Супружеская ссора.
От этих слов глаза Микаэля округлились. Он думал, что между ним и Ирен такого никогда не случится.
Сейчас… это она и была?
Ирен ткнула пальцем в щёку Микаэля, который с ошарашенным видом не мог вымолвить ни слова.
— Знаете, я до сих пор никак не могла понять, почему люди ссорятся. А теперь вижу… это, оказывается, не так уж плохо.
Ирен никак не могла понять ссор других супругов. Она не понимала, зачем вообще так ругаться, и считала, что от этого только портятся чувства друг к другу, а больше ничего не остаётся.
Ведь, выплеснув дурные чувства, только ранишь, а хорошего в этом ничего нет — так она думала.
И действительно, как она и думала, прошлые чувства, которые она выплеснула, ранили Микаэля.
Но, глядя на его раненое лицо, Ирен кое-что поняла. Что она, носившая эти чувства в одиночку, тоже была ранена. И что эту рану она всё время прятала.
Как Ирен прятала свою боль и страдала в одиночку, так и Микаэль был полон воспоминаний, которые в одиночку проглатывал.
Их было так много, что в конце концов они перелились через край и он отложил их в таком вот месте.
В итоге они ранили друг друга, но остались не только раны. Сейчас Ирен чувствовала огромное облегчение.
Теперь те воспоминания и чувства больше не принадлежали ей одной. Ранив ими Микаэля, она сделала их раной, которую он разделял с ней.
Что о её ране знает кто-то ещё. Что, видя эту рану, другой тоже страдает. Оказывается, это так утешает?
Глядя на поражённого и измученного Микаэля, она видела: он чувствует то же самое.
— Высказала всё — и так легко стало. Вам ведь тоже?
— …
Вместо ответа Микаэль уткнулся лицом в руки Ирен. Это значило «да».
Ярость и напряжение, охватившие обоих, вмиг исчезли. Они ранили и были ранены, но теперь вместо боли осталось лишь чувство вины друг перед другом.
Это было нелепо. Стоило высказать то, что она столько лет носила в себе, — так, что становилось обидно за все эти годы, — и оно больше не причиняло ей прежней боли.
— Надо было давно сказать…
Когда слегка опустошённая Ирен пробормотала это, Микаэль наконец заговорил:
— Вот и рассказали бы мне всё, когда мы только встретились.
— Не вам это говорить, вы сами до последнего мне ничего не говорили.
— …
От справедливого замечания Ирен Микаэль тут же закрыл рот. Косясь на него, Ирен пробормотала громко, чтобы он слышал:
— Как снова подумаю, опять на вас злюсь.
— Тогда больше не думайте, прош…
В тот миг, когда Микаэль, услышав, что она снова на него злится, торопливо шевельнулся, и он, и Ирен поняли. Пока они устраивали весь этот переполох, внизу они по-прежнему были соединены.
Не веря глазам, Ирен посмотрела вниз и с покрасневшим лицом толкнула Микаэля в грудь.
— С-сначала отодвиньтесь!
— Как пожелаете.
Ответ прозвучал покорнее, чем она ожидала, и Ирен выдохнула с облегчением. Но этот вздох облегчения не продлился и нескольких секунд. Микаэль медленно повёл бёдрами и очень неторопливо принялся ворошить её изнутри. Разумеется, внизу он давно уже был твёрд.
Когда её низ, расслабленный за то долгое время, что он оставался внутри, снова ощутил движение, по всему телу разлилось покалывание.
— А…
Она хотела сдержаться, но стон вырвался сам собой. Боясь, что, если не двигаться, звуки будут вырываться ещё сильнее, Ирен закусила губу.
Ему это не понравилось? Микаэль поднял руку и большим пальцем потеребил её губы. А потом протолкнул палец внутрь. Укусить его палец она не могла, и Ирен оставалось только открыть рот.
Раз она, как он и хотел, больше не кусала губы, можно было бы вынуть палец, но палец Микаэля не только не вышел, а вошёл ещё глубже.
Толстый палец силой раздвигал рот и ворошил нежную слизистую. Оттого языку Ирен ничего не оставалось, как обвиться вокруг его пальца.
Тогда глаза Микаэля сузились.
— И внизу, и здесь так хорошо. Тепло и мягко, и так хватаете, обвиваете и не отпускаете…
От его непристойных слов, брошенных будто невзначай, шею Ирен обдало жаром.
— Если подумать, вам всегда нравилось, когда я входил поглубже.
Не успел он договорить, как его палец вошёл в рот ещё глубже. И одновременно внизу он вонзился так глубоко, что казалось, будто он раскрывает вход в матку.
— Раз вам так нравится, я и дальше буду до отказа заполнять вас и сверху, и снизу.
