Но поскольку этот вопрос не был задан с целью уличить её, Талия на этом прекратила расспросы.
— В любом случае, на какое-то время будь осторожнее. Из-за мародёров все сейчас на взводе, так что незачем привлекать к себе подозрения и давать людям повод для пересудов.
— Поняла. Буду осторожнее.
Спокойно ответив, Тиуран снова повернулась к полке и принялась обрабатывать лекарственные травы.
Талия, сидя, наблюдала за ней, прислонившись к спинке кровати, но вскоре почувствовала, как наваливается усталость, и положила голову на подушку. Тиуран, мельком взглянув на неё через плечо, подошла и укрыла её плечи одеялом.
Талия подтянула до самого кончика носа одеяло, пропахшее травами, и закрыла глаза. В какой-то момент она, видимо, задремала.
Почувствовав, как холодные капли воды коснулись её щеки, Талия приподняла веки. Увидев над собой чётко очерченный профиль, она хрипло пробормотала:
— Баркас?..
— Да, это я. Спите дальше, — Баркас произнёс у самого её уха низким, хрипловатым голосом.
Талия почувствовала, как по спине разливается сладкий жар, и уткнулась лицом ему в грудь. Тогда он ещё крепче притянул её к себе и плотно укутал своим плащом. Талия обвила руками его плечи и снова закрыла глаза.
Сколько времени прошло? Почувствовав, как холодная простыня коснулась спины, Талия снова пришла в себя и, ощутив, что он отстраняется, инстинктивно протянула руку.
— Не уходи.
Она обвила его шею руками, словно цепляясь за него, и почувствовала, как его грудь на мгновение резко поднялась. Талия потёрлась щекой о влажную шею Баркаса и сонным голосом пробормотала:
— Холодно.
— …Моя одежда мокрая.
Баркас, застывший, словно туго натянутая тетива, осторожно отстранил её. Талия прижалась к нему ещё теснее. Тогда его безупречные, почти нечеловеческие черты лица едва заметно исказились.
Сначала этот холодный вид заставил её невольно вздрогнуть, но вскоре Талия вдруг поняла, что он сдерживает своё желание, и невольно затаила дыхание. Сквозь мокрую одежду она отчётливо ощущала, как его тело становится всё горячее, а сердце бьётся неровно и учащённо. Почувствовав, как внизу живота разливается жар, она потянула его за воротник.
— Тогда быстрее снимай.
Он сглотнул. В распахнутом вороте рубашки отчётливо виднелись напряжённые сухожилия на шее, широкие ключицы и очертания грудных мышц.
Зачарованная его телом, словно высеченным из мрамора, Талия вскоре просунула пальцы между пуговицами и погладила гладкую упругую кожу. Затем, подняв голову, она легко прижалась губами к его губам, и спина Баркаса напряглась, словно от удара молнии.
От этой реакции ей стало забавно, и она тихо хихикнула, а затем осторожно просунула язык ему в рот. В тот же миг большая рука с выступившими венами крепко обхватила её затылок. От этой неожиданной ответной реакции Талия судорожно вдохнула.
Он с такой силой прижал её к себе, что ей стало больно, и жадно втянул её язык, словно собирался проглотить его целиком. Поцелуй был настолько настойчивым, что от его недавней непреклонности не осталось и следа.
Почувствовав, что ей не хватает воздуха, Талия упёрлась руками в его плечи и попыталась оттолкнуть его. Баркас, жадно терзавший её язык, наконец позволил ей небольшую передышку. Не упуская возможности, Талия торопливо вдохнула, но тут почувствовала, как горячие губы слегка прикусили мочку её уха.
Талия впилась ногтями в его плечо. Её тело мгновенно раскалилось, а по спине пробежала острая дрожь. Она вздрогнула от этого сильного ощущения и оттолкнула его, но Баркас недовольно тихо застонал и снова прижался к её губам.
От яростного поцелуя, словно он долго голодал, её переполнила бурная радость. Ей было приятно осознавать, что этот неприступный мужчина желает её настолько сильно, что едва не теряет самообладание.
