В поведении Экиана было что-то странное. Джудит наверняка тоже это чувствовала.

Но, зная её характер, Хад предполагал: она, скорее всего, не спросила лишь потому, что Экиан сам не заговорил об этом.

Возможно, причина, по которой она не приняла его сразу, заключалась не в том, что он когда-то обманывал её, а в том странном ощущении неправильности, которое исходило от него сейчас.

Хад ещё долго стоял, словно оцепенев, и смотрел на пустой вход.

После публичного объявления о смерти Императора поместье лорда стали открыто называть поместьем великого герцога.

Потому что Экиан начал вести себя так, словно был его законным хозяином.

Вернувшись в это поместье, он получил доклад от подчинённого с мрачным лицом.

— Элизабет Дейл села на грузовую повозку, направляющуюся во владения Артена.

— …Кто-то с ней?

— Нет. Рон Дейл и Петро Дейл остались дома.

По правде говоря, Элизабет была не более чем провинциалкой, не имевшей ничего ценного.

Но, почувствовав в ней нечто тревожно-зловещее, Экиан всё это время держал за ней наблюдение.

То, что эта женщина была родной матерью Джудит, вызывало в нём глубокое внутреннее противоречие.

Он хотел немедленно устранить её — и в то же время чувствовал, что не может.

Пока Джудит жила в столице, был случай, когда она резко сорвалась на него.

Позже он узнал: вид Изабеллы и маркизы Содэн, ищущих своего сына, заставил её упасть духом и вспомнить о собственной родной матери.

Это привело к их первой настоящей ссоре. Даже сама Джудит позже, в карете по пути к Святыне Последней Жрицы, признала, что слишком остро отреагировала.

«Честно говоря, у меня тоже бывали моменты болезненной чувствительности…»

Значит, родная мать всё ещё оставалась незаживающей занозой в сердце Джудит.

«И всё же она не может просто жить тихо.»

Зачем эта женщина теперь едет в Артен?

«Даже Император не знал, что Джудит в Артене. Простая простолюдинка вроде Элизабет никак не могла сама до этого додуматься.»

Не похоже было, что она едет причинить Джудит вред. Будь это её целью, женщина средних лет не отправилась бы в путь одна.

«Тогда… она могла догадаться, кто я?»

Такая степень рассуждения была возможна. Сходство с Императором, внезапное появление великого герцога, его действия ради защиты Джудит — подсказки были.

«Значит, она едет встретиться со мной?»

В любом случае для Экиана это не было хорошей новостью.

Встретившись с Элизабет лично, он почувствовал: она может оказаться куда хлопотнее, чем казалась.

«Эта женщина в конце концов всё равно…»

Тем временем все приказы Экиана исполнялись без помех.

Он сделал вид, будто тела Императора и лорда только что обнаружили, начал подготовку к похоронам лорда и отправил останки Императора в столицу.

Вскоре должны были состояться государственные похороны, и Артен официально стал бы великим герцогством.

Прежний лорд, повсюду следовавший за Императором, пренебрегал владениями — и это сыграло Экиану на руку.

Хотя он пока занялся только срочными делами, у жителей почти не было жалоб.

Во многом благодаря приказу всем его рыцарям и сопровождающим обращаться с горожанами вежливо общественное беспокойство утихло буквально за полдня после его прибытия.

Если не считать одной жалобы на «чудака в маске, портящего внешний вид города», серьёзных проблем не возникло.

— Кроме того… что касается варваров. Следственные группы вернулись. Вот их отчёты.

Экиан привёл сюда всех своих подчинённых.

И тех, кто работал на него через Серую информационную гильдию, и тех, кто оставался верен ему в поместье Майюс, несмотря на пять лет его отсутствия.

Обе группы были куда способнее рыцарей, некогда служивших лорду Артена.

Хотя последний варварский набег был организован Алтейоном, на самом деле рядом с Артеном и правда кочевало множество варварских племён.

Экиан приказал расследовать и это.

