Онлайн чтение книги Я притворялась беременной, но мой муж вернулся I Faked a Pregnancy, but My Husband Returned
1 - 98

— Артен?

Глаза Алтейона удивлённо расширились.

Раз письмо доставили лично, он сразу понял: случилось нечто срочное. Обычно послания, адресованные ему, просто складывали во дворце кронпринца.

— Письмо, говоришь? Дай сюда.

— Да, Ваше Высочество!

Слуга, тяжело дыша, передал письмо.

Внутри было короткое послание от Экиана:

[Операция завершена. Немедленно возвращаюсь в столицу.]

— Мелани.

Алтейон заговорил, не в силах скрыть тревожную дрожь во взгляде:

— Это действительно хорошая новость. Именно её я по-настоящему ждал, но…

Мелани кивнула, уловив его противоречивые чувства. Она сглотнула и тихо договорила за него:

— Почему… почему тогда это кажется таким пугающим?

Поскольку Экиан действовал чужими руками — руками варваров, — а оправдания никому не требовались, всё оказалось на удивление проще. Возможно, такой способ даже подходил его умениям, которые с юности развивались втайне.

После того как лорд Артена и его ближайшие приближённые, не предполагавшие появления Экиана, были убиты, варвары без труда захватили крепость. Не зная её устройства, они беспорядочно грабили всё подряд, а Экиан тем временем скрывался у задних ворот. Через них жители крепости бежали толпами.

Люди были напуганы и потрясены, но в полную панику не впали.

Варварские набеги не были редкостью. Обычно в таких случаях на помощь приходили военные силы соседних владений, либо сам лорд Артена, находившийся в дальнем походе, возвращался и отбивал крепость. Жители знали: нужно скрыться на горе за крепостью, переждать день-два, а потом вернуться домой.

Потерять имущество из-за грабежа было несчастьем, но для тех, кто жил у границ с варварскими племенами, это давно стало неизбежной частью жизни.

Набеги случались достаточно часто, чтобы на лицах людей проступала скорее усталость, чем отчаяние.

Экиан ждал, спрятавшись у задних ворот. В толпе все смешивались с обычными беженцами.

«Они ни за что не подумают, что лорд Артена погиб во время такого мелкого набега. Решат, что он отправился атаковать вражеский лагерь, а всё закончится за день».

И действительно, масштаб набега был невелик. Варваров привлекли далеко не всех. Однако все боеспособные силы уже покинули крепость.

Как же поступит Император, находившийся внутри? Ответ был очевиден. Он переоденется одним из беженцев, направится к убежищу для эвакуации и останется в самой безопасной его части. Естественно, Экиан не знал, какая именно часть убежища считается самой безопасной.

А значит, ему придётся устранить Императора по дороге.

— Что будем делать?

Подчинённый рядом с Экианом заговорил шёпотом.

— Императора наверняка охраняет немало приближённых. Людей слишком много… Будет трудно его опознать. И я уверен, он замаскировался: возможно, парик, очки… Издалека мы его не узнаем.

— Верно.

Экиан тихо произнёс это себе под нос. Но это не значило, что у него не было вариантов.

— Прикажи нашим притвориться, будто это часть набега, и выпустить стрелы. Только проследи, чтобы мирные жители не пострадали. Пусть стреляют вразброс — так, чтобы стрелы уходили в деревья на противоположной стороне.

— Понял.

Около пяти его людей, получив приказ, рассредоточились. Экиан спокойно ждал, не отводя взгляда. Вскоре в воздухе засвистели стрелы — каждая выпущенная в своём направлении. Хаос вспыхнул мгновенно.

— А-а-а-а!

— Варвары!

— Бегите! Стрелы!

Когда толпа в панике рассыпалась, Экиан заметил группу, плотно окружившую кого-то. Для обычного взгляда этот порядок ничего бы не значил, но сверху, зорким глазом, было ясно: построение защищает одного человека.

