— Я потеряла телефон, надо покупать новый. Если вдруг понадобится срочно связаться, звоните сюда, в мастерскую.
Следующей целью, само собой, стала мастерская Рена.
— Эй, эй! А ну стоп!
Рен, узнав мою машину, стянул даже перчатки и, отшвырнув их, опрометью выскочил наперерез. Похоже, угроза Тео — в тот день, когда мы совещались у Рена в мастерской, он пригрозил разнести её к чёрту, — всё ещё была в силе.
— Раньери в курсе, что ты сюда приехала?
— В курсе или нет — мне всё равно.
— Ну ты глянь, какая безответственная.
— Не дрейфь. Снесут твою мастерскую — открою тебе получше.
Видно, моя реакция показалась ему странной: схватив телефон, Рен забегал пальцами. Похоже, листал соцленту. Наконец он, цокая языком, подошёл.
— Расстались, что ли? Кричала на каждом углу, что ни за что, а сама всё как по нотам.
— Вот теперь уж точно ничего.
— Ну да, ну да. Так я и поверил.
— Правда говорю.
— А чего тогда приехала? Машина-то цела.
— Да телефонный звонок принять.
— Чего?
Я вкратце обрисовала Рену ситуацию. От того, как спасла Харпера в «Шиль-марте», через то, как терпела-терпела, а потом сорвалась и всё перевернула вверх дном, до того, как наняла адвоката ради Харпера, ставшего жертвой этого психопата. Выслушав всё это, Рен переспросил: «Ни черта не понял. В общем, телефона у тебя нет, так?» Я кивнула.
Ворча, что я объявилась после долгого перерыва и доставляю одни хлопоты, Рен всё же запер мастерскую и поехал со мной.
В этом городе даже покупка телефона была делом непростым. Не в магазине его берёшь, а через брокера приобретаешь специально изготовленный аппарат, потом везёшь его Колину, и пока тот не установит какую-то там программу, дело не считается законченным.
— Райли, ты как? Что стряслось?
Встретив Колина в доме трёх братьев, я была вынуждена повторить всё то же, что говорила Рену. Колин слушал внимательно — то кивал, то сочувственно цокал языком. А потом сказал:
— Намучились вы. Сходили бы за это время в рейд — собрали бы полный сет.
— …
— Может, всё-таки поиграешь? В итоге остаются только предметы да достижения, Райли. Подумай хорошенько.
И ведь именно из-за этого достижения я и оказалась в таком положении. Колин, который и в такой момент подбивает меня поиграть, — это, конечно, проблема, но говорят же: горбатого могила исправит. До чего же эта игра должна быть увлекательной, чтобы свести Колина с ума, — а то, что я и сама поколебалась, — это уже моя проблема. Так или иначе, как раз когда я совсем рассеялась, и раздался звонок адвоката.
— А? Ты чего уже уходишь? Посиди ещё. Я и одна доеду.
Когда я суетливо собрала сумку, Рен поднялся следом.
— Ты чего. Ты ж на моей машине приехала.
— А, точно. И правда.
Ну забыла немного, с кем не бывает. Рен поцокал языком, глядя на меня как на ненормальную, Бёрк простодушно спросил: «Райли так из-за того, что её бросили?», а Колин снова запихнул ему в рот пончик. Адама почему-то видно не было, и это было к счастью среди всех бед. Будь тут ещё и Адам, голова шла бы кругом сильнее.
В общем, Рен, заявив, что меня шатает из стороны в сторону и надо поскорее доставить меня домой, поднялся и стряхнул с себя крошки. Хотя я всего лишь немного устала. Видно, в глазах Рена вид у меня был совсем неважный: всю дорогу до дома он не скупился на советы вроде «Да ничего, дружище. Полмира — мужики».
Лишь проверив своё отражение в зеркальце на солнцезащитном козырьке, я поняла, отчего так беспокоится Рен и насмехается Бёрк. Под глазами чёрные, ввалившиеся круги — ходячий зомби, да и только. Со вчерашнего дня кряду трахались, рано утром встала, генеральную уборку устроила, да ещё и весь день моталась — немудрено, что вымоталась.
— Спасибо. Завтра позвоню.
Выйдя у дома, я помахала Рену, сидевшему за рулём.
— Если совсем будет хреново — поиграй хоть в игру. По-своему хорошо: всякая дурь из головы выветривается.
— Потом. Сегодня для начала высплюсь.
— Ладно. Спи. Что случится — звони.
— Угу. Пока.
Я проводила взглядом удаляющийся зад машины — недолго. Открыв калитку, я уже собралась шагнуть внутрь, когда у края ограды возник долговязый силуэт.
— Любопытное зрелище показываешь.
Сигаретный дым рассеялся в воздухе, и проступили изящные черты.
Это был Тео. Сунув одну руку в карман, он стоял боком и смотрел на меня, и его зрачки медленно сдвинулись. В ту сторону, куда уехал Рен. Затем он, оставив не то усмешку, не то ухмылку, швырнул сигарету на землю. Приглядевшись, я заметила у его ног порядочную кучку окурков. Разве Тео курил?
Я ни разу не видела этого и не помнила запаха табака, но курит он или жуёт — не моё дело.
Говорить тоже было не о чем. Нет, лучше вообще не вступать в разговор. Нет ответа лучше, чем безразличие. Так уж устроено. Одна ладонь не хлопает: не отзовёшься — и интерес, и выкрутасы сами собой остынут.
Когда я, оставив калитку приоткрытой, неловко помедлила и сделала шаг внутрь...
