— Из другого мира, значит. А, кстати, был такой.

Я и не особо рассчитывала на ответ — радовалась бы уже тому, что меня не спросили, не спятила ли я. Но Адам, поправив средним пальцем солнцезащитные очки, кивнул.

— Правда? Где? Кто?

— Имени не припомню, но где живёт — знаю.

— Г-где?

— Так, погодите. В какой же стороне это было.

Адам обвёл взглядом всё вокруг, будто нащупывая смутное воспоминание, и куда-то указал. Сглотнув — клац, — я с пересохшим горлом перевела взгляд туда, куда указывал палец. Это было складское здание в углу парковки.

— Туда? На склад?

— Нет. Это в сторону психбольницы.

Сама дура, что понадеялась.

С неуместно серьёзным лицом Адам не поскупился и на наставление: «Если найдётся безумец, несущий подобный бред, держитесь от него подальше. Это всё сектанты, что липнут к вам, позарившись на деньги Госпожи Основательницы». Гувер согласно кивнул. Атмосфера почему-то была такая, будто и мне полагалось согласиться, и я, горько усмехнувшись, как раз пообещала быть осторожнее — и тут.

Бах. Со стороны, куда указывал Адам, донёсся приглушённый шум.

— Вы ничего не слышали?

Я вытянула шею и присмотрелась: в мёртвой зоне, скрытой зданием, мелькали тени. Даже на первый взгляд их было явно не одна, и, судя по тени с угрожающе занесённой рукой да глухим ударам о стену, происходило там что-то недоброе.

— Стерпеть несправедливость — тоже мужество… — пробормотал Адам, внимательно вглядываясь в ту же сторону, что и я.

— Да, именно. Сунешься без нужды — и можешь крепко влипнуть. К примеру, полезешь не в своё дело, схлопочешь пулю и разжалобишь начальника, или, что называется, испортишь всё дело у самого финиша — ну и тому подобное.

Ладно бы Адам, но из уст агента VCI такое слышать было странно. Да уж, справедливости в этом городе не сыскать. Я недовольно зыркнула на него, а Гувер лишь пожал плечами — мол, в чём проблема.

— Невозможно разрешить все до единого происшествия в этом городе.

— Но то, что творится прямо на глазах, разве не нужно?

— Я этим и занимаюсь. Моя задача — оберегать вас, госпожа Шнелло, от внешних угроз. Прошу содействия.

— Вы только представьте, что вашего младшего вот так где-то обирают. Каково это.

— У меня нет младших.

— Зато младшие есть у меня... Только один из них из дома носа не кажет, так что бить его некому, а другому и поделом будет. Бывает, даже думаешь: вот бы кто-нибудь ему наподдал.

Пока мы с Гувером переговаривались, Адам, торопливо бегавший глазами, будто прощупывал обстановку, поддержал Гувера. Ясное дело: под одним он разумел Колина, а под другим, которому «и поделом», — Бёрка. Вот я, как бы ни злилась на своих близнецов, могла отвесить им подзатыльник своей рукой или маминой, но чтобы им наваляли на улице — такого я не желала никогда. Бёрка прямо жалко.

— Сегодня, пожалуй, нам лучше здесь разойтись. Поезжайте вперёд.

Тяжело вздохнув, я махнула рукой Адаму. А потом отвернулась от них — недоумённо склонивших головы — и задрала футболку.

— Фу-ты. Вы чего это?

— Отнеситесь с пониманием. Воспитание за одну ночь не приобретается.

Со спины и видно-то ничего не было, а если б и было — разглядели бы разве что чёрный бронежилет, но Гувер с Адамом раскудахтались так, будто узрели нечто непотребное.

Была и у меня лёгкая досада. Уж если достаёшь пушку, хотелось бы эффектно выхватывать её из кобуры, а не всякий раз, как бабка, роющаяся за заначкой, неуклюже задирать одежду — это слегка горчило.

Но чтобы отказаться от бронежилета в угоду эффектности, я слишком хорошо, до самых костей, прочувствовала возможности великого M6 — обойтись без него было нельзя. К тому же новый M6, что мне выдали в день выписки, выглядел получше прежнего. Толком не скажу почему, но и на ощупь он лежал в руке иначе.

— Это уже ни в какие ворота. Правда нельзя. Уберите назад.

Стоило мне вытащить пистолет из подсумка и обернуться, как Гувер, разом сморщившись, недовольно выпалил это.

