Конечно же, я не могла расплатиться.

Ещё сегодня утром я радовалась, что стала сказочно богатой, но даже если я отдам всё до последней копейки, этой суммы не хватит. Промелькнула мысль: «Может, сразу упасть на колени и молить о пощаде?» — но унижаться никогда не поздно. Даже играя в карты, ты стараешься скрыть свои козыри и следишь за ходами противника, так что в деле, где на кону стоит моё будущее, действовать опрометчиво нельзя. Решено: буду блефовать. Откуда ему знать, нищая я или нет.

— Это, конечно, будет непросто, но если я распродам акции и недвижимость, то смогу наскрести нужную сумму.

— Да что вы говорите.

Нацепив на лицо маску невозмутимости, я небрежно отодвинула планшет к нему. Попеременно переводя взгляд с планшета на меня, он презрительно усмехнулся.

— Но ведь вы — госслужащий. Не логичнее ли было бы обсудить вопрос компенсации с представителями «Фикс Форд»?

На этот раз он рассмеялся чуть громче. Повернувшись ко мне вполоборота, он закинул свои длинные ноги одна на другую. Затем вытянул руку, лежавшую на спинке дивана, и снова больно надавил мне на лоб. И зачем только я старалась сесть подальше, если у него такие длинные руки?

— Ай!

— Приди в себя, красавица. Я просил тебя строить из себя самую умную? Заплатишь или нет? Отвечай.

— ...

— Для справки: ты не сможешь заплатить. Людские потери ещё подсчитываются, поэтому я их пока в список не внес.

К моему сведению, он также сообщил, что стоимость жизни зависит от возраста и наличия семьи — спасибо, просветил. А потом и вовсе выдал несусветную чушь: «Хотел бы я посмотреть, как ты плачешь». Ему, как истинному психопату, явно доставляло удовольствие мое искаженное от боли и злости лицо.

— Заплачешь — скощу половину.

Предложение было заманчивым. Если бы один мой плач заставил этого извращенца простить мне половину долга и вытащил бы меня из этой задницы, я бы хоть глаза себе выдавила, лишь бы пустить слезу. Но истинной целью этого извращенца была вовсе не компенсация. И он, и я прекрасно понимали, что вся эта тягомотина с выплатами — лишь мои жалкие попытки избежать его истинных намерений.

— А разве вы можете самовольно списывать такую огромную сумму?

Завуалировав вопрос «Да кто ты такой, чтобы распоряжаться деньгами "Фикс Форд"?», я осторожно озвучила свои сомнения. Он склонил голову набок и пристально уставился на меня. Посмотрев на меня долгим, пронизывающим взглядом, словно пытаясь прочитать мои мысли, он протянул: «А-а», издав непонятный возглас.

— Видимо, твоя шавка так глубоко не копала.

— Что?

— Вот я и говорю: если тебе что-то интересно, спрашивай у меня, а не суй свой нос куда не следует.

Его слова прозвучали туманно и неоднозначно. Я поняла сарказм, с которым он намекал на то, что я пыталась навести о нём справки, и то, что под «шавкой» он имел в виду Колина. Однако его ответ никак не соотносился с моим вопросом.

Я молча посмотрела на него, ожидая пояснений, и он, улыбнувшись на удивление нежной улыбкой, заговорил:

— VCI такие вещи делать не может.

— ...

— А я могу.

— И почему же?..

— Потому что это моё.

Внутри у меня, и без того беспокойно трепетавшее сердце, словно взорвалось — бум!

— Вы хотите сказать, что вы... босс «Фикс Форд»?

— Я же говорил тебе, красавица: ты в полной заднице.

Я застыла, как воин, встретивший Медузу Горгону. В его глазах и прищуре, с которым он наблюдал за моим шоком, читалось неподдельное веселье. У меня даже не было времени подумать о том, что он извращенец или псих.

«Босс "Фикс Форд" в бешенстве, не так ли?»

«Я всё думал, что за шавка суёт свой нос в мои дела».

Слова, пропущенные вчера мимо ушей, теперь обернулись чёрными чернилами, окрасившими моё и без того мрачное будущее в цвет беспросветной тьмы. Стала ясна и причина, по которой он вломился ко мне прошлой ночью, как только моя информация стала доступной. Он не просто купил акции «Фикс Форд» или брал у них взятки — он и есть«Фикс Форд». Естественно, он точил на меня зуб.

Агент VCI и по совместительству глава «Фикс Форд».

Теперь мне окончательно ясна его роль. Даже сам по себе VCI — это враг для игроков, а если добавить к этому сюжетную линию «Фикс Форд», то они становятся заклятыми врагами на века. Тео определённо был мощным скрытым боссом, который должен был появиться в игре рано или поздно. Ах, вот оно что. Видимо, его характер не до конца проработали, раз он такой мудак.

Как такое вообще возможно?

