Слышать это нелепое имя, произнесенное его медленным, четким голосом, было как-то странно. Я даже на секунду задумалась: «Он вообще о ком?», но, вспомнив про Адама, невольно поморщилась. Учитывая, как элегантно и возвышенно может звучать такое дурацкое имя из его уст, само по себе оно ни в чем не виновато.

Впрочем, неважно, как Адам назвался — Леонардо или Какашкой. Куда важнее было то, что проведенное с Гувером время не прошло для Тео даром: предсказание телохранителя сбылось с пугающей точностью.

— Вы про парня, который сегодня ходил со мной на флористику? Откуда вы знаете?

— А что, мне нельзя знать?

— Можно, конечно. Просто странно, что человек, который там даже не был, поименно знает всех учеников.

— Естественно, я должен знать, что за мудак трется на занятиях рядом с моей девушкой.

Он и такие подробности знает?

Там что, камеры на каждом шагу натыканы?

Хотя зачем камеры, если есть передвижная система видеонаблюдения — Гувер, работающий быстрее и надежнее любой техники. Но одно дело — до того, как мы с Гувером заключили тайный пакт, и совсем другое — сейчас. Будучи со мной в одной лодке, Гувер вряд ли стал бы по своей воле сдавать Адама. Ведь если вскроется, что Леонардо — это Адам, головы полетят у нас обоих.

Выходит, Тео всё-таки вытряс из него информацию. Вопрос в том, что именно, как и в каких объемах Гувер ему разболтал. Взять хотя бы сейчас. Хорошо еще, что я честно призналась, что это ученик с курсов. Попробуй я соврать или прикинуться дурочкой — страшно представить, какой бы он устроил скандал.

Вывод: до завтра, пока я не сверю показания с Гувером, эту тему лучше обходить десятой дорогой.

Вжик.

Я положила приборы и со скрипом отодвинула стул. Взгляд Тео, естественно, проследил за моим движением.

— Куда собралась?

— Пойду одолжу ножницы.

— Зачем тебе ножницы.

— Надо кое-кому рот зашить.

— Кому. Гуверу?

— Ему самому. Как видите, язык у него без костей. Не обращайте внимания, приятного аппетита.

Прости, Гувер. Ничего личного, но ради нашего выживания мне пришлось это сказать.

Конечно, я не собиралась всерьез зашивать Гуверу рот. Это был лишь предлог, чтобы прервать разговор и просто помыть руки в туалете. Но не тут-то было.

— Не уходи.

Тео, схвативший меня за руку, выглядел на редкость довольным. Я уже успела выучить его повадки: когда он искренне рад, а не просто издевается или насмехается, его острые глаза превращаются в полумесяцы, а на щеках проступают ямочки. Если уровень радости зашкаливает, он может прижать тыльную сторону ладони к глазам или начать тереть переносицу.

Сейчас мы находились на стадии ямочек. И чему он так радуется, когда я угрожаю порвать рот его же подчиненному? На ум приходят только легенды о демонах, питающихся людским страхом и гневом.

Усадив меня обратно, он зачем-то пересел поближе и, словно успокаивая обиженного ребенка, ласково заворковал: «Гувер плохой, да?». Сказал самый плохой из присутствующих.

Вслед за демоном из легенд мне почему-то вспомнилось лицо Адама. Перед глазами так и стояла картина: он с непередаваемым разочарованием на лице цокает языком. Мне даже показалось, что я слышу его голос: «Я рискнул собственной психикой, помогая вам с тренировками, а вы снова взялись за старое и привлекли его своей строптивостью. Вы меня глубоко разочаровали, ваша светлость».

Моргнув, я медленно повернула голову и уставилась на Тео. Пожалуй, Адам был прав: похоже, я и правда в его вкусе.

«Смотрите, ваша светлость. Представьте, что среди этих прекрасных цветов затесалась картофелина. Разве она не привлечет внимание? А если эта картофелина еще и скачет туда-сюда, это же вообще удивительное зрелище».

Сравнение с картофелиной, конечно, так себе, но доля истины в нем была. Самоуверенный и привыкший к всеобщему обожанию Тео везде был в центре внимания. И мой откровенный игнор — совершенно новый для него опыт — вполне мог стать тем самым триггером.

Это как с экзотическими специями: сначала они вызывают отторжение, словно тебе бросили вызов, но потом ты сам не замечаешь, как начинаешь тянуться к этому вкусу. Блин, так вот зачем они заставляли меня сюсюкать. Ведь это не пикантная специя, а тошнотворная сладость, от которой только изжога и рефлюкс.

— Мне не нравится, когда мы в ладах, но и ругаться тоже нельзя. А то еще привяжемся друг к другу.

— Буэ-э-э.

Я пропустила его слова мимо ушей. При одном лишь воспоминании о сегодняшних репетициях горло свело спазмом, а к горлу подступила кислая тошнота.

— Что с тобой.

Его рука оказалась быстрее моей. Прикрыв мне рот ладонью, он с тревогой посмотрел на меня, а второй рукой потрогал лоб. «Жара нет», — тихо пробормотал Тео, а затем, обхватив меня за талию, уже был готов сорваться с места, чтобы тащить меня в больницу. Собрав волю в кулак, я решительно схватила его за запястье.