Он полагал, что частые набеги снижают качество жизни жителей.

Даже Алтейон однажды говорил, что быстрое решение проблемы варваров поможет Экиану стремительно утвердиться в регионе как законному господину.

«Будет неприятно, если в это время другие варварские племена нападут на беззащитные владения. Хотя, разумеется, если ты отразишь такие нападения, тебе будет ещё проще закрепиться в Артене…»

Экиан холодным взглядом читал отчёт.

Подчинённый осторожно заговорил:

— Итак, вывод таков… Похоже, прежний лорд Артена намеренно оставлял варваров без должного пресечения. Чтобы жители постоянно тревожились и послушнее выполняли приказы.

Это объясняло всё.

Частые эвакуации, после которых лорд являлся с рыцарями и отгонял варваров, естественным образом заставляли людей думать: «Нам нужен лорд».

Кроме того, под предлогом угрозы варваров было проще поднимать налоги и присваивать часть военных средств.

Собранные таким образом деньги уходили на то, чтобы сохранять благоволение Императора.

Когда смерть маячила перед людьми едва ли не каждый день, у них не оставалось ни времени, ни сил думать об образовании или саморазвитии.

В результате они так и не научились искать решения в гневе или логично возражать против несправедливости.

Возможно, поэтому, даже когда объявили о смерти лорда и устроили похороны, жители почти не проявили скорби.

А поскольку у него не осталось семьи, похороны вышли ещё тише.

— Значит, в итоге угроза была не такой уж серьёзной.

— Да. Если действовать как следует, покорить их будет нетрудно. Однако варвары, не особо разбирающиеся ни в небе, ни в земле, похоже, готовят набег, прослышав о смерти лорда.

Они не понимали, что великий герцог, пришедший на смену лорду, станет тем, кто выроет им могилу.

«Его Высочество кронпринц был прав. Он говорил, что оставшиеся варвары доставят неприятности, решив напасть на владения, лишённые защиты.»

Решимость Экиана оставалась прежней: сокрушить их полностью и объявить владения безопасными.

Но появилась новая переменная.

Элизабет.

«Чем ярче сияет жизнь Джудит, тем сильнее эта женщина цепляется за её тень.»

Тем более нельзя позволить Джудит встретиться с Элизабет — особенно сейчас, когда она носит ребёнка…

«Я хочу сделать её великой герцогиней прямо сейчас.»

Честно говоря, насильно усадить Джудит на место великой герцогини было бы нетрудно.

Зная её характер, если бы Экиан настоял, она, скорее всего, согласилась бы — ради ребёнка.

Она была человеком, который в целом принимал всё.

Если он заявит, что не может оставить ребёнка в нынешнем положении, и потребует своей законной доли как отец, Джудит наверняка будет глубоко разочарована, но всё равно согласится.

Разумеется, его главным приоритетом было не поступать с Джудит так.

Но существовала проблема.

«Если я сделаю её великой герцогиней без всякой подготовки, неизвестно, чего Элизабет может от неё потребовать.»

Без сомнений, прикрываясь словом «семья», та поставит Джудит в крайне тяжёлое положение.

Пусть она была матерью, бросившей собственного ребёнка, людям всё равно будет неприятно видеть, как великая герцогиня прогоняет с порога родную мать. А Экиан знал: Элизабет именно из тех женщин, кто сумеет мастерски воспользоваться подобными чувствами.

«Я больше не могу оставлять её без присмотра.»

Острый взгляд Экиана сузился.

«Даже если она родная мать Джудит, я больше не позволю ей свободно разгуливать.»

Эта женщина должна была заплатить за свои преступления.

Значит, ему следовало воспользоваться нынешней ситуацией.

Мысли стремительно понеслись, ища способ разобраться с ней так, чтобы это не коснулось Джудит.

«Тогда нужно расставить ловушку. А значит, мне придётся на время покинуть владения…»

Как и говорилось в предыдущем докладе, у него была законная причина это сделать.