* * *
— Х-хы! Ых, ых!
Ирен на кровати тяжело дышала и стискивала простыню.
Ни разу близость с Микаэлем не была лёгкой, но сейчас нельзя было понять, близость это или сражение.
Страшнее всего было то, что Микаэль ещё даже не вошёл.
— А-ах!
От сильного наслаждения внизу Ирен задрожала. И с трудом посмотрела вниз.
Она увидела Микаэля, который стоял на коленях у кровати, уложив её на самый край.
Когда их взгляды встретились, уголки его глаз, как всегда, мягко изогнулись. Сколько бы она ни смотрела на это лицо и эту улыбку, всякий раз думала: какой же он красивый.
Беда лишь в том, что это выражение не подходило ни времени, ни месту.
Ирен, вместо того чтобы ответить на обращённую к ней улыбку, отвернулась. Как ни крути, не так должен улыбаться тот, кто уткнулся лицом ей между ног.
Может, он счёл дерзостью то, что Ирен отвернулась?
— А, а!
Ощущение между ног вдруг стало сильнее, и Ирен, дёргая ногами, извивалась.
Я была готова, но…!
С того момента, как она увидела его глаза, когда он вернулся, попросив подождать, — нет, с того момента, как они попали в этот мир, — она была готова к тому, что так и будет.
Столкнувшись здесь когда-то с желанием, которое он отбросил, Ирен поняла.
Каким огромным заблуждением была её уверенность, что она знает о нём всё.
И тогда я думала, что многое узнала.
Но, похоже, и это было не всё.
Заметил ли он, что она думает о другом? Его язык, что сосал внизу, с силой надавил на и без того измученный клитор.
— …!
Ирен, не в силах даже застонать, дёрнула бёдрами. И это был не конец. Ему, видно, не нравилось, что она всё время двигается и пытается выскользнуть из его рук.
— А!
Внизу кольнуло, и тело Ирен сильно вздрогнуло. Собрав остатки сил и снова посмотрев вниз, она увидела Микаэля, кусающего её бедро.
Ничуть не скрывая, что делает это нарочно, Микаэль, глядя ей в глаза, покусывал нежную кожу.
Когда Микаэль оторвал губы, на белой коже отчётливо остался след зубов. И след был не один. Не только бёдра, но и живот, грудь, руки — всё тело Ирен было ими усеяно.
Словно человек, желающий изжевать и проглотить всё её тело, Микаэль густо оставлял повсюду свои следы.
И всё это время он шептал. Не больно ли. Если тяжело, он прекратит.
Честно говоря, было и немного больно, и тяжело. Но Ирен проглотила эти слова.
Ирен тоже было любопытно. Что за низменное желание Микаэль до последнего не забирал с собой.
Ведь только так она сможет узнать его полностью.
Но принимала она его не только поэтому. Губы Микаэля, блуждавшие между её ног, снова направились к раскрытой щели.
А потом медленно протолкнули внутрь язык.
— А…
Рука, державшая простыню, зашарила вокруг. Движение того, кто пытается хоть как-то выбраться из этого положения. Микаэль, не обращая внимания, зарылся лицом ещё глубже.
Тык, тык. Язык, нажимавший только на самое чувствительное, был коварен.
Он знает, что делает.
Даже не глядя вниз, она догадывалась, какое у Микаэля лицо.
Он улыбается. Будто ему весело смотреть на Ирен.
Язык, долго ворошивший внизу, выскользнул. Даже это движение отзывалось, и Ирен, задыхаясь, обмякла.
— Дрожите и когда входит, и когда выходит. Я лишь рад, что вам нравится всё.
С этими словами Микаэль легонько подул на то, что сам же увлажнил.
Дыхание, касавшееся бесстыдно мокрого места, тоже словно обрело плоть.
Оттого Ирен снова оставалось лишь дрожать и чувствовать, как всё уплывает.
— Всего лишь от такого — и так нравится. Не слишком ли чувствительна моя жена?
Голос с примесью смеха раздался сверху. Ирен не могла этого толком отрицать.
Рядом с Микаэлем она начинала думать, что она самая распутная женщина на свете.
Пока Ирен лежала и только тяжело дышала, Микаэль поднялся выше. Она думала, что он сразу войдёт, но он сел рядом и ввёл один палец между ног Ирен, которые сам увлажнил.
Когда Ирен забилась, он с силой прижал всей ладонью, будто сжимая её лоно. А потом медленно задвигал рукой, растирая.
Сначала вошёл один палец, потом их становилось всё больше, и они мягко двигались.