— Я здесь стою не потому, что не могу войти к тебе в дом, красавица.
Голос, мягко стелющийся, как закатное зарево на исходе дня, остановил мой шаг. Я истолковала это так: проигнорируй и зайди — последовать за мной ему ничего не стоит. Честное слово, я ведь правда хочу не замечать его, а он не даёт. Ни одной мелочи не спустит просто так.
— А что же? Опять подкарауливали, чтобы пригрозить?
Вскинув глаза, я резко повернула голову и впилась в него взглядом, а Тео усмехнулся, будто услышал несусветную чушь. А потом двинулся вперёд — медленно и изящно, как хищник, выходящий на охоту.
— Можно я перебью всех твоих кобельков?
— …
— Веди себя хорошо. А то и впрямь допрыгаешься.
— …
— А ну как окажешься где-нибудь взаперти, и ни одна живая душа не узнает. Запереть тебя одну — проще простого. А?
Закат вдруг показался ледяным. Чем меньше становилось расстояние, тем отчётливее проступали его лицо и зрачки. И чувство, что застыло в голубых глазах, передалось так ясно, что сердце в ответ заколотилось как бешеное.
К угрозам я привыкла, но эта чем-то отличалась от прежних. Мелькнуло недоброе предчувствие: чуть оплошаешь — и вправду грянет кровавая буря. И моё будущее не сулит ничего хорошего. Я попятилась. Когда пятки коснулись калитки, незаметно подобравшийся вплотную Тео остановился у подножия ступеней.
— Вот это угроза так угроза.
Свирепые зрачки он спрятал, мягко сложив веки, и обольстительно улыбнулся. Будто сказанное только что — пустяк, так, лёгкий пример.
— А то, что я тут тебя ждал, — это похвальба. Я, как пёсик в ожидании хозяина, был паинькой, вот и хочу, чтоб оценили.
Сделав ещё шаг...
— Чтоб пожалели.
Едва касаясь моих пальцев...
— Чтоб приласкали.
Над лицом, что смотрело на меня снизу, от подножия ступеней, мерцал закатный свет.
Не найдя слов, я медленно моргала, разглядывая его. Я растерялась. Было чувство, будто меня чем-то околдовали.
Когда он, отшвырнув сигарету, подходил, то напоминал ростовщика, явившегося за долгом; когда приводил угрозу в пример — на ум приходил демон из легенд; а теперь, глядя на меня снизу, он походил на преданного крупного пса. На какой из этих образов делать упор и как себя вести — я была в смятении.
Да что с ним такое. Совсем, что ли, спятил? Видно, его крепко подкосило, что его бросили.
— Не хочешь?
Истолковав моё молчание как отрицание, Тео потихоньку сплёл наши пальцы и спросил, словно выдыхая. От ощущения, как что-то покалывающее растеклось от соприкоснувшихся кончиков пальцев, я вздрогнула и выдернула захваченную руку, а он испустил вздох ещё более тяжёлый и долгий.
— Ну так что мне сделать?
— …
— С чего начать извиняться?
И это тоже сбивало с толку. Я не раз представляла, как Тео нагрянет, но такого — чтобы он покорно извинялся — не было ни разу. Если уж явится, думала я, то непременно станет тыкать в нарушение контракта или, не совладав с нравом, попросту сорвёт злость. Как всегда.
— Подскажи. Велишь извиниться — извинюсь, велишь умолять — буду умолять.
При первой встрече это был мужчина, что нагло сидел, закинув ногу на ногу, и язвил: разве годится, чтобы он смотрел на меня снизу вверх. А теперь он с нижней ступени смотрел на меня снизу и будто умолял, цепляясь, — и на душе было совсем странно.
— Ты так всё разворошила и ушла, будто видеть меня больше не хочешь, и день стал такой, блядь, поганый, что сил нет.
Вот и сейчас. Мужчина, который ещё вчера в обед наседал свирепее зверя в брачную пору, теперь, как ребёнок, потерявший в парке аттракционов маму, словно случится беда, если он не прикоснётся, словно ища покоя в чужом тепле, снова потихоньку сплетает мои пальцы.
— Нельзя же сделать так, чтоб я без тебя ничего не мог, а потом сбежать.
К тому же он отлично пускает в ход своё лицо. Видно, день у него выдался не короче моего: вид у него был странно осунувшийся, но и при этом до отвращения красивый. В том-то и беда. Если отбросить всю эту тягомотину, само это лицо с мерцающим на нём томным закатом — вот тебе и сюжет, и обоснование, — и сердце смягчается.
Откуда-то доносится голос сердца. Ладно, простим. Контракт-то всё равно покоя не давал. Если этот псих и правда подаст в суд, останусь без штанов, а в этом сумасшедшем мире без денег как выживать-то.
— А? Не буду так. Буду стараться.
Я проста, а он чуток. Видно, уловив, как мечется и колеблется моё сердце, на этот раз он и вовсе сцепил пальцы в замок и поднялся на ступеньку выше. Глаза наши оказались почти вровень.
— Ты ведь пока ещё моя милая. Сама же обещала отвечать за меня.
Когда негромкий, шепчущий голос ещё витал у самого уха, подобравшийся ближе Тео притянул меня за талию.
— Я виноват.
Прищуренная улыбка стала гуще. Ну чисто лис. Видя, что я не отталкиваю его, он просиял светло, будто глядя на что-то славное и достойное похвалы, и медленно склонил голову. Длинные ресницы опустились, изящные черты заполнили собой всё поле зрения. Губы соприкоснулись.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/moy-gryobanyy-npc-0b4t
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