«Вот бы сейчас в обморок упасть», — пронеслась мысль, но это было лишь пустым желанием. Даже если мне повезёт отключиться, этот психопат вряд ли повезёт меня в больницу. Скорее всего, обольёт водой, чтобы я очнулась. А если он побоится запачкать свой дом, то просто выбросит меня на асфальт за воротами и окатит водой там. Ублюдок.

— Тебе нужно ещё время на раздумья? — спросил он мягким голосом, наблюдая за моим молчанием. Нежная улыбка, играющая на его губах — то ли от осознания своего превосходства, то ли от великодушия победителя — была красивой, но невероятно раздражающей.

— Скажите, а можно ли доверять мне такой важный секрет?

— Разве вы не потому так упорно игнорировали мои звонки и шлялись где ни попадя, что вам было так любопытно?

— Ну да. А если этот секрет выплывет наружу, у вас ведь будут проблемы?

— У кого? У тебя? Или у меня?

Я уже собиралась выпалить: «У тебя», но вовремя прикусила язык. В голове пронеслась мрачная картина будущего: если я растреплю этот секрет на каждом углу, он, конечно, вылетит из VCI, но я могу поплатиться за это жизнью. В лучшем случае мне придётся скрываться от ищеек «Фикс Форд», пока я не найду способ выбраться из этого мира, а в худшем — я рискую исчезнуть без следа. При мысли о своём остывшем трупе, найденном на обочине безлюдной дороги, по спине пробежал ледяной пот.

— Правильно. Проблемы будут у тебя.

Внимательно изучая моё изменившееся лицо, Тео понимающе усмехнулся. Я потёрла озябшие руки, пытаясь придумать план побега, но его не было. Исход битвы был предрешён задолго до этого, и мой ответ тоже.

— Не волнуйтесь. У меня нет друзей, так что я умею хранить секреты.

— А как же тот ублюдок, которого ты сегодня называла другом?

— Ну, в каком-то смысле да. Но сейчас важна не моя дружба с ним, а наш с вами разговор. Поэтому я прямо скажу: если вы спишете мне этот долг, и мы больше никогда не увидимся, я постараюсь найти нужную сумму. Но ведь вы этого не хотите.

Я говорила предельно серьёзно, но он, словно услышав нечто уморительное, потёр губы и усмехнулся. Моё «я постараюсь найти нужную сумму» показалось ему смешным. Однако он не стал придираться, а лишь слегка кивнул, предлагая продолжать.

— Чего вы от меня хотите?

— Тебя.

— Нет, серьёзно.

— Да. Тебя.

Как правило, подобные диалоги всегда скатывались в пошлость, и я инстинктивно отодвинулась. Спина уже упиралась в подлокотник, отступать было некуда, но я, словно загнанный зверек, сжалась в комок, настороженно глядя на него, как на хищника.

— На место.

Все мои попытки рассчитать пути к отступлению оказались тщетными. От одного его короткого приказа я покорно вернулась на прежнее место. Он похвалил меня, словно послушную собачку: «Умница», и продолжил:

— Слышала выражение «клин клином вышибают»?

— То, что я для вас враг, я уже поняла.

Он, на удивление широко раскрыв глаза, хрипло рассмеялся. Я часто видела его ухмылки, но такой ослепительной улыбки — ещё никогда. У него, оказывается, есть ямочки. Глаза-полумесяцы и ямочки на щеках придавали ему вид озорного, жизнерадостного мальчишки. Правда, я понятия не имела, чему он так радуется. Он просто выглядел как псих.

Подавив смех тыльной стороной ладони, он вдруг протянул ко мне руку. Зная его привычку тыкать меня в лоб, я рефлекторно вжала голову в плечи. Он взял планшет с моих колен и бросил на меня быстрый взгляд:

— Чего шарахаешься? Обидно.

— У меня просто хорошие рефлексы.

Посмеявшись над моей трусливой реакцией, он добавил:

— Ну ладно. Если растянуть удовольствие, будет только вкуснее.

Он пробормотал это себе под нос, переводя взгляд на экран планшета. Слава богу, что он не стал опять тыкать мне в лоб или нести очередную пошлость. Вот только смысл его слов, о каком-то там «удовольствии», был мне совершенно непонятен, ведь у меня не было привычки «растягивать» что-либо.

— У вас, случайно, нет братьев или сестёр? А то вкусное надо есть сразу, пока не отобрали.

— Ты что, намекаешь, что у тебя много мужиков?

— А?

— Я делиться не привык, так что следи за собой. Смотри, не сожри какую-нибудь дрянь, а то пожалеешь.

Я решила, что наши с ним понятия о «вкусном» просто не совпадают. Вникать в смысл его слов мне не хотелось, да и думать об этом тоже. И вообще, он же импотент, почему у него язык без костей?

И вообще, какое ему дело? Что хочу, то и жру, его это не касается!