Ирен, зная, что удерживать его бесполезно, отдалась ощущениям, которые он дарил.
Видя, что она не сопротивляется, Микаэль поцеловал её в щёку и втянул в рот мочку уха.
— М-м, это. Не, не надо…
Разумеется, сегодня Микаэль был не из тех, кто послушал бы. Он, будто не слыша, с причмокиванием сосал её ухо. Влажные звуки раздавались так близко, что у Ирен снова помутилось в голове.
Одновременно нарастало и давление внизу. В конце концов Ирен снова кончила — от одной его руки.
— Хватит…
Она с трудом оттолкнула его руку, которая собиралась двигаться снова. Но, как всегда, Микаэль был непреклонен.
Вместо этого он сказал, будто сам сожалея:
— Я знаю, что таким вы не удовлетворитесь. Но потерпите немного. Сегодня непременно нужно как следует вас расслабить.
От его слов у Ирен на миг перехватило дыхание. Что же он собирается делать, сколько и как?
Может, сбежать, пока не поздно?
Пусть это и его мир, но если она всерьёз решит бежать, то в какой-то мере сможет ускользнуть.
— Лучше оставьте мысли о побеге.
— …!
— Не спрашивайте, откуда я узнал. У вас всё на лице написано, странно было бы не понять.
Микаэль с улыбкой снова поцеловал Ирен в щёку.
Но на этом его улыбка кончилась. В следующий миг Микаэль уложил её на кровать лицом вниз. Она почувствовала, как её ноги раздвинули и он устроился между ними.
Ирен на миг замерла, потом сообразила, что происходит, и попыталась повернуться. Но большая рука, которая только что накрывала её низ, придавила ей спину.
Не в силах подняться, она ощутила, как он касается её внизу, и тут же…
Шлёп!
С громким звуком Микаэль без предупреждения одним движением вошёл в самую глубину.
— …!
Ирен, раскрыв рот, так и перестала дышать. Может, она на миг лишилась сознания? Когда она снова выдохнула, тело толком не слушалось. Настолько грубо и сильно вся эта мощь вонзилась в её глубину.
Ирен отчаянно соображала. Это не впервые. Микаэль порой любил с самого начала дойти до конца, а потом долго оставаться внутри неё.
Значит, и в этот раз наверняка…
— Лучше не думайте о другом.
Тут Микаэль наклонился и прошептал ей на ухо. Под игривым голосом лежала вязкая серьёзность. Он не улыбался. Он ласково предупреждал. Что с этого момента всё пойдёт не так, как думает Ирен.
Только тогда Ирен поняла, в каком положении оказалась.
Самое глубокое желание, которое он оставил здесь. Слепое и разрушительное желание во что бы то ни стало полностью завладеть другим придавливало её сверху.
— Микаэль. Погоди, погоди…!
Ирен поползла, пытаясь выбраться с кровати. Но не успела она проползти и шага, как рука Микаэля схватила её за лодыжку и подтянула.
Бьющееся белое нагое тело с невероятной лёгкостью подтащили к нему.
Его рука крепко сжала её лодыжку. Став самыми тяжёлыми и крепкими оковами на свете, она привязала Ирен к нему.
К низу Ирен, пытавшейся как-нибудь вырваться, снова приладился его ствол, мокрый от её влаги. Широко разведя схваченные ноги, он сказал будто с радостью:
— Поздно.
Вместе с ответом толстое и длинное вошло в Ирен. Дойдя до конца, не остановилось и продолжало.
Предел был достигнут, но Микаэль не ослаблял напора, будто всё ещё хотел войти в Ирен.
— Ых… Ми… каэль… хватит…
Ирен, дрожа, позвала его. Так он остановится. До сих пор всегда останавливался. Всегда, всегда…
— Ирен, мне наконец нужно кое в чём признаться.
Намертво вклинившись внизу, он сказал Ирен благоговейным тоном, будто на исповеди:
— С какого-то времени я вас люто ненавидел.
Ненависть.
От слова, обозначавшего чувство, которое, казалось, никогда не могло быть обращено к ней, Ирен даже в меркнущем сознании удивлённо повернула к нему голову.
И смогла как следует разглядеть лицо Микаэля.
Она думала, что он улыбается, но он с искажённым лицом смотрел на Ирен, будто умоляя.
— Почему вы… завладели всем моим рассудком… и умерли так… что навеки привязали меня к себе…
В его голосе всё сильнее звучало безумие.
— Почему вы… такая любимая и такая, что за вас болит душа… свели меня с ума?
Из него вырвалась давняя обида, которую он ни разу не высказывал вслух.