— У меня и правда ничего не болит, может, я уже поеду домой?

Сколько бы я ни возмущалась тем, что мне нужно выпрашивать разрешение на собственную выписку, от этого болела только моя голова. Мир изначально несправедлив, а уж что творится в голове у психа — и вовсе за гранью понимания. Тем не менее, его внезапная навязчивость наводила на мысль, что он что-то замышляет, но стоило мне лишь сбежать в другой район — и проблема решена, так что заострять на этом внимание я не стала.

— Думаешь, совсем поправилась?

— Да.

— Тогда займемся сексом?

— Нет. Занимайтесь сами с собой сколько влезет.

— Так не пойдет. Как же им одному заниматься, милая.

— Никак, видимо.

— Отшила. Как обидно.

— Да я тут просто задыхаюсь. Ни телефона, ни занятий.

Откинувшись на спинку дивана, он лишь усмехнулся, всем своим видом показывая, что пропустил мои слова мимо ушей. Бурно реагировать тоже можно до поры до времени. Прослушав этот бред в режиме промывки мозгов несколько дней подряд, я научилась не обращать внимания на собачий лай. Дожили.

— Иди сюда.

Когда я, сжав дверную ручку, угрюмо пробормотала это, Тео похлопал по месту рядом с собой. Пф, он меня за дуру держит? Кто знает, что он выкинет, если я наивно сяду рядом.

Я отрицательно покачала головой. Еще пару дней назад я бы мысленно обложила его трехэтажным матом, но послушно подползла бы. Видимо, постоянное мелькание его лица за время моего пребывания в больнице — хотела я того или нет — сделало свое дело: страх перед ним притупился.

Реакция Тео тоже изменилась. Словно ожидая моего отказа, он усмехнулся и молча что-то достал. Телефон. Мой телефон.

— А? Это не мой, случайно?

— Угу. Подойдешь — отдам.

Осторожно приблизившись, я сделала вид, что собираюсь сесть, а сама резко потянулась к телефону.

— Где же ты такому нахваталась? Ты что, гопница?

Но не успели мои пальцы коснуться корпуса, как Тео издевательски вскинул руку, а затем потянул меня на себя, усаживая рядом.

— Благодаря вам постоянно расширяю свой кругозор.

С неохотой присев рядом с ним, я снова потянулась за телефоном. И снова потерпела фиаско. Он сделал вид, что протягивает мне аппарат, но тут же убрал руку.

— Что вы делаете?

— А ты что пытаешься сделать.

— Я вообще-то вопрос задала. Интересно просто, с какой стати вы ведете себя как гопник с чужим телефоном.

— А-а. Раз я чужой, так у меня и номер на быстром наборе хуй пойми какой?

Чего он опять обкурился, что несет такой бред.

Я окинула его недовольным взглядом. «Смотри поласковее, а то у меня встанет», — добавил он совершенно неуместную фразу и вложил телефон мне в руку.

— А как он вообще у вас оказался?

— Если бы не я, кто бы еще его подобрал. Что, не нравится, что он был у чужого мужика?

Объяснение вышло скомканым, но я решила для себя: машину и телефон, брошенные мной на дороге в тот злополучный день, бережно подобрал этот страдающий от недостатка внимания псих.

— …

— Теперь игноришь.

— Ой, простите. Я, ничтожная, кажется, тревожу покой вашей светлости каждым своим словом, поэтому молча размышляю над своим поведением.

— Раз закончила, давай оправдывайся. Что для тебя значит цифра один?

— Ничего не значит. У меня долг висит, хочу поскорее отдать.

Бросив это как ни в чем не бывало, я первым делом проверила быстрый набор. Как я и думала: контакт Рена исчез, а вместо него красовалось незнакомое «Милый». Чего он добивается?

Мне не особо хотелось копаться в его мотивах, но эта внезапная подозрительность, допросы в стиле застукавшего жену мужа и самовольно измененное имя контакта явно были звеньями одной цепи.

К тому же за ним уже числился грешок в виде слежки. Значит, если этот фарс с отношениями затянется, риск новой слежки возрастает, что может серьезно подорвать мой план побега.

— Эм, наставник.

— Опять наставника вспомнила.

— Так контракт же закончился, наставник.

— А, контракт.

— Да, контракт. Так что будьте добры, приберегите всё это не для фальшивой девушки, а для настоящей.

Я не ждала от него адекватного ответа. Просто хотела прояснить ситуацию, прежде чем выяснять его планы. Тео, не отрывая от меня взгляда, откинул руку на спинку дивана и саркастично хмыкнул.

— «Всё это» — это что?

— Всё то, что вы со мной вытворяете?

— Обижаешь. Язык-то я твой охуеть как вкусно сос…

— Да вы рехнулись. Я же этого не делала!

Я поспешно зажала ему рот, пока он не брякнул, что я еще и его член трогала. Словно ожидая такой реакции, он коварно прищурился и лизнул мою ладонь. Фу. Отшатнувшись, я быстро спрятала руку и принялась яростно вытирать её о больничную пижаму.

