— ...

«Скромным даром» Адама оказалась мотыга. И не просто мотыга. Не знаю, где он её откопал, но ручка была обтянута розовой кожей и украшена разноцветными стразами. Он что, совсем свихнулся? Разбрасывается деньгами направо и налево, вот и сидит вечно на мели.

— Эксклюзивный заказ. Единственная в своём роде.

Такая мотыга вообще не должна существовать в природе. Я не смогла произнести это вслух и лишь отрешенно смотрела на подарок, а Адам с гордостью потёр переносицу.

— Сколько же вы натерпелись, ухаживая за садом в такую жару.

Тем более, что мотыга мне больше не понадобится. Мои дела с Блэком были закончены, и сам он куда-то уехал, сказав, что отправляется в путешествие. Адам, не зная всех обстоятельств, продолжил с видом человека, который всё понимает.

По его словам, он, конечно, не так мучился, как я, но в начале знакомства с Блэком ему тоже пришлось несладко. Почти месяц он ходил к нему домой и батрачил по хозяйству, а из-за привередливого вкуса Блэка Адаму пришлось научиться отлично готовить — вот такая грустная история. Со стороны казалось, что он настрадался куда больше моего, но я тактично кивала.

— Да-а... Спасибо за подарок.

— После дождя всегда выходит солнце. Как бы ни было тяжело, смотрите на эту прекрасную мотыгу и держитесь. Этот парень, конечно, со странностями, но он один из немногих стрелков, которых я уважаю, и к тому же он знает, что такое верность.

— Ты о ком?

Это был Колин. Я так засмотрелась на эту нелепую мотыгу, что даже не заметила, как он вышел следом. Колин вынырнул из-за спины Адама.

— О, мой дорогой братец Колин.

В отличие от меня, смущённой и гадающей, с какого момента он слушал, Адам лишь подмигнул мне и невозмутимо повернулся к брату.

— Так о каком верном стрелке речь?

— О воображаемом друге Крёстной матери. Его зовут Том.

— А что это у Райли в руках?

— Как всегда, у моего брата глаз-алмаз. Это специально изготовленная для Крёстной матери вилка.

— Что за бред.

Колин, похоже, уже привык к этой манере разговора, когда слова вылетают быстрее, чем формируются мысли. Было немного неловко, но я радовалась, что всё обошлось, и начала запаковывать эту «принцессину мотыгу» обратно в коробку, когда телефон в кармане завибрировал. Все, кто мог бы мне написать, были здесь, так что оставался только один человек.

Привычка — страшная вещь.

Стоило мне представить ледяное лицо, скрывающееся за саркастичными строчками, как сердце ушло в пятки. Даже тёплый летний ветерок вдруг показался пронизывающе холодным, а волоски на руках встали дыбом. Почувствовав на себе чей-то взгляд, я огляделась, но его нигде не было.

— Вы что-то ищете?

Когда я вытянула шею, всматриваясь в тёмные углы переулка, Колин проследил за моим взглядом и спросил.

— Да так, почувствовала зловещую ауру.

Привыкший к странностям, Колин лишь мягко улыбнулся и не стал расспрашивать. Я тоже, привыкнув к приступам безумия Тео, решила проигнорировать его очередное сообщение. Если рабство меня чему-то и научило, так это тому, что искать логику в действиях психа — занятие неблагодарное. Даже если я пойму причину, это всё равно будет за гранью моего понимания и лишь убьёт остатки веры в человечество.

Ну вот, опять.

Теперь он начал названивать. Тц-ц. Покачав головой, я перевела телефон в беззвучный режим и сунула его поглубже в карман.

— Райли, мне нужно с вами поговорить. У вас есть время?

— Если Рен не против, я тоже не против. Мы же вместе приехали.

— Если Рен занят, я сам вас подвезу. Хён, оставь нас.

Мягкая улыбка и нежный голос были всё теми же, но в словах Колина чувствовалась неожиданная твёрдость. Адам, переводя взгляд с меня на Колина, вдруг хитро улыбнулся и прошептал мне:

— Мой брат падок на комплименты.

— Что?

— Желаю удачи.

Оставив меня в недоумении с этим странным подмигиванием, Адам, насвистывая, направился к дому. По пути он буквально затолкал обратно выходящего Рена.

Деньги творят чудеса. Ещё недавно он называл меня распутницей и велел не засматриваться на своего брата, а стоило позолотить ручку, как появилось уважительное обращение. Сначала он впаривал мне себя в качестве парня, а теперь вот родного брата подсовывает.

