Она почувствовала, как глаза горят, и стиснула зубы.
— Ты тоже считаешь, что я не смогу дать нормального наследника? Поэтому и отталкиваешь меня? Тогда скажи прямо! Зачем вселять надежду? Тебе так жалко меня?
В глазах Баркаса вдруг сверкнуло нечто похожее на молнию. Талия инстинктивно вжала плечи.
В следующий миг Баркас наклонился и жадно впился в её губы. Она в испуге попыталась оттолкнуть его в грудь, но он даже не шелохнулся.
Одной рукой обхватив её шею, он протолкнул язык ей в рот.
В приступе негодования Талия принялась изо всех сил колотить его кулаками по груди. Однако он не обращал на это внимания и проникал языком ещё глубже, настойчиво лаская чувствительные места у неё во рту.
Постепенно Талия почувствовала, как силы покидают её тело, и крепко вцепилась в его одежду.
Сколько времени они так провели?
Лишь когда в голове затуманилось, Баркас поднял голову и, откровенно прижавшись к её низу живота напряжённым от возбуждения телом, произнёс:
— Ты правда думаешь, что я в таком состоянии из жалости?
Талия уставилась на него покрасневшими глазами. Баркас поцеловал её в уголок глаза и заговорил заметно мягче:
— В роду Сиекан есть ещё двое, кто может продолжить род. Вам нет нужды рожать наследника ценой собственного здоровья.
— …Но я снова хочу ребёнка, — она прошептала это с отчаянной мольбой.
Талия не хотела унижаться, выпрашивая желаемое, но совершенно не могла сдержать себя.
— Благодаря Тиуран я сильно окрепла. В этот раз я действительно смогу родить.
От её отчаянных слов выражение глаз Баркаса едва заметно изменилось. Он спросил так, словно не мог её понять:
— Почему вы так хотите ребёнка?
Талия посмотрела на него, не зная, что ответить.
Ей хотелось спросить его в ответ:
«Почему ты не хочешь нашего ребёнка?»
«Почему ты больше не стремишься к счастью, которого мы с тобой лишились?»
Талия проглотила горькие слова, уже подступившие к горлу, и, пожав плечами, притворилась, будто ей всё равно.
— …А обязательно должна быть причина? Разве не естественно, что замужняя женщина хочет иметь ребёнка?
— Неужели вы забыли всю ту боль, через которую прошли во время беременности?
Баркас обхватил её подбородок и отчётливо произнёс каждое слово:
— Разве вы не мучились месяцами, не в силах ни нормально сидеть, ни лежать из-за боли?
— …Всё было не настолько плохо. Я вполне могла это вытерпеть.
На мгновение в глазах Баркаса мелькнуло нечто зловещее. Он смотрел на неё ледяным взглядом, словно был страшно зол на что-то. Наконец он произнёс негромким, но твёрдым тоном:
— Что бы вы ни говорили, это бесполезно. Моё решение не изменится.
Рука Талии, до сих пор державшаяся за его рукав, бессильно опустилась. Её душили сильнейшее разочарование, опустошённость и унижение от того, что её отвергли.
Сдерживая рыдания, готовые вырваться наружу, она с последней надеждой спросила его умоляющим голосом:
— Даже если я отчаянно этого хочу?
Баркас плотно сжал губы, словно борясь с собой, но затем ответил с предельной твёрдостью:
— Даже так.
Талия долго не могла произнести ни слова. Ей казалось, будто что-то внутри неё рушится.
Этот мужчина никогда не даст ей того, чего она хочет. Он будет обращаться с ней как с хрупкой стеклянной куклой, которую время от времени можно осторожно погладить. Его совершенно не будут волновать её настоящие желания.
В тот миг обида на него поднялась к самому горлу. Сейчас ей казалось, что вся её любовь к этому мужчине — сплошная ложь.
«Ненавижу. Как же я тебя ненавижу».
Талия посмотрела на него полным горечи взглядом и холодно бросила:
— Тогда мне незачем оставаться с тобой.
Губы Баркаса мгновенно потеряли цвет.
Но Талия, не обращая на это внимания, безжалостно добавила:
— Если ты не собираешься дать мне то, чего я хочу, немедленно убирайся из этой комнаты.
Баркас некоторое время стоял неподвижно, но в конце концов поднялся. Талия отвернулась от него и легла на кровать.