Она просунула пальцы под край его одежды и провела ими по поясу, туго стягивавшему стройную талию. Ей хотелось, чтобы он ещё больше потерял контроль. Чтобы он жаждал её так страстно, что не мог бы ни о чём думать.
— Я тоже вся промокла.
Прошептав это ему на ухо, она почувствовала, как его прижатая к ней грудь резко взметнулась.
Талия осмелела ещё больше и провела рукой по его животу. Баркас сдавленно застонал и схватил её за запястье.
— Не трогайте меня так.
— Почему?
Талия недовольно уставилась на него. Баркас нахмурился, словно сам был сбит с толку. Казалось, он и сам не мог сразу объяснить, почему пытается её остановить.
Талия нарочито вызывающе улыбнулась.
— Ты сам трогаешь моё тело как хочешь, а почему каждый раз останавливаешь меня, когда я хочу прикоснуться к тебе?
Вдруг под челюстью Баркаса вздулись сухожилия. Талия поняла, что его терпение на исходе. Баркас плотно сжал губы, словно сдерживал что-то, а затем наконец признался, выпуская задерживаемое дыхание:
— Потому что когда вы касаетесь меня, мне трудно сдерживаться.
Талия покраснела. Только теперь она осознала, насколько сильно напряглось и затвердело его огромное тело, прижатое к её животу. Вспомнив жар, который когда-то доставил ей столько мучений, она на мгновение ощутила страх. Однако удовлетворение от осознания того, насколько страстно он её желает, оказалось сильнее.
Уже очень давно она отчаянно хотела увидеть, как этот прекрасный мужчина потеряет самообладание и забудет о своей невозмутимости перед ней. Она хотела, чтобы он, как и она сама, мучился от всепоглощающей страсти, словно от жестокой лихорадки, лишающей рассудка.
На самом деле ребёнок был лишь предлогом. Ей нужен был Баркас Раэдго Сиекан.
Она хотела оставить в его жизни след, который невозможно стереть. Хотела создать связь, которую никто не сможет разорвать.
Она хотела, чтобы их кровь смешалась и навеки продолжилась в этом мире.
Талия нежно провела рукой по его талии и дрожащим голосом произнесла:
— Если трудно… значит, не надо сдерживаться.
Кадык Баркаса заметно дёрнулся. Удовлетворённо рассмеявшись в ответ на его бурную реакцию, Талия медленно провела пальцами вдоль его спины. Она уже собиралась поцеловать его в плечо, твёрдое как железо, но Баркас медленно выпрямился.
— …Для начала вам лучше переодеться.
— Зачем?
Талия, приподнявшись вслед за ним, с вызовом посмотрела на него.
— Можно ведь просто снять.
Губы Баркаса сжались в жёсткую линию.
Талия с любопытством приподняла брови, гадая, какую отговорку он придумает на этот раз.
Повисла тяжёлая тишина. Наконец Баркас заговорил:
— Я не хочу причинять вред вашему телу.
— …Что это значит?
— Это значит, что я хочу избежать риска, при котором вы можете забеременеть.
Талия почувствовала, как кровь во всём теле стынет, и уставилась на него. В одно мгновение её захлестнуло унижение, словно он дал ей пощёчину.
Она была его женой. Разве не он сам всегда подчёркивал этот факт? Как он мог не хотеть ребёнка от неё?
Талия спросила дрожащим голосом:
— Значит… ты тоже считаешь, что я не могу родить ребёнка?
Взгляд Баркаса мгновенно заледенел.
— Кто сказал вам такое?
— Какая разница, кто! Ты ведь сам так думаешь! — Талия выкрикнула это сорвавшимся голосом.
В глубине души она понимала, что Баркас боится повторения того, что произошло раньше. Но это самоуверенное «попечение» не вызывало благодарность, а воспринималось как жестокое оскорбление.
Она ненавидела его за то, что он так легко решил, будто будущее, которое естественно доступно большинству замужних женщин, для неё недоступно.