— Я тут подумал. Совсем забыл, что тебе так нравятся контракты.

— …

— Ладно, давай перепишем. Что на этот раз придумаем?

— …

— Вот только не помню, был ли в нашем контракте пункт про представителей. Я вроде такого не вписывал.

Я протестующе сжала губы и сверлила его взглядом, но тут моя уверенность дрогнула, а зрачки забегали. Откуда он узнал. Имен Блэка и исследователя он не назвал, но его расслабленная ухмылка и цепкий взгляд, ловящий каждое изменение в моем лице, говорили сами за себя. Он знал, что я натворила.

— То, что ты опять побежала ныть какому-то левому херу, меня взбесило, но то, как ты крутишь своими мозгами, показалось мне милым, поэтому я и закрыл на это глаза, красавица. Я промолчал не потому, что не знал.

— …

— Судя по тому, как часто ты торчишь в тире, про амнезию ты, похоже, не соврала.

Этот ублюдок знает всё. В животе гулко забило в барабаны тревоги, но я изо всех сил постаралась сохранить невозмутимый вид.

— Но ведь и запрета на представителей тоже не было.

— Твоя правда.

— Ну вот, не было же.

— И что с того?

Опыт подсказывал: если в этот момент звучит «и что с того», дальше жди беды, причем обычно в виде угрозы. Он еще ничего не сказал, но я уже знала, к чему он клонит. Встретишься ли ты с адвокатом или подашь в суд — в итоге он всё равно вывернет всё так, как нужно ему.

«Контракт аннулируется сразу после того, как Райли выполнит заказ Теодора, однако гарантии ее свободы и безопасности сохраняются.

В случае нарушения оговоренных сроков или недобросовестного выполнения контракта, судьба Райли остается на усмотрение Теодора».

Если бы мне предложили новый контракт — это еще куда ни шло, но стать рабыней из-за придирок к нарушению договора я не собиралась. Мне хотелось вцепиться в глотку той себе из прошлого, которая, ослепленная обещаниями свободы и безопасности, так легко подписала этот кабальный договор. Хотя, если разобраться, прошлая я тут ни при чем.

— Докрутила свои мозги?

Это всё из-за него.

— Я правда старалась не задавать подобных вопросов. Но зачем вы со мной так поступаете?

Терпела из страха, терпела, потому что он псих, терпела из природной доброты, терпела, понимая бессмысленность споров.

Воспоминания о том, как я проглатывала обиды, захлестнули меня как цунами, переворачивая всё внутри. Это мне должно быть обидно до слез, а он еще и тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как он устал.

— И как же я с тобой поступаю?

— Да вы же сами всё это устроили, чтобы я и дальше притворялась! А я, как дура, должна подыгрывать каждый раз, когда вашей светлости приспичит. Зачем вы вообще тратите на меня время? Да, у вашей светлости характер — просто туши свет, но если поискать, неужели не найдется куча девиц, готовых повестись на одну только вашу внешность? Вы же вроде с какой-то наследницей империи недвижимостью крутите. Так почему я? Почему опять...

— Блядь, красавица.

Он перебил меня тихо, но резко, обрывая поток слов, лившийся из меня, словно из прорванной плотины. А ведь еще пару минут назад я думала, что мне уже не так страшно. Как же я ошибалась. Не страх притупился из-за того, что я к нему привыкла, — просто он до этого момента не создавал пугающей атмосферы.

Его взгляд потемнел, а на идеальной линии челюсти вздулись желваки. Неужели я перегнула палку с «характер — туши свет»? Я мысленно перебирала свои слова, съежившись от страха, когда он вдруг притянул меня за плечо и придвинулся вплотную, глядя прямо в глаза. А затем рассмеялся.

— Ты что, ревнуешь?

— Что?..

— От кого ты это услышала? Так вот почему ты звонки сбрасывала? Обиделась?

— Что?..

— Пиздец, ну что за чудо. Охуеть какая милая.

Может, я и милая, но суть он уловил в корне неверно. Ревность? Что это вообще такое? И с какой стати мне ревновать?

Слова вертелись на языке, но я не могла их произнести. Атмосфера была слишком напряженной. Казалось, начни я сейчас оправдываться — и меня снесет ураганом последствий, поэтому я просто хлопала глазами в полнейшем молчании.

— Так бы сразу и сказала. Зачем мозги мне ебала. Если б я не догадался, я б тебя вообще в порошок стер.

Тут я окончательно онемела. В порошок стер? Это как вообще? Чего он так радуется, и что мне теперь делать?

Среди царящего в голове хаоса всплыла совершенно нежеланная мысль. Жуткое предположение, что Теодор, возможно, хочет не фальшивых отношений, а самых настоящих. И то, как он расцвел от радости, бормоча про ревность, и его периодические замашки собственника-мужа, и то, что он взял отпуск, чтобы лично сидеть у моей койки.

Боже мой.

Мне реально крышка.