Тихий голос, точно из какого-то дня в моей памяти, притянул взгляд. В отличие от обыденного приветствия, будто мы расстались только вчера, прилипший ко мне взгляд был свирепым и цепким. Черты лица, лоб, щёки, и даже моё платье. То ли он проверял, не изменилось ли что во мне, пока мы не виделись, то ли любовался мной, разодетой в пух и прах.
— Красивая.
Уголки его губ мягко изогнулись. Может, из-за этого выражения, в котором мерцало странное удовлетворение, «красивая» прозвучало в точности как «умница, что слушалась, вот и красивая». Не обращая внимания на мутящее нутро, что отзывалось на его появление, я через силу изобразила невозмутимость и медленно моргнула.
Странно. Стоило взглянуть на платок в его левом нагрудном кармане, как меня кольнуло дурное предчувствие. Издалека я думала, что это просто платок, цветом похожий на моё платье, но вблизи смутная догадка превратилась в уверенность. И ткань, и переливчато блестящие стразы — будто отрезанный кусок от полотна моего платья, точь-в-точь. Случайность ли это?
— Ой, бля. А это откуда здесь?
— Это разве не вы прислали, хозяйка?
— А, д-да, я... Ох ты, как нынче быстро доставляют. Хо-хо.
Если вдуматься, хозяйка тоже вела себя так, будто что-то знала. Можно было бы спросить напрямую того, кто сидит прямо передо мной, но опыт подсказывает. Если не собираешься встречаться снова — лучше и слова не заводить. Не давать себя втянуть.
— Говорит, красивая. Вы победили.
Блэк, переводя взгляд с Тео на меня, только успел тихо шепнуть это. Вжих — откуда-то прилетевший нож вонзился вертикально прямо перед Блэком.
Тарелка с недоеденным стейком, бокал с вином, стакан воды, приборы. Обогнув все эти преграды, он угодил в узкую щель на самом краю стола. Будь чуть ближе — вонзился бы не в стол, а в тело Блэка: настолько отчаянно близким было расстояние.
До того я перепугалась, что мутившее после появления Тео нутро ухнуло до самых кончиков пальцев. Деревянно, точно на шарнирах, я обернулась к Тео, учинившему эту несусветицу.
— Промах. Рука вот подвела.
Встретившись со мной взглядом, он кивнул на перебинтованную руку и холодно усмехнулся. Это читалось как: будь рука цела, без промаха вонзился бы прямо в тело Блэка. Я крепко стиснула руки, лежавшие на коленях.
Глаз вокруг много. Ещё до прихода Тео хватало тех, кто, гадая о смысле его откровенных взглядов, косился и перешёптывался. Досадно, но ради безопасности Блэка лучше всего смолчать. Скрип. Отодвинув стул, я поднялась и обернулась к Блэку.
— Мы уходим.
— Ого, уже и «мы».
— Где Адам?
— Сегодня почему этот ублюдок?
— …
— А, потому что добрый?
Все ответы давал Тео. Блэк же — то ли понимал, как у меня всё горит внутри, то ли нет, — лишь безмятежно улыбался и наблюдал за происходящим.
— А что. Мне тоже любопытно.
— Что именно?
— Я нравлюсь, потому что добрый? Я думал — потому что слабый.
И этот туда же. С обеих сторон взбесились. Ещё и глазками поигрывает — кто угодно поймёт, что он подначивает Тео. И Тео на эту нехитрую подначку легко повёлся.
— Убью этого ублюдка — и ты со мной больше видеться не станешь, да?
Голос, низко стелющийся под спокойную симфонию, был зловещим. Видно, и Блэк не ждал такой бурной реакции — озорное выражение как рукой сняло, мелькнула растерянность. Изгибающиеся брови, взгляд, устремлённый на Тео, вернувшаяся улыбка в глазах. Я вглядывалась в смену выражений на лице Блэка и как раз вздохнула.
— Всё равно ведь не обернёшься — так, может, и взяться за дело.
— …
— Как поступить?
И правда мерзавец. Снова рушит моё решение во что бы то ни стало сегодня смолчать и уйти. Будь это пустой угрозой, чтобы меня раздразнить, я бы изо всех сил отвернулась, но в холодном, лишённом тепла голосе была его правда. По крайней мере, мне так слышалось. Это читалось как: не обернёшься и в этот раз, опять станешь у меня на глазах любезничать с Блэком — спуску не дам.
Едва я открыла рот, чтобы спросить, да что же он за человек такой, как Блэк, тихо смотревший на меня снизу вверх, вдруг поднялся с места. А потом, вплотную придвинувшись ко мне, гнусным голоском произнёс:
— Мне страшно, Райли.
— Ублюдок со мной поиграть захотел.
Стиснув зубы, Тео поднялся. Грох-тарарах. Не выдержав резкого движения, стул потерял равновесие и с шумом опрокинулся. В тот миг, когда я, вздрогнув от грохота, съёжилась и обернулась, шаг Тео вдруг замер.
Чудно́. Резко очерченная линия челюсти, до белизны стиснутый кулак, и злобно бушующие глаза. Кажется, вот-вот кинется и вцепится Блэку в грудки — а он медлит. По пустяковой причине: встретился со мной взглядом.
— Ого, вы дрессировщица? — с интересом глядя на застывшего Тео, шепнул Блэк.
— Вы ведь это нарочно. Перестаньте его подначивать.
— Почему. Это же забавно.
— Вы что, вон тех не видите?
