Онлайн чтение книги Я притворялась беременной, но мой муж вернулся I Faked a Pregnancy, but My Husband Returned
1 - 116

Подойдя к Джудит, он не забыл раздавить каблуком букет роз, который выронил Хад.

— Что ж… я именно такой человек.

Рот Джудит приоткрылся.

Хаду тоже было любопытно увидеть лицо Мастера, но, заметив необычную реакцию Джудит, он замялся.

Кастин, стоявшая между ними, восхищённо пробормотала:

<Ого, какой красавец.>

Чистое, незамутнённое восхищение — возможное лишь потому, что она не понимала ни слова. Наклонив голову, добавила:

<Чем дольше смотрю, тем больше кажется — немного страшный, но всё равно.>

Нельзя было отрицать: Экиан никогда не позволял выставить себя дураком.

Ни как Экиан Майюс, молодой герцог, ни как Мастер Серой информационной гильдии.

Его планы всегда были холодно просчитаны, исполнение — скрытным.

По правде говоря, сама сущность Экиана была куда ближе к таким вещам, как убийство Императора или шантаж Элизабет.

Вот какие поступки ему подходили.

И всё же стоило ему оказаться связанным с Джудит — он неизменно чувствовал себя глупцом.

— Что ж… я именно такой человек.

Он ни разу не собирался раскрывать свою личность такой жалкой фразой.

Иначе не стал бы придавать письму такой тяжеловесный тон.

На самом деле он хотел встретиться с Джудит наедине, в тихом месте, спокойно объяснить всё с самого начала и вымолить прощение.

Своё мрачное происхождение, странный комплекс неполноценности, о котором никогда не хотел, чтобы кто-то знал, чувства, которые не мог подавить как бы ни старался, и желание предстать перед ней честным и достойным — он хотел открыть ей всё.

Но, увидев мучительное выражение её лица — словно Джудит терзала вина, — он не смог ждать ни секунды дольше.

Возможно, Хад вовсе не вкладывал в свои слова такого смысла, но Джудит с её характером наверняка восприняла их как обвинение.

— Поэтому, эм…

Экиан отчаянно делал вид, что не понимает чужеземку, которая всё указывала на его лицо и твердила, что он красив.

Говорить, что понимает её, не было никакого смысла. Он лишь неловко добавил:

— Не то чтобы я совершил нечто ужасно безнравственное…

Джудит резко вдохнула, но ничего не сказала.

На её лице лежало глубокое смятение. Молчание только сильнее накаляло атмосферу.

В конце концов Кастин в отчаянии ударила себя кулаком в грудь и вмешалась:

<Что такое? Что происходит? Кто этот мужчина?>

<Отец ребёнка.>

Джудит ответила сухо, с пугающе пустым лицом.

<И в чём проблема?>

Разговор звучал леденяще.

Экиан испытал облегчение: рядом не было никого лишнего, кто мог бы это услышать.

А на лице Джудит тем временем было выражение, которого он прежде никогда у неё не видел.

Холодное, бесстрастное — с жёсткостью человека, которого глубоко оскорбили.

<Разве это не естественно? Так кого же ты знала?>

<Моего мужа.>

<Вот как? Но в чём тогда дело? В имперской столице есть обычай, по которому нельзя беременеть от собственного мужа?>

<Дело не в этом. Я забеременела, не зная, как он выглядит.>

<Значит, ты только сейчас узнала, как выглядит твой муж?>

Кастин, похоже, не очень быстро схватывала ситуацию — и поняла всё совершенно неправильно.

Затем, весело хлопнув в ладоши посреди этой мрачной тишины, произнесла:

<Поздравляю! Значит, вся твоя доброта окупилась!>

Никто не ответил.

— Я хотела бы поговорить с вами наедине.

Джудит говорила спокойно.

— Входите.

Экиан последовал за ней в комнату.

И не забыл ещё раз наступить на букет роз, купленный Хадом.

Он чувствовал себя до крайности мелочным, но понимал: не будь он настолько мелочен перед лицом ревности, он не стал бы следить за Хадом и так внезапно врываться в этот дом.

Момент был ужасным, хорошего впечатления это не произведёт — он знал.

И всё же не мог просто стоять и смотреть, как Хад со смехом и непринуждённой болтовнёй вручает Джудит цветы.

Откровенно говоря, не будь здесь этой чужеземки, он мог бы решить, что они уже живут как пара, и действительно разнести весь дом — тогда по-настоящему заслужил бы звание «безумца».

— Кажется, я в общих чертах всё поняла.

Джудит заговорила холодно, закрыв дверь.

— Почему вы так хорошо знали тайные ходы поместья Майюс, почему с такой готовностью помогали мне во всём, что касалось дома Майюс, почему Экиан всегда отсутствовал в особняке, когда я была с Мастером… Теперь я наконец понимаю.

Экиан сглотнул, глядя на её ледяное лицо.

— Ситуация была настолько странной, что даже удивительно: как я не заметила раньше.

Джудит глубоко вдохнула и спокойно спросила:

— Кастин сказала, что во владения прибыл новый великий герцог. Судя по цвету волос — это вы? Вы ушли, потому что оказались не родным сыном дома Майюс?

— …Что-то вроде того.

Даже без дальнейших объяснений Джудит уже сложила всё воедино и добралась до истины.

Экиан начал с того, что Император и лорд уже мертвы, а поисковый отряд официально объявит об этом сегодня вечером.

Помня о Хаде и чужеземке за дверью, он не стал говорить, что убил Императора. Вместо этого сказал, что покинул столицу, чтобы устранить «человека, представлявшего для Джудит величайшую угрозу».

Даже этого оказалось достаточно: Джудит, похоже, всё поняла.

— Поэтому больше нет нужды тревожиться. Ты сделала мудрый выбор: пришла сюда за сведениями и в самый важный момент оставалась в укрытии… Но теперь ты можешь свободно идти куда захочешь.

Джудит слабо кивнула.

Пусть и не показывала этого — ей, вероятно, было очень тревожно.

Затем Экиан объяснил всё, что произошло после.

Всё — кроме Элизабет.

Проведя с Джудит столько времени, он прекрасно знал: её ахиллесова пята — родная мать.

Не зря так поспешил встретиться с Элизабет лично. А встретившись, убедился: эта женщина действительно страшна.

Он не мог заставить себя сказать Джудит — уже носившей в себе детские раны, — что её собственная мать всерьёз пыталась её убить.

Лучше пусть продолжает считать, что всё это было планом Рона Дейла.

Если у неё есть хоть крупица здравого смысла — после объявления о смерти Императора она больше не приблизится к Джудит.

Когда он покидал столицу, ему хотелось приказать немедленно казнить Рона Дейла, если тот хотя бы задумает что-то против Джудит.

Но, опасаясь, что Элизабет затаит обиду на Джудит, если Рона убьют, он отдал другой приказ: после успешного устранения Императора напасть на него и отправить обратно едва живым.

Рон Дейл должен понимать, как обстоят дела в столице. Притихнет и будет жить спокойно, как сейчас.

Если раны Джудит ещё не зажили — у него не было ни малейшего желания тревожить их снова.

Поэтому опустил эту часть и объяснил остальное.

Когда он рассказал, что является родным сыном Последней Жрицы, Джудит вздрогнула — явно удивлённая, — но всё остальное, казалось, не произвело на неё особого впечатления.

— Значит… — Джудит выдохнула и тихо спросила: — Вам было весело?

— Джудит.

— Я спрашиваю, было ли вам весело смотреть, как я, ничего не понимая, с завязанными глазами, умоляла вас хотя бы раз обнять меня.

— Я молчал вовсе не поэтому. Как я уже объяснил…

— Потому что чувствовали себя хуже Хада, у которого, казалось, было всё, и хотели явиться передо мной с чем-то ещё более значительным.

Её голос был спокоен — и от этого слова звучали ещё болезненнее.

Вздохнув, она пробормотала с отстранённым взглядом:

— Впрочем, Хад меня не любит…

— Я знаю, что стою перед тобой как грешник. — Экиан перебил её, твёрдо. — Но даже последний глупец увидел бы, что Хад Содэн любит тебя. Давайте хотя бы с этим определимся.