ну…

Здоровяк, вздрогнувший от растерянности еще на слове «эй», резко нахмурился, словно его раскрыли в каком-то страшном секрете, и не знал, куда деваться. Если он собирался трястись над каждым словом, на кой черт вообще похищение устраивал? Возможно, он ошибочно полагал, что раз у нас с Тео такие глубокие отношения, то он мгновенно приползет к нему на коленях, но даже допускать такую мысль мог только сказочный идиот. Губа не дура.

— Даю тебе два часа. Отрежь себе запястья и пришли ко мне в кабинет.