«Только один шанс…»

И всё же движение было слишком масштабным, чтобы сразу понять, кого именно прикрывают. Лица у всех скрывали широкие шляпы, так что выделить Императора было непросто. Если Экиан убьёт не того, их тут же сомнут числом.

Но если ему удастся одним ударом устранить Императора, охрана растеряется: защищать станет некого.

Острым взглядом Экиан изучил группу Императора, затем пригнулся и рванул вперёд, метнув кинжал в одну-единственную цель.

«Тот, у кого самая чистая обувь».

Человек положения Императора нечасто ходил по грязным дорогам. А значит, тот, чья обувь оставалась чище всех, почти наверняка и был Императором.

План Алтейона и Экиана был следующим.

Они решили, что точную дату убийства Императора лучше не раскрывать. Следовало объявить, что он пропал во время варварского набега, гораздо позже обнаружить тело и естественным образом возвести Алтейона на престол.

По крайней мере, Алтейон считал, что смерть Императора нужно объявить только после возвращения Экиана Майюса в столицу. Так можно будет вычистить оставшихся сторонников Императора — и, что куда важнее, предотвратить подозрения, будто Императора убил Экиан. Учитывая, что дом Майюс был видным дворянским родом, выступавшим против Императора, отсутствие Экиана могло вызвать сомнения.

А если говорить о личном, Алтейон не хотел, чтобы на Экиана Майюса навесили клеймо убийцы Императора. И уж тем более не хотел слишком резко раскрывать, что Экиан — его младший брат.

Смерть человека, некогда правившего империей, пришла внезапно — и столь же жалко.

Приближённые Императора совершенно растерялись, когда на них вдруг напал неизвестный в маске.

Как только в небо взмыли сигнальные огни, возвещавшие о нападении на Императора, варвары хлынули со стороны задних ворот, и отступление окончательно превратилось в хаос.

Среди этого хаоса Экиан и его люди быстро захватили тело павшего Императора.

— Император уже мёртв.

С головы до пят закутанный в плащ и скрывающий лицо под маской, Экиан низким голосом обратился к приближённым, окружавшим Императора.

— Если разбежитесь сейчас, это будет ваш лучший шанс выжить.

Приближённые Императора сразу поняли, что это значит. Остаться и сражаться — значит рискнуть жизнью. Даже если они выживут, им придётся отвечать за то, что не сумели защитить Императора.

Но если они разбегутся сейчас, всё изменится. Императора всё равно уже не вернуть к жизни, а бегство давало им возможность спасти себя. Не питая к нему глубокой привязанности, приближённые рассыпались среди беженцев, словно крысы с тонущего корабля.

— Сами видите, отец.

Экиан тихо прошептал:

— Никто по-настоящему за вами не следовал.

Ответа от Императора, уже лишённого жизни, не последовало.

Экиан сбросил тело на глухой горной тропе — точно так же, как двадцать лет назад его отец приказал убить новорождённого Экиана и выбросить в реку.

— Значит, пророчество моей родной матери всё-таки оказалось верным.

Экиан произнёс это пустым голосом, и выражение его лица ничуть не изменилось.

— Но это вы довели всё до такого конца, отец.

По правде говоря, ему даже не хотелось называть этого человека отцом. Но в каком-то смысле лишь после его смерти Экиан смог обратиться к нему так — исполняя проклятие своей родной матери.

Теперь Алтейон через несколько дней объявит об исчезновении Императора, а лишь после обнаружения тела официально провозгласит его смерть и взойдёт на престол. Тем временем Экиан раскроет свою императорскую кровь и станет великим герцогом Артена.

Он рассыпал по телу Императора средство, замедляющее разложение, чтобы запутать дату смерти. Чем медленнее будет разлагаться тело, тем крепче станет алиби Экиана Майюса.

Теперь всё было кончено.

Больше не осталось никого, кто мог бы целиться в Джудит как в предполагаемое слабое место дома Майюс.