Онлайн чтение книги Я притворялась беременной, но мой муж вернулся I Faked a Pregnancy, but My Husband Returned
1 - 96

Тёмной ночью Джудит ехала в наёмном экипаже к Святыне Последней Жрицы.

«Пожалуйста, укрой меня там, где меня никто не найдёт».

Не желая, чтобы кто-нибудь узнал её пункт назначения, она на всякий случай вышла неподалёку от святыни.

Джудит шла туда одна и молилась с каждым шагом.

«Чтобы я смогла защитить своего ребёнка».

Сумеет ли Мастер её найти? Она оставила письмо в месте, где они когда-то были вместе, но никакой гарантии новой встречи не было.

Ведь даже сама Джудит не знала, куда в итоге направится.

И всё же она не могла не оставить Мастеру письмо. Как он однажды передал ей свою искренность, так и она хотела передать ему свою.

Она уже призналась ему в чувствах, даже умоляла остаться вместе, но между ними всё ещё оставались невысказанные слова. Не только о том, что она носит его ребёнка, но и о том, с каким сердцем уходит, унося этого ребёнка с собой.

Мастер мог не захотеть дитя. Поэтому Джудит спокойно изложила свои мысли, заранее принимая и такую возможность.

Что он не несёт никакой ответственности. Что этого ребёнка она захотела сама, выбрав эти отношения по собственной воле. И что намерена тихо родить и вырастить его одна.

«Тогда он может решить не искать меня».

Джудит думала об этом спокойно.

«Если ребёнок для него действительно обуза, он может нарочно отказаться от поисков».

И всё же иначе было нельзя. Джудит попыталась унять сердце, всё ещё беспокойно мечущееся из стороны в сторону.

Когда она добралась до Святыни Последней Жрицы, полночь уже миновала.

Святыня всё ещё лежала в руинах после пережитого хаоса. Так никто и не привёл её в порядок. Она выглядела точно так же, как в тот день, когда рухнула, погребая Джудит внутри.

«Помню, Мастер тогда поднял шум, твердя, что должен попасть внутрь».

От этой мысли на губах Джудит появилась улыбка. Вспомнилось и то, как кто-то, округлив глаза, спросил, не является ли маркиз Содэн её возлюбленным.

«Тогда…»

Джудит остановилась среди руин и огляделась.

«Что мне здесь делать?»

Положив ладонь на живот, она обвела взглядом окрестности — и вдруг замерла, заметив кое-что. Почему-то ей показалось, что она знает, как поступить.

— Жрица.

Перед ней лежал тот самый портрет Жрицы, который она видела в последний раз.

Большая картина, прежде висевшая на стене, теперь покоилась на полу. Безмятежный и прекрасный образ слегка поблёк, но всё ещё хранил живое сходство со Жрицей.

Словно с ней и вправду можно было заговорить, Джудит медленно и осторожно подошла ближе.

— Жрица… Я знаю, что не имею на это права, но…

Её взгляд на миг смущённо метнулся в сторону, а затем она застенчиво улыбнулась.

— Честно говоря… вы ведь ждали меня, правда?

Джудит не успела договорить.

В святыню ворвался яростный порыв ветра.

— Ой-ой… подождите!

Джудит поспешно схватила портрет, взметнувшийся в воздух. И в тот же миг мир закружился перед глазами.

Под небом, залитым светом полной луны.

— Гха, кх… Кха!

Экиан на месте расправился с лордом Артена. Сам лорд и его приближённые оказались грозными противниками — как и подобало ближайшим сторонникам Императора.

Но одолеть Экиана они не могли. Тот, в ком течёт императорская кровь и кого благословляет лунный свет, не остаётся раненым. Ранят его один раз — он исцелится. Нанесут смертельный удар дважды — всё равно восстановится мгновенно. Не существовало никого, кто мог бы победить Экиана.

— Т-ты… значит…!

В свой последний миг лорд Артена смотрел на Экиана в потрясении.

Его ужасали чёрные как смоль волосы, раны, затягивавшиеся в лунном свете, и черты лица, слишком похожие на императорские. Но он умер прежде, чем успел убедиться в своей догадке.

— Уаааааа!

— Вперёд! Вперёд! Вперё-ё-ёд!

Тем временем варвары, привлечённые Алтейоном, уже всей массой рвались к крепости Артена.

Алтейон и впрямь был умён. Недаром Император держал его в узде. Варварскому набегу не требовались ни оправдание, ни повод. Преимущество этого плана заключалось именно в том, что нападение могло быть совершенно беспричинным.

Экиан издали наблюдал за начавшимся вторжением.

Император тоже принадлежал к императорскому роду, а значит, пока находился под лунным светом, умереть не мог. Поэтому Экиану оставалось ждать. Когда взойдёт утреннее солнце, он снова предстанет перед этим человеком.

Перед своим кровным отцом — тем, кто дал начало этой проклятой жизни и глумился над домом Майюс.

Ночь обещала быть долгой. И всю эту долгую ночь Экиан думал только о Джудит.

Он надеялся, что она спокойно ждёт в особняке. Она как никто умела ничего не делать, могла жить мирно, довольствуясь самыми малыми радостями, — и потому он хотел, чтобы она сдержала данное ему обещание.

Элизабет уже держали под контролем. А на случай, если Рон Дейл всё же вздумает выкинуть какую-нибудь глупость, снаружи дежурили его люди. Внутри герцогской резиденции Джудит была в безопасности.

Сколько бы он ни обдумывал это, в плане не оставалось ни единой бреши. Но в этом мире всегда существовали переменные.

И одна из них — любовь к Джудит.

Когда она семнадцатилетней дерзко явилась к нему и заявила, что хочет продать информацию, он и представить не мог, что всё сложится именно так.

«Джудит, пожалуйста, просто оставайся там».

Экиан беззвучно произнёс это, глядя на бескрайние земли Артена. Алтейон пообещал ему этот край.

Даже если Экиан убьёт Императора, официально в записях останется, что тот пал во время варварского набега. Алтейон взойдёт на престол не как мятежник, а как законный наследник, и никто никогда не узнает об этой опасной ночи, которую выдержал Экиан.

Никто не признает его заслуг — но Экиан не жалел. Всё началось как борьба за защиту Джудит, и он был доволен уже тем, что в итоге сможет обеспечить ей безопасный дом.

Джудит сказала, что он нравился ей с юности. Наверняка его положение тоже сыграло в этом свою роль.

Когда другие женщины восхищались им из-за происхождения и титула, это вызывало у него отвращение. Но мысль о том, что юная Джудит чувствовала то же самое, почему-то приносила странное облегчение. Даже самому Экиану пришлось признать: он безнадёжно пропал.

Пусть он не сможет до конца оставаться членом дома Майюс, зато сможет сделать её хозяйкой нового герцогского дома.

«Джудит».

Когда долгая ночь миновала и занялся рассвет, Экиан двинулся вперёд — чтобы отсечь голову своему отцу.

«Мой кровный отец воспользовался мной, а моя кровная мать прокляла меня. С той минуты, как я узнал правду, я хотел исчезнуть из этого мира».

Джудит с родителями не повезло так же. Но если они будут вместе, возможно, им удастся стать хорошими родителями.

«Благодаря тебе мне захотелось прожить в этом мире чуть дольше».

Как прекрасно было бы увидеть детей, похожих на Джудит, бегущих по небольшой крепости.

Бен Майюс, хотя и был его приёмным отцом, стал для него лучшим из отцов. Экиан верил, что тоже сможет стать хорошим отцом — особенно для ребёнка, который появится у них с Джудит.

«Ради этого я отсеку прошлое и унесу всю правду с собой».

С неба начал литься солнечный свет. Экиан стремительно поднялся и сжал рукоять меча.

За ночь он уже устранил все ключевые силы противника. Убить одного мужчину средних лет могло оказаться самой лёгкой частью. Это можно было сделать даже из засады или тайно — особой сложности тут не было.

И всё же Экиан чувствовал: когда всё закончится, в сердце останется глубокая рана. Ведь это означало убить собственного отца.

Но если Джудит будет рядом…

С потемневшим взглядом Экиан шагнул в крепость, где его ждал отец. Стоило подумать, что каждый шаг в конце концов ведёт к Джудит, — и все колебания растаяли, как снег.