В голосе Микаэля зазвучал жар. Словно его безмерно радовало то, что он доставляет Ирен удовольствие.
Толчки, ворошившие её изнутри, становились всё быстрее. В его объятиях Ирен полностью отдала тело наслаждению, которое он дарил.
Спустя некоторое время…
— А!
— Кх!
Двое застонали одновременно. Из соединённого без малейшего зазора низа потекло белое и вязкое и заструилось по ногам.
Наверху было не лучше. Из раскрытого рта текла слюна, которую она не могла проглотить. Микаэль, будто не желая упустить ни капли того, что проливала Ирен, накрыл её губы своими и проглотил всё.
Много позже он медленно вышел из неё. Отверстие, так долго удерживавшее его, и после того, как он вышел, никак не могло сомкнуться и струйками выпускало всё, что он в него излил.
— Ну вот. Я хотел бы, чтобы вы подержали в себе подольше.
С этими словами Микаэль протолкнул пальцы в отверстие, которое сам же раскрыл. С хлюпающим звуком тело Ирен снова качнулось.
На тело, уже растаявшее после нескольких пиков, обрушилось насильственное наслаждение.
Перед самым пиком Ирен Микаэль вынул руку. А потом рукой, сплошь покрытой его семенем, стал мять тело Ирен повсюду. Словно хотел выпачкать вязким всё, куда падал взгляд.
После нескольких повторений всё тело Ирен густо пропиталось его запахом.
А когда он снова вложил мокрые пальцы ей в рот и стал дразнить, Ирен излилась и сверху, и снизу.
Непристойности продолжались и дальше. И на кровати, и на полу, и в ванной, и на выходе — стоя, прислонившись к стене.
Микаэль, казалось, хотел обладать Ирен везде, куда падал взгляд, и всеми возможными способами.
Пусть выносливости у неё сильно прибавилось, но и в этот раз первой в изнеможении рухнула Ирен.
На кровати Микаэль обнял её и уткнулся лицом ей между грудей.
Глядя, как крупный мужчина обнимает её и утыкается лицом, точно цепляющийся ребёнок, Ирен ошарашенно пробормотала:
— Мой муж точно… был святым рыцарем…
На это Микаэль поднял лицо и ответил:
— Ничего особенно не изменилось.
От такого бесстыдного ответа Ирен покосилась на него: хватит нести чепуху. Но Микаэль, будто и правда с полным правом, встретил её взгляд и продолжил:
— Святой рыцарь — это тот, кто верит в Бога, следует ему и живёт, приближаясь к нему. И вместе с тем тот, кто повергает противящихся Богу.
— И почему же тогда ничего не изменилось?
— Теперь бог, в которого я верю, — это вы, Ирен.
Микаэль раскрыл руки и ещё крепче обнял своего бога.
Бога, которого он ранил, которого довёл до смерти, которого снова вернул к жизни и который принял его.
— Так что я по-прежнему живу жизнью святого рыцаря.
В его голосе звучал восторг.
— Мой бог, определяющий, кто я. Так что…
Микаэль с улыбкой запечатлел на своём боге нечестивый поцелуй.
— И сегодня сжальтесь надо мной и любите меня.
Микаэль закрыл глаза, чувствуя, как его бог отвечает на его поцелуй таким же поцелуем.
Жизнь, в которой вера вознаграждается так полно.
Он, без сомнения, был счастливее всех на свете.
* * *
Ирен и Микаэль перешли через щель в пространстве. Вышли они во дворе перед домом.
— Вернулись? Судя по лицам, повеселились на славу.
Рука оценки, будто только этого и ждала, засеменила из дверей. Ирен невозмутимо спросила, будто не расслышав конца фразы:
— Ничего не случилось?
— Ничего. Дети ещё спят. Разве что Кан посреди дня проснулся, слопал свою миску лакомств и снова уснул.
Услышав Руку, Ирен посмотрела на часы в глубине гостиной. В Демоническом мире они с Микаэлем провели, кажется, дня три, а здесь прошло всего часа три.
Подумав, что это к лучшему, она собралась войти в дом, но тут из угла двора послышался звук.
Хлюп. Хлюп. Хлюп. Ф-фыр!
Любой понял бы: кто-то глотает слёзы, всхлипывает и сморкается. А всхлипывать так в этом доме умело лишь одно существо.
— Чавка?
— Хны-ы-ы.
На зов Ирен из травы в углу двора донёсся плач ещё громче. Ирен подошла. За небольшим камнем виднелся Чавка, безвольно обмякший и всхлипывающий.
— Как же так… моё яблоко… моё яблоко…
— Яблоко?