— Вижу — оттого и забавно. Когда ещё подразнишь Раньери, если не теперь.
— Ох, ну честное слово.
Я, не скрывая досады, ещё мгновение косилась на Блэка. А потом, какое-то время задержав взгляд на платке стоявшего в двух шагах Тео, сказала: «Просто пойдёмте», — и повернулась. Затылок жгло и покалывало, будто его прожигали, но я сделала вид, что не замечаю. В тот же миг Блэк взял и плеснул вином себе на одежду.
— Вы что делаете?..
— Вот незадача. Вино пролил.
— …
— Пойду застираю.
Кто угодно понял бы, что это нарочно. Но Блэк с гнусным невозмутимым видом отряхнул мокрые брюки, будто это была досадная случайность, и слегка наклонил голову.
— Уйдёте так — пожалеете. Хватит думать, поговорите. А уж совсем невмоготу — так отлупите.
— Вы поэтому вино пролили?..
— Да куда там. Просто взгляд у Раньери чересчур горячий — захотелось остудить.
— …
— Сходите. Он ведь вам всё ещё нравится.
Тихо шепнув это, Блэк перевёл взгляд с меня на Тео, что сверлил нас обоих смертоносным взглядом, и неспешно удалился. На душе стало нехорошо. Я-то думала, что он опять учинил безумство, а это, пусть и крайним способом, была забота Блэка на его лад.
— Глаз не сводишь. Что, спишь с ним?
И о чём, скажите на милость, говорить с таким мужчиной?
Я растрогалась и всего-то немного посмотрела вслед Блэку — а из-за этого вон какая буря. Через силу пропуская мимо ушей острые слова, колющие в затылок, я огляделась вокруг. Любопытные взгляды и откровенный шёпот. С той секунды, как Тео подсел за наш стол, так и тянулось.
Говори с ним, не говори, а если и дальше торчать тут, выйдет одно представление для зевак. Нет, разговор лучше и вовсе не начинать.
Замешан ли он в этом вечере, правда ли мероприятие перенесли пораньше из-за меня, чтобы меня увидеть, он ли прислал подарок ко мне домой. Вопросы есть, но и слышать ответы не хочется. Стань догадка явью — и то, что я с трудом сдерживаю внутри, разом рухнет.
Знаю. Я малодушна. Но смелость эгоистична.
Если оставить в стороне вспыльчивый нрав Тео и его ревность, готовую вспыхнуть невесть где, — пока я не отказалась от мысли вернуться в свой мир, у этих отношений изначально предрешён и конец, и срок.
Раз я не могу отвечать за это до самого конца, то, может, отложить эгоистичную смелость и остаться малодушной беглянкой — для Тео, по крайней мере, исход будет лучше.
Я так и не сказала ни слова. Просто, оставив Тео, шагнула туда, где Тео не было. Прилипавший взгляд был будто капкан, и каждый шаг отзывался болью и саднил, но я не обернулась.
— Ой-ой!
Может, за это я и поплатилась. Шагая, не разбирая дороги, уставившись в пол, я налетела на сотрудника с подносом. Потерявший равновесие бокал покатился по подносу, и янтарная жидкость намочила подол моего платья.
— Прошу прощения. Вы не пострадали?
Это был молодой служащий. Он торопливо протянул салфетку, но коснуться меня не смел и лишь топтался на месте, не зная, что делать.
— Ничего. Отчищу.
— Но всё же…
— Где здесь уборная?
— А, тогда позвольте проводить вас в комнату отдыха.
Мне и уборной хватило бы. Но мысль я оставила при себе. Где угодно лучше, чем здесь, — и я кивнула и пошла следом за служащим. Тот, шагая впереди, оглянулся на меня и неловко улыбнулся. А потом тихо пробормотал в рацию: «VIP-гостья перемещается».
Стоило вслед за служащим выйти через боковую дверь зала, как тихо звучавшая музыка отдалилась. По обеим сторонам застланного ковром коридора с оранжевыми бра тянулись несколько дверей. Дойдя до середины коридора, служащий щёлкнул и открыл одну из них.
В комнатке метров на десять из мебели были только кожаный диван, столик да небольшой комод, а напротив двери — большое панорамное окно. Но этаж был низкий, и вместо распахнутого простора в нём виднелось лишь тёмное, погасшее здание напротив.
— Отдыхайте. Я принесу влажные полотенца и угощение.
— Угощение не нужно. Принесите только полотенце, прошу вас.
— Да. Сейчас же приготовлю. Подождите немного.
Что-то здесь не так — закралась мысль. Сказать точно, в чём дело, я не могла, но чутьё подсказывало. Когда напиток пролился, на лице у него было неподдельное смятение, а теперь от этого выражения не осталось и следа — и кривая усмешка, и сверкнувшие глаза, с которыми он, затворяя дверь, обернулся, были определённо странными.
Что такое. Его подговорил Тео? Сейчас это было разумное подозрение. Только я подумала, что надо уходить, пока сюда кто-нибудь не нагрянул, как щёлк — без всякого стука дверь открылась.
— …
Это был Тео. С головы до ног. Окинув меня недовольным, придирчивым взглядом, он закрыл дверь.
— Никак не поумнеешь. В детстве не учили, что нельзя идти за кем попало?
Видно, его раздражало даже то, что я пошла за служащим. Уму непостижимо. Сам же подстроил так, чтобы у меня не было выбора, кроме как пойти, — и сваливает на меня. Слова так и рвались наружу, но я снова решила их проглотить.