— Ми!..

Да когда же слово «милый» стало таким непроизносимым?

Когда я была в бешенстве или моей жизни угрожала опасность, это слово вылетало у меня без проблем, но сейчас оно словно приклеилось к языку. Мои инстинкты отчаянно бастовали.

— Ми?

— Ми!..

— Ну, что «ми».

— Мне очень нравится это место… Я не заболела.

Он перевел взгляд со своего запястья, которое я сжимала, на мое лицо. Его пронзительный, словно иглы, взгляд обшаривал каждую черточку моего лица, пытаясь разгадать причину внезапной тошноты.

— А что тогда. Токсикоз?

Может, это и прозвучало как глупая шутка, но выражение его лица шутливым отнюдь не было. В зависимости от моего ответа в его глазах вспыхивала готовность прикончить кого угодно. Адам называет меня извращенкой за мои мысли, но если я — просто мусор, то Тео — радиоактивные отходы. Что вообще у него в голове творится, раз он выдает такие перлы?

— Заткнись, милый.

Я выпалила это на автомате, ошарашенная его абсурдным заявлением, и только потом осеклась. Нет, ну надо же. Когда нужно красиво послать, слова сами слетают с губ, а как только дело доходит до мерзкого сюсюканья, чтобы отвадить его — язык словно отнимается.

Пока я мысленно ругала свой слабый желудок, Тео, который до этого буравил взглядом край стола, вдруг оказался прямо передо мной. На губах появилось что-то мягкое и пушистое, и раздался звонкий звук. Чмок.

— Надо говорить красивые слова.

Коротко поцеловав меня, Тео отстранился и, словно ему было мало, с сожалением провел большим пальцем по моим губам.

— Тьфу!

Я отмахнулась от его руки и принялась яростно вытирать губы. Этот парень всё делает сам: сам влюбляется, сам придумывает себе проблемы, сам же их решает, а потом снова меняет настроение и лыбится как ни в чем не бывало. Пока я озиралась, проверяя, не видел ли нас кто-нибудь, он невозмутимо перебирал мои волосы и гладил по щеке, щедро одаривая меня совершенно ненужным вниманием.

И как назло, хоть терраса ресторана и была относительно безлюдной, на пляже внизу хватало народу, пришедшего полюбоваться вечерним морем. Я даже встретилась взглядом с одной из посетительниц. Девушка, державшая телефон так, словно снимала нас, поймала мой взгляд и показала большой палец вверх. Вот же ж. Почему все вокруг счастливы, кроме меня?

Яростно тыкая вилкой в салат, я мысленно корректировала план. Сюсюканье отменяется. Этот план с треском провалился. Даже если я переборю себя и выдавлю эту мерзость, этот непредсказуемый псих может решить, что это мило, и полезет целоваться — ущерба будет больше, чем пользы.

Но у меня в запасе был еще один план. Ничего грандиозного, просто небольшое событие ради дополнительных баллов. Однако из-за кое-кого, в кого, видимо, вселился дух бродяги и кто наотрез отказывался ехать домой до глубокой ночи, всё пошло наперекосяк.

Пришлось гулять по пляжу. Пришлось идти в кино. И всё это сопровождалось постоянными скандалами. Стоило мне только посмотреть в сторону проходящих мимо полуголых парней, как он тут же закатывал истерику, обвиняя меня в том, что я извращенка и пялюсь на чужие тела.

— Да как тут не смотреть, если они прямо перед глазами мелькают!

После того как подобная сцена повторилась в третий раз, мое терпение лопнуло, и я взорвалась.

— Тебе сделать так, чтобы они больше не мелькали? — спросил Тео, кивнув в сторону пляжа. Не дайте обмануть себя его нежной улыбке и бархатному голосу. Глаза цвета океана могут в любой момент обернуться разрушительным цунами.

— У меня просто косоглазие... Если буду смотреть под ноги, ничего страшного.

Я дала себе слово больше никогда не появляться на этом пляже. Даже прогулка по минному полю была бы менее утомительной. Но впереди было еще кино. Когда выяснилось, что он выкупил весь зал, я заподозрила неладное. И не зря — мы не досмотрели и до середины. Причиной стало то, что, по его словам, я смотрела на главную актрису «каким-то блядским взглядом». Актриса была женщиной. Этот псих оказался абсолютно свободен от любых предрассудков.

— Ты ведь должна мне кое-что отдать.

Наконец-то мы добрались до моего дома.

Как только мы припарковались у забора, он тут же протянул руку.

— Откуда вы знаете?

— Чего тут знать. Конечно, это мое.

— …

— А что, у тебя есть кому еще это отдать?

То, с какой уверенностью он требовал это, словно выбивал старый долг, выводило из себя. Но кое-что для него у меня и правда было.

Привет! Больше глав можно прочитать на Бусти и в моей читалке, здесь обновы выходят реже.

boosty.to/novelslab

t.me/tenebrisverbot