— Гувер, вы охраняете меня. Я буду защищать чьего-то младшего. А вы, Адам, постарайтесь как можно скорее убраться отсюда подальше. Так, разойтись.

Вмешаешься в это — неминуемо появятся свидетели, а нам с Адамом это было ни к чему. Когда дело касалось собственной безопасности и выгоды, Адам соображал быстро: он уловил мою мысль, поправил очки и стремглав удалился. Гувер, ошарашенный таким поведением, пробормотал: «Вот же предатель!» Но мне было всё равно — зажав пистолет в зубах, я собрала распущенные волосы и туго стянула их повыше.

— Вы что делаете?..

— Перехватываю инициативу.

— Что?

— Если вот так туго стянуть волосы, уголки глаз приподнимаются. Посторонитесь.

— С ума сойти. Вы серьёзно туда идёте?

А что, можно понарошку пойти?

Гувер увязался следом, пока я размашисто шагала вперёд, и без умолку бубнил. То ворчал — мол, собралась всю местную шпану покорить? — то язвил: явился, понимаешь, поборник справедливости.

— Вот и я о том же. Со стороны решат, что я иду банду громить.

— Только нажмите на спусковой крючок — тут же арестую. Это не пустые слова. Серьёзно.

— Сказал трус…

— Вот же блядь.

— Тсс.

Гувер мгновенно вскинул глаза и только открыл рот, как я протянула руку и зажала его. Мы уже подошли вплотную к зданию. Пока мы, мирно переговариваясь, шли сюда от супермаркета, шум — то громче, то тише — не смолкал ни на минуту. Глухие удары: то ли по чему-то лупили, то ли пинали, — и доносившаяся издали ругань.

— Этот щенок опять заливает. Я ж тебе говорю — сам видел, как твоя тётка с Кэндименом встречалась.

— Не вру я... Правда нету.

— А, вот как? Тогда зачем твоя тётка с Кэндименом виделась? Они там что, трахаются, что ли?

Кэндимен — это жаргонное словечко, которым называли наркоторговцев. То есть, похоже, целью этих типов были наркотики тётки того запуганного мальчишки. Один из шпаны принялся, кривляясь, отпускать грязные шуточки про тётку, а другой схватился за живот и зашёлся хохотом.

— Мрази конченые.

Это сказала не я. Гувер, давно уже брезгливо стряхнувший мою руку, процедил это свирепым голосом.

— Так что, не уберём этот мусор?

— Я уберу... А вы отойдите.

— Уберём вдвоём — вдвое быстрее. Обойдите с другой стороны и перекройте им путь к отступлению. А здесь останусь я.

— Но…

— И вы, и ваш начальник, кажется, порой забываете: я ведь Разносчик Пиццы.

Вот уж чего не хотелось говорить вслух.

Иначе Гувера было не убедить. Конечно, и мне моя единственная жизнь дорога, но по опыту такие вот типы с большой вероятностью сами сматываются от одного предупредительного выстрела. Так было с большинством шпаны, что попадалась мне во времена, когда я была игроком.

Какое-то время он в раздумье почёсывал переносицу — но недолго. Гувер с решительным видом кивнул и тихо удалился. Я напряжённо вслушивалась в то, что творилось за углом, и ждала Гувера, и чем дольше тянулся их разговор, тем сильнее меня охватывало странное чувство дежавю.

— В три заканчиваешь, да? В пять подойду к твоему дому, так что приготовь конфетку.

— Правда нету… Я всё время таскаю, вот она, похоже, и перестала держать это дома.

— Эй ты, дебил недоделанный. Не хочешь схлопотать — купи, сготовь, хоть роди, но достань.

Знакомой была не сама ситуация, а содержание разговора. Ребёнок, потерявший родителей и отданный на попечение родне; дома его шпыняет тётка-наркоманка, на улице — травят, и втайне он мечтает о мести.

— Давай-ка по-хорошему, Харпер. А?

Станьте помощником Харпера Бернарда, достигните цели и завяжите дружбу крепче кровных уз.

[Награда за задание]

Получено 30 000 $.

Получен титул «Друг Харпера».

Получен титул «Друг Бернарда».

Разблокировано достижение «Кашу варил, а псу отдал — вернуть Бернарда Харперу».

Разблокирована «Концовка истории».

Это был Харпер — главный герой истории.