Вскоре послышались тяжёлые шаги и звук закрывающейся двери. Только тогда слёзы, которые она сдерживала, хлынули потоком.
Талия уткнулась лицом в одеяло и дала волю сдавленным рыданиям.
* * *
Уже несколько дней подряд стояла пасмурная погода.
Идя по лесной тропе, Талия почувствовала, как холодные капли дождя коснулись её лба, и подняла глаза к тёмному предрассветному небу. Чёрные тучи рассеивали мелкий дождь.
Она натянула капюшон поглубже и ускорила шаг по раскисшей грунтовой дороге. Вскоре показалась хижина Тиуран. Подойдя к ней, Талия энергично постучала в дверь.
— Это я. Открой.
Вскоре дверь со скрипом распахнулась.
Талия прошла мимо Тиуран, которая смотрела на неё с удивлением, и решительно вошла в хижину, где мерцало пламя свечей.
Оцепеневшая Тиуран тотчас протянула ей полотенце и спросила:
— Что случилось? Почему вы пришли так рано?
— Да ничего… Не спалось. Я ненадолго вышла проведать Кана и решила заглянуть к тебе, — Талия ответила уклончиво, сняла мокрый капюшон и принялась вытирать волосы полотенцем.
Тиуран усадила её на стул, затем разожгла огонь в камине и спросила:
— Неужели побочные эффекты вернулись?
— Нет, не в этом дело… Просто я всё время была с Каном, а теперь, оставшись одна, чувствую пустоту и не могу уснуть.
Талия провела обеими руками по лицу.
— Кстати, сколько ещё его нужно держать взаперти? Может, уже пора выпустить?
— Пока нужно ещё немного понаблюдать за ним, — твёрдо ответила Тиуран. — Он только-только начал привыкать к жизни в одиночестве. Если выпустить его сейчас, всё может вернуться на круги своя.
Талия нахмурилась. Она часто заходила в отдельный корпус, чтобы проверить состояние Кана, но ей казалось, что с каждым днём его тревожность только усиливается.
Каждый раз, когда она приходила, Кан беспокойно бродил по комнате и настойчиво требовал выпустить его наружу.
Сколько раз у неё сжималось сердце от желания выпустить его? Вспоминая Кана, жалобно вывшего при виде неё, Талия помрачнела.
— Ты уверена, что ему действительно становится лучше? Иногда он выглядит даже хуже, чем раньше…
— На самом деле… Когда вы не приходите, он ведёт себя довольно спокойно. Он приходит в возбуждение и становится нестабильным только при виде вас.
Талия плотно сжала губы. Ей было немного обидно слышать, что она плохо влияет на Кана, но она не могла этого показать.
Разве Тиуран не была одной из тех, кто лучше всех знал жестокую сторону Кана? И всё же она старалась его приручить. Талия не могла свести на нет все её усилия.
Собравшись с духом, Талия кивнула.
— Хорошо. Я тебе доверяю.
Тиуран слегка замешкалась, словно удивившись этим словам, а затем мягко улыбнулась и ласково похлопала Талию по плечу.
— Я сделаю всё возможное, чтобы не обмануть ваших ожиданий.
После этого она повернулась к шкафу, собираясь достать чай. Талия некоторое время молча наблюдала за ней, а затем, поколебавшись, заговорила:
— Вообще-то… я пришла попросить тебя ещё кое о чём.
Тиуран как раз доставала чашку и вытирала с неё пыль. Она оглянулась через плечо. Лицо её оставалось спокойным, словно она с самого начала понимала, что у Талии есть другая причина для визита.
— Говорите. Если я смогу помочь, я с радостью это сделаю.
Талия сглотнула.
Она несколько дней обдумывала своё решение и наконец решилась прийти, но теперь никак не могла выговорить просьбу.
Сжав полотенце на коленях, она нервно покусывала губы, пока наконец не выдавила из себя дрожащим голосом:
— Помнишь то снадобье… которое ты продавала девушкам из деревни во время прошлого праздника? Можно и мне одно?
Рука Тиуран, насыпавшей чайные листья в фарфоровый чайник, замерла в воздухе. Она переспросила осторожным тоном:
— Вы имеете в виду любовное зелье?
Талия почувствовала, как у неё вспыхнуло лицо, и кивнула.