Почему он бормочет про яблоко, будто это его последние слова? Когда Ирен с выражением «объясни» обернулась к Руке оценки, та, устало обмякнув, рассказала:
— Пока вас не было, наведывался Святой Меч. Явился, отнял у Чавки яблоко, съел и исчез, сказав, что ещё придёт.
— Моё я-а-аблоко…
От объяснения Руки на Чавку, видно, снова нахлынула тогдашняя обида, и он опять залился слезами.
Поскольку плач и не думал прекращаться, Ирен обернулась и посмотрела на Микаэля.
Микаэль кивнул, будто понял, что она хочет сказать, и один снова отправился в Демонический мир.
Спустя долгое время Ирен сказала Чавке, который всё ещё лежал и всхлипывал:
— Чавка. Я принесла яблоки.
При этих словах плач разом стих. Но тела он не поднял.
— Чавка? Ну-ка, вставай.
— …Что толку, что есть яблоки. Святой Меч опять отнимет и съест. Ясное дело. Он сказал, что снова придёт, а значит, где яблоки, там и он.
Чавка, что было на него не похоже, не оживился даже при слове «яблоки» и оставался вялым и понурым. Глядя на такого Чавку, Ирен сердито посмотрела на небо в той стороне, где был Великий храм.
Ну зачем вы нашего монстра до слёз доводите?
Посмотрев так немного, Ирен ласковым голосом снова сказала Чавке:
— Всё хорошо. Я принесла очень много. И теперь Святой Меч не сможет отнять твои яблоки.
— Как это?
Услышав, что Святой Меч не сможет их забрать, Чавка наконец тихонько приподнял щупальце. А потом, обернувшись, от изумления вытянул щупальце во всю длину.
— Я-яблоки!
Чавка закричал так, будто не мог поверить.
— Да нет, целый яблоневый сад!
В одном конце широкого двора было посажено несколько яблонь. Причём все они были увешаны яблоками.
Чавка тут же бросился к яблоням и разом проглотил самое спелое.
Он хрумкал, и щупальца его подрагивали.
— Это же…! Вкус Демонического мира!
Глядя на растроганного Чавку, Микаэль, полностью закрывший проход в Демонический мир, сказал:
— Они принесены из Демонического мира и посажены здесь, так что Святой Меч их не тронет.
От слов Микаэля Чавка на миг перестал жевать, а потом с кончиков щупалец закапали слёзы.
— Уа-а-а! Владыка, вы лучше всех! Ради меня целые яблони принесли!
Чавка, похоже, и правда был растроган: он обвил руку Микаэля щупальцами и лил слёзы и сопли. Микаэль, который обычно оттолкнул бы его — грязно, мол, — хотел было что-то сказать, но, встретив взгляд Ирен, просивший потерпеть, вздохнул и отдал руку Чавке, чтобы тот мог спокойно выплакаться.
Глядя на это, Рука оценки пробормотала с крыльца:
— Ну и переполох. Переполох.
* * *
Прошло несколько дней. Всё вернулось на круги своя.
Ханиэль и Рамиэль ушли играть с деревенскими детьми, Ирен вместе с Рукой оценки убирала комнаты, а Микаэль разбирал покупки и готовил ужин.
И тут со двора донёсся громкий крик.
— Тьфу! Что это за вкус?!
— Ха-ха-ха! Ну как тебе? Вкус яблок Демонического мира!
Голос Святого Меча и злорадный голос Чавки.
— О! Святой Меч!
И голоса детей, как раз вернувшихся домой.
Ирен вытерла руки и вышла наружу. Там она увидела Святой Меч, угрожающе кружащий вокруг Чавки, Чавку, который прятался среди яблонь и дразнил Святой Меч, и детей, с удовольствием гонявшихся за этими двумя.
— И сегодня шумно.
— Кан!
На сетование Руки оценки Кан гавкнул, будто соглашаясь, а потом побежал к детям и понёсся вместе с ними.
— Ну и суматоха.
Микаэль, незаметно вышедший следом, коротко вздохнул за спиной Ирен. Ирен приподнялась на цыпочки и легонько поцеловала Микаэля в щёку.
— Ну и что. Так тоже хорошо.
Когда-то она думала: когда всё закончится, будет жить одна и тихо.
Теперь, вопреки тому, что она думала тогда, жизнь стала шумной и беспокойной, полной множества существ, но Ирен была этим совершенно довольна.
Этой жизнью, в которой продолжают случаться неожиданности.
— Пойдёмте в дом. Я помогу вам с ужином.
— Спасибо.
Оставив шумный двор позади, Ирен и Микаэль вошли внутрь. Ради тех всегда повторяющихся, но драгоценных мгновений — заботы друг о друге и о других.
Конец особой дополнительной истории II
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/34eae6f5-a113-4998-82ae-877013f8f3fc
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab