Онлайн чтение книги Я притворялась беременной, но мой муж вернулся I Faked a Pregnancy, but My Husband Returned
1 - 76

Экиан слегка вздрогнул.

Так и было: впервые столкнувшись с Джудит после той ночи, он импульсивно подумал: «Не знаю. Надеюсь только, что Джудит всё забудет — она же была пьяна».

Ему не хотелось ни неловкого отказа, ни тягостной атмосферы.

Но после в нём не осталось ничего, кроме разочарования — такого глубокого, что он начисто забыл о тех первых мыслях.

— Я просто сделал вид, что ничего не помню.

Джудит прищурилась.

— Тогда почему вы упрекаете меня за то, что я сделала то же самое?

Если подумать — его доводы и правда звучали слабовато.

— Я лишь поступала так, как хотели вы, — читала обстановку и действовала соответственно, — добавила Джудит с лёгким укором в голосе.

С её стороны это было разумно. С его же — раз «Мастер» был маской, которой рано или поздно предстояло исчезнуть, похоронить тот случай и вовсе казалось единственным логичным выходом.

И всё же — как всегда — стоило ему оказаться рядом с Джудит, и всякая логика вылетала в окно.

«Ах...»

Экиан снова осознал это.

«Джудит живёт рассудком — и именно поэтому мне больно».

Сердце и разум шли вразлад, эмоции метались безудержно, ввергая его в растерянность и досаду. Джудит же оставалась спокойной и последовательной.

Разница в их откликах лишь подчёркивала пропасть между ними.

— Почему вы вечно подстраиваетесь под чужие желания?

— Что?

— У вас ведь тоже были свои чувства. Почему после всего, что случилось, вы действовали так, как хотел я?

— Ах…

— Я твердил себе, что нужно забыть, а внутри всё бунтовало. Я был сам не свой — взбудораженный, взвинченный. Но для вас это было настолько незначительно, что вы без малейших колебаний поступили так, как я хотел?

Джудит глубоко вздохнула, опуская взгляд.

— Это не было незначительно… Просто… я всегда так жила.

— В каком смысле?

— Для родителей я была невидимой дочерью. Для родителей учеников — компетентным педагогом. Для герцогского дома Майюс — прилежной служащей. Поступать так, как велят собственные желания, мне никогда не давалось легко.

Экиан на миг лишился слов.

Если подумать — Джудит всегда была такой.

Она ко всему приспосабливалась. Ко всему подстраивалась. Всё принимала…

Яркая, жизнерадостная, живая — это порой заставляло забыть о её истинной природе. У неё были отчётливые желания, она умела действовать по своей инициативе и говорила, что думает, когда считала нужным. Но в самой глубине оставалась человеком, способным в любой миг разжать руки и уйти.

— Джудит, вы…

Ванная по-прежнему хранила тепло и едва уловимый запах её тела.

— Вы как ребёнок, который счастливо играет с игрушкой, — но стоит кому-то сказать: «Отдай», — вы тут же бросаете её и уходите, ни разу не оглянувшись.

Он пробормотал это — словно в хмельном бреду.

— …Не делайте так.

Экиан медленно опустил её ногу. Затем протянул руку и поддержал Джудит за талию, всё ещё туго обёрнутую полотенцем. Их тела неизбежно прижались друг к другу.

— По крайней мере, со мной — не делайте так. Если хотите чего-то — скажите. Если хотите играть ещё — скажите. Хотя бы раз обернитесь и посмотрите на меня.

— Мастер, вы говорите слишком туманно.

— Чего вы на самом деле хотели?

В голосе Экиана не было требовательности — только искреннее любопытство.

— Скажите. После того поцелуя — чего вы в действительности хотели, когда на следующий день увидели меня?

— ......

— Не пытайтесь угадать, чего хотел я. Скажите, чего хотели вы.

Джудит медленно моргнула зелёными глазами, покоясь в его руках.

Он чувствовал всё: глухие удары её сердца, румянец, поднимающийся к мочкам ушей, тепло влажного после воды тела. У Экиана кружилась голова — казалось, вся кровь разом прихлынула и лишила способности соображать.

Джудит помолчала мгновение.

— Тогда… если я скажу… вы послушаете?

— Всё что угодно.

Экиан ответил не раздумывая.

— Я хочу, чтобы вы были ребёнком рядом со мной.

— ......

— Потому что я дам вам всё, что вы захотите.

В глазах Джудит заблестела тонкая пелена слёз. Она медленно, глубоко вздохнула и заговорила:

— Честно говоря, я хотела, чтобы вы не делали вид, что ничего не было.

Сердце Экиана тяжело ухнуло вниз.

— Я хотела поговорить с вами. Конечно, сейчас я по закону — жена Экиана Майюса, но в конце концов мы разведёмся. Этот брак изначально не был настоящим… Я просто хотела спросить: та ночь и вправду была ошибкой? Потому что спросить больше не у кого.

— Это никогда не было ошибкой. Я говорю с полной уверенностью: вам не за что винить себя.

— И если это правда…

Дыхание Джудит перехватило, а затем совсем тихо — почти шёпотом — она добавила:

— Я хотела попробовать ещё раз. На трезвую голову.

Экиана словно ударило по голове.

— Та ночь… была очень хорошей. Я хотела понять: это из-за алкоголя или нет? И ещё…

Голосом, таявшим почти в тишине, она прошептала:

— На самом деле… ты мне нравишься.

Вот, наверное, что чувствуешь, когда реальность становится нереальной. Джудит подняла руку и коснулась его маски.

— Я ничего о тебе не знаю. Но всё равно.

Экиан не находил слов.

Джудит торопливо продолжила:

— Я не хочу слышать твой ответ. Не сейчас. Но если ты правда имел в виду то, что сказал, — что дашь мне всё, чего я захочу…

Пальцы, касавшиеся маски, скользнули ниже и развязали его шейный платок. Затем она повязала его себе на глаза.

Совсем как в ту ночь, которую он прокручивал в памяти снова и снова.

— Можно ещё раз? Не для того, чтобы унять боль, а просто… как тогда.

Ничего не видя под повязкой, она потянулась и сняла с него маску. Экиан не противился. Не противился и тогда.

Глядя на её дрожащее дыхание и поднимающуюся грудь, он чувствовал, что сходит с ума.

— Позвольте кое-что исправить с той ночи, — произнёс он низким голосом.

— Исправить?

— Поцелуи на самом деле не заглушают боль. В ту ночь… боль не ушла.

— Что? Правда?

— Напротив — ваши поцелуи сделали её только острее. Было больно.

Губы Джудит приоткрылись от удивления. Экиан стремительно подхватил её на руки.

— И всё равно мне это нравилось.

Не опуская её, он вышел из ванной в небольшую комнату и торопливо опустил Джудит на кровать.

А затем без малейших колебаний прижался губами к её губам. Жар, настойчивый и одновременно нежный, накрыл их — тела слились в глубоком, захватывающем поцелуе.

Когда дыхание Джудит стало прерывистым, он наконец отстранился и прошептал у самых её губ:

— В ту ночь я целовал вас не для того, чтобы унять боль.

Джудит, обнимая его за шею, тихо спросила:

— Тогда… тебе сейчас больно?

— …Ужасно.

— Тогда сегодня…

Полотенце соскользнуло.

— Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Руки Экиана, упиравшиеся в плечи Джудит, напряглись — на предплечьях проступили вены.

— Я хочу обладать тобой. Хочу играть с тобой снова и снова. — Джудит глубоко вздохнула и прошептала едва слышно: — Я думала, ты только мой, но сегодня, на садовой вечеринке, ты будто принадлежал всем остальным. Ты казался человеком, способным очаровать кого угодно, — и я поняла, что знаю лишь крохотную часть тебя… И всё равно среди них всех я чувствовала себя самой ничтожной.

— Это не так. Единственная, кого я там видел, — это вы.

— Я никогда раньше не говорила ничего подобного, но… мне хотелось завладеть теми крупицами тебя, которые неизвестны больше никому.

Джудит произнесла это спокойно, а затем, вдохнув поглубже, осторожно спросила:

— Это и называется — быть эгоисткой?

— …Да.

В голосе Экиана прозвучала безошибочная нежность — а затем он снова накрыл её губы своими.

Вслед за полотенцем одежда начала соскальзывать на пол — вещь за вещью.