То-то со вчерашнего дня мне странно везло. Не иначе, усы — символ удачи. Не выпуская изо рта трубочку, я внимательно наблюдала за рыжим.

Слова о том, что зла он не держит, подтверждались: и в выражении лица, и в глазах рыжего читалось одно лишь озорство, никаких негативных чувств вроде враждебности не было и в помине. Но как раз с такими скрытными типами иметь дело сложнее всего. Громила хоть и буйный, зато все его мысли как на ладони, читать его легко, а вот рыжего нутра совсем не разобрать — так что держаться от него подальше было разумнее.

— Слушай, ты правда зачем сюда приехала? С Раньери поссорилась?

Стоило мне отставить стакан и снова взяться за бургер, как он заговорил. Не сочтя вопрос достойным ответа, я небрежно отмахнулась, будто отгоняя муху, а он звонко расхохотался и поддразнивающе прибавил: «А, точно. Ты ж сказала, что между вами ничего нет».

Оставь его — и он будет без умолку трещать да мешать, так что я поднялась и заказала ещё один бургер. Рыжий, потрусивший за мной до стойки, скорчил очередную мерзкую мину: неужто я так проголодалась, что съем целых два бургера. А когда я вернулась за столик и протянула ему поднос с бургером, он, явно растрогавшись, округлил глаза.

— Так это мне. Спасибо. Приятного мне аппетита.

Заказала-то я еду лишь затем, чтобы заткнуть ему чем-нибудь рот и спокойно поесть, — никакой заботы о рыжем тут не было, но я просто кивнула, и всё.

К счастью, манёвр сработал. Разговор не смолкал, но и неловкости не было. Я узнала, что рыжего зовут Брайан, что остальные члены группировки тоже разбрелись кто куда, и что исчезновение громилы и для них стало изрядным потрясением.

В тот день, когда меня похитили, после того как я первой вышла из подвала, Брайан и двое других тут же оттуда улизнули. Они думали, что громила либо умрёт от потери крови, либо его арестует VCI, и здорово удивились, когда позже на него объявили розыск.

— Ты ведь нарочно стреляла только по конечностям, да? И чего в этом гадёныше хорошего.

Он было зацокал языком — с такой-то мягкотелостью разве проживёшь в этом суровом мире, — но лишь на миг.

— Я в тот день реально обалдел. Вот уж не думал, что ты, онни, выпутаешься из верёвок да ещё и пушку достанешь. Куда ты вообще её прячешь?

Эффектности никакой, зато подсумок бронежилета, похоже, штука исключительно практичная, так что покупку кобуры я решила отложить. И после того как мы вышли из бургерной, Брайан всё семенил за мной по пятам. Я и обиняками спрашивала, нет ли у него дел, и в лоб говорила: иди уже, — а он только липнул: «Я свободен. Всё нормально».

— Это у меня дела. Давай разбежимся и свидимся в следующей жизни.

— А чем ты занята? Я помогу.

Будь тут какой-нибудь крупный магазин или универмаг, я бы преспокойно затерялась в толпе и сбросила его с хвоста, — но на улице, где, словно в захолустном городишке, реденько стояли невысокие, одинаковые здания, отделаться от Брайана было непросто.

— У тебя деньги есть?

— Сколько?

— А у тебя сколько?

— На жизнь хватает. А что?

— Дам тебе вдвое больше, чем у тебя есть. Только отвяжись.

— Не хочу.

— Вот блин.

Даже деньги не сработали.

Я собиралась стряхнуть Брайана и наведаться в лавочку, что специализируется на тайных тёмных делишках, но он, похоже, по доброй воле отступать не намерен — разве что пристрелить. Конечно, я понимала, отчего он так ко мне липнет. Болтаться без дела в этой глуши, а тут вдруг встретить знакомого человека — есть чему обрадоваться.

Пойдя на компромисс с реальностью, я, делать нечего, взяла прилипалу с собой и села в такси. Когда я назвала водителю адрес, тот удивлённо обернулся ко мне. А Брайан — чутьё-то у него острое — до самого приезда сыпал пустыми шуточками и лишь когда мы вышли у лавки, спросил: «Онни, ты ведь поддельное удостоверение делать собралась?»

— Ага. Об этом, кроме тебя, никто не знает, так что поползёт слух — виноват точно ты. Так что держи язык за зубами.

Стоило мне пригрозить и строго предупредить, как он изобразил, будто застёгивает рот на молнию, и тут же кивнул.

— Так вы не поссорились, а расстались? Хотя нет. Расстались бы по-хорошему — незачем было бы сюда тащиться. Онни, ты, часом, не загуляла?

Отвечать было незачем, и я молча выставила средний палец. Чутьё острое, а вот этого почему-то не понимает — Брайан, будто всерьёз за меня переживая, свёл брови и тяжело вздохнул.

— Поосторожнее надо. И кто он? Что с ним стало? Помер, небось. Ну ясное дело. Эх, так и знал. А ты, онни, и впрямь не из робких. Это ж надо — изменять Бешеному Псу, как тебе вообще такое в голову пришло?

— Может, помолчишь? Будешь и дальше трепаться — захочется загулять с тобой.

Это подействовало лучше всех слов, что я сегодня сказала. Брайан, тараторивший никчёмные вопросы, неловко улыбнулся и умолк, а потом долго не проронил ни слова. Грустно вышло.

* * *

Мужское удостоверение могли сделать сразу, а вот женское — образца не было, и пришлось ждать два дня.

Не разгуливать же вечно с нарисованными усами, так что сперва я заказала мужское удостоверение, а женское решила забрать через два дня. Два дня — это, в общем, быстрее, чем я думала, так что жаловаться было не на что.