— Райли, вы же недавно перевели хёну крупную сумму.

Я-то думала, он из-за этого расстроился.

— Я спрашиваю, потому что знаю. Он стал слишком много тратить, и я проверил историю его счёта.

Улики моей расточительности всё ещё были у меня в руках, а раз он проверил выписки, отпираться было бессмысленно. Зря я жалела Колина: сейчас надо было думать о себе. Что делать? Что сказать?

— Похоже на комиссию за посредничество.

— ...

— Тот стрелок, о котором упоминал хён... это Блэк, так?

— ...

— И это он убил исследователя.

— ...

— Райли, это был ваш заказ? И Раньери к вам приходил именно из-за него?

Он что, экстрасенс?

Когда он заговорил про комиссию, я вспомнила слова Адама про «поддержку» и собиралась выкрутиться: «Вы меня раскусили. Я заплатила за то, чтобы он представил меня вам». Но врать нужно с умом. Колину, который уже сложил пазл и задавал вопросы лишь для подтверждения, это бы не прокатило. К тому же, если я попытаюсь уйти от ответа, неизвестно, куда заведёт его логика. Например, он мог бы докопаться до того, почему Тео так интересовался исследователем.

— Я слишком неосторожна или вы слишком умны, Колин?.. Надеюсь, что второе.

— Вы не неосторожны, Райли. Просто было слишком много зацепок.

Слава богу. Если подумать, начиная с того взрыва гранаты и заканчивая внезапным богатством Адама — подсказок для Колина хватало. Проблема в том, что Адам и Бёрк видели то же самое, но выводы сделал только он.

— А Адам? Он тоже знает?

— Хён вам что-нибудь говорил?

— Нет.

— Значит, не знает.

Подразумевалось: если бы Адам догадался, он бы уже выставил мне счёт за молчание. Какая завидная стабильность, мне нравится эта предсказуемость. Я кивнула и заговорила:

— В общем, ваши догадки верны, Колин. Но теперь всё позади. Случилось много всего, но, как видите, всё разрешилось, и VCI теперь успешно зачищает банды, зарабатывая себе очки.

Я сделала вид, что цель Тео была исключительно общественно полезной, хотя сама не знала его истинных намерений. Я понимала лишь то, что убийство исследователя — это не конец, и что эта смерть принесла Тео гораздо больше, чем казалось на первый взгляд.

— Райли, вы когда-нибудь слышали выражение «разворошить улей»?

Колин, внимательно глядя на меня, тихо вздохнул.

— А зачем ворошить улей?

— Масштабную операцию VCI по зачистке, которая сейчас происходит, часто называют «разворошить улей». В обороне банд появляются бреши.

— Ага.

— И в такой ситуации вы, Райли, можете стать мишенью как для тех банд, чей улей разворошили, так и для тех, кто хочет на них напасть.

— Я?..

— В первом случае — это месть, во втором — предложение. Но ни то, ни другое ничем хорошим не сулит.

Спокойный голос Колина прозвучал как гром среди ясного неба. Боже. Я этого не ожидала, но это было вполне реально. По крайней мере, в первом случае. Виной всему были эти дурацкие слухи о нашей с Тео неземной любви. А значит, велик шанс, что банды, затаившие злобу на Тео, отыграются на мне.

— Постойте, Колин. С местью всё понятно, а что за предложение? Что они могут мне предложить?

— Вербовку. Если они заполучат вас, Райли, это даст им преимущество.

— Но я же могу просто отказаться?

— Конечно, вы откажетесь. Но в такое неспокойное время просто находиться рядом с какой-то группировкой — уже повод для подозрений. Как со стороны VCI, так и со стороны других банд.

Может, Тео специально засветил моё лицо, чтобы втянуть меня в эту войну между группировками?

Я не знала, какие именно данные слил исследователь, но ущерб, который я нанесла «Фикс Форд», исчислялся астрономическими суммами. Поэтому этот ублюдок, примчавшийся ко мне посреди ночи в бешенстве, решил поиздеваться надо мной, использовать на полную катушку, а потом подставить, связав с какой-нибудь бандой, чтобы избавиться от меня чужими руками. Идеальный план.

Тогда зачем он дал мне бронежилет? Чтобы я выжила, а он мог сгноить меня в тюрьме? А те дурацкие сообщения, которыми он меня донимал — это просто потому, что я ещё жива, и это его бесит? Боже, какой мерзавец.