— Онни, ты куда собралась?

Единственное, на что я сейчас жаловалась, — болтливая прилипала.

Угрозы, поминавшие Тео, действовали недолго. Наоборот, он принялся убеждать меня: знаю ли я, как опасна Аль-Джихара, и что вдвоём куда лучше, чем одной.

И не возразишь: за короткое время, пока мы вышли из лавки и ждали такси, перестрелка случилась уже дважды. Один раз — звуки выстрелов издалека, а другой — целились точно в нас.

Виной тому, что я, сравнительно мелкая, оказалась лёгкой мишенью. Благодаря тому, что Брайан резко дёрнул меня к себе, пуля прошла мимо, и я, оценив обстановку, проворно выхватила пистолет и пошла в контратаку. И на этот раз я метила мимо жизненно важных мест — в бедро или руку, — но всё это было без толку. Ведь пуля, вылетевшая из пистолета Брайана, уже вонзилась тому в голову.

Едва всё кончилось, Брайан, схватившись за живот, расхохотался: так вот где у меня был пистолет; впервые, мол, видит человека, который носит оружие таким манером.

— Может, туда, где нет тебя?

— Ну заче-ем, вместе же веселее.

— Может, веселее только тебе?

— Тьфу.

Не случись всего этого, я бы молча выставила средний палец, но Брайан и правда мне помог, так что я обращалась с ним чуть поласковее.

— Слушай, ты так и не скажешь, с кем загуляла? Я никому не разболтаю.

— Будешь и дальше нести эту чушь — не им ли окажешься ты?

— Ох, ладно-ладно. Не буду спрашивать, только сделай что-нибудь с этим своим тоном.

Обращаешься с ним по-доброму — всё равно сплошное мучение.

Снова сев в такси, мы вернулись в центр и поужинали пораньше, до заката. С наступлением темноты разгуливать по улицам было невозможно, так что мы накупили в магазинчике снеков да всего необходимого и вернулись в гостиницу.

Пусть сегодня мы кое-как и проходили вместе, таскаться с ним и дальше я не собиралась, так что выдавать своё пристанище мне не хотелось, — но, как назло, остановились мы в одной и той же гостинице. Мало того, и номера оказались по соседству.

— Заскучаешь — заходи в гости.

Помахав рукой, Брайан шмыгнул к себе в номер. До последнего я сомневалась, правда ли мы в одной гостинице да ещё и в соседних номерах, но теперь оставалось лишь поверить в это паршивое совпадение.

Снеки, что я с таким трудом накупила, я даже не вытащила из пакета. Помылась, легла на кровать, на минутку прикрыла глаза — и, вздрогнув от стука в дверь, открыла их, а в маленькое окошко уже вовсю било солнце.

9:31 утра. Последнее, что я видела перед тем, как закрыть глаза, — было около семи, так что выходило, что проспала я целых четырнадцать часов.

Оно и понятно. Если вспомнить вчерашнюю погоню да то, как я урывками дремала на судне, устать было немудрено.

— Спишь? Всё ещё?

Вот ведь бодрость с самого утра. Брайан колотил в дверь, заявляя, что не уйдёт, пока я не открою, и я нехотя сняла замок и распахнула дверь.

— О? А усов-то нет.

— Ага. Так зачем пришёл?

— Вот и правильно. Молодец. Хватит уже усы рисовать.

— С какой целью визит?

— Вчера-то я не сказал, но меня так разбирало, что я, онни, тебе в глаза смотреть не мог.

Разговор не клеился.

По итогам вчерашней вылазки выходило, что здесь, в отличие от Сан-Гуариды, до других никому нет дела, так что усы и накладки на плечи я и сама собиралась с сегодняшнего дня убрать.

Но что это за чувство такое — стоит ему сказать «не надо», и тут же хочется упереться и сделать назло. Подавив это вздорное желание поперечить, я открыла рот.

— Так зачем ты пришёл, говоришь?

— Раз уж приехала в пустыню, надо хоть на верблюде покататься. Пойдём.

— Ой-ой, как же быть? У меня аллергия на верблюдов.

— А альпака?

— Вот незадача. С альпаками у меня связана травма.

— Тогда, может, на лис посмотрим?

— Ах ты. У меня ещё и боязнь лис.

— Откуда у тебя столько болячек. Может, ты просто выходить не хочешь?

— Угу. Не хочу.

Брайан, которого не сломить никакими отказами, ухмыльнулся себе под нос. А потом, бросив «пойдём хоть поедим», размашисто прошагал прямо в комнату.

Мне вдруг вспомнился Тео. У Брайана с Тео есть общая черта — пропускать мои слова мимо ушей, — но если подумать, так ведут себя не только они, а и большинство людей. Может, это сам здешний мир низвёл натуру Тео до самого дна. Что толку говорить по-хорошему. Всё равно ведь ни черта не слушают.

— Я досчитаю до трёх. Очень хочу, чтобы ты вышел. Потому что иначе буду стрелять.

— В меня? Жестоко.

— Да? Тогда плюну.

— Это уж совсем чересчур, онни. Я ведь пришёл позвать тебя поразвлечься, чтоб ты не скучала.

— Раз.

— А на здешнем рынке и с порядком сравнительно ничего, и вкусного полно продают — погулять было бы интересно. Жаль.

Вот это уже было заманчиво. Стоило мне замешкаться, как остроглазый Брайан расплылся в улыбке и принялся меня подзуживать.

Барбекю там жарят просто бесподобно; знаю ли я, до чего там мягкий и вкусный хлеб; а от мангового йогурта за уши не оттащить — хоть один другого ешь, не заметишь. Он так и сыпал ровно тем, что мне хотелось услышать.