Когда Рон закричал, ребёнок заплакал ещё громче.

В последнее время муж часто уходил из лавки и подолгу где-то пропадал. Похоже, он всё ездил в какой-то большой город, а Элизабет тем временем приходилось одной присматривать и за лавкой, и за ребёнком. Она вымоталась до предела.

— Да кто тебе позволил повышать голос на малыша?

Элизабет сорвалась на него, глаза вспыхнули яростью.

— Что это за манеры — уходить куда-то, не сказав ни слова? Где ты вообще был?

Как бы сильно она ни любила сына, рождённого от Рона, растить ребёнка без няни — не так, как когда-то Джудит, — оказалось куда тяжелее.

Неудивительно, что слова её звучали резко.

А хуже всего было то, что несколько дней назад к ним приходили люди кронпринца и устроили допрос.

Они даже толком ничего не объяснили. Просто выслушали всё, что произошло с Роном и Элизабет, посмотрели на них как на грязь и ушли.

На самом деле люди Алтейона не стали заходить дальше лишь потому, что Рон и Элизабет всё ещё считались семьёй Джудит.

Теперь, когда Джудит исчезла, они не могли безрассудно трогать её родную мать и младшего брата по матери, не зная, чего бы пожелала сама Джудит.

Однако, поняв, что для Джудит эти люди ничего не значат, визитёры не стали делиться с ними сведениями о происходящем.

И потому для Рона и Элизабет, ничего не знавших, всё давило невыносимой неизвестностью.

О самовольных действиях Рона Элизабет узнала только после допроса, устроенного людьми кронпринца.

Она закатила истерику, крича: «Тот человек сказал просто подождать один месяц!» — но Рон даже не сделал вид, что слушает.

Он лишь огрызнулся:

— Так мы просто выбросим шанс стать дворянами?

— Приди в себя. Ты не видел, как нас допрашивали люди кронпринца? Всё кончено. Брось это.

На слова Элизабет Рон уставился на неё свирепым взглядом и крикнул:

— Я не брошу. Как я могу вот так всё бросить?

— И что мы ещё можем сделать?

— Нужно выяснить, что происходит! Императорский дом явно замешан!

— Тогда куда именно ты всё это время ходил?

Рон бросил сквозь зубы:

— В столицу. Пытался что-нибудь разузнать.

Затем фыркнул и добавил:

— Ах да, насчёт твоей дочери. Она в итоге развелась.

Глаза Элизабет расширились.

— Что? Развелась? Джудит развелась?

— По столице повсюду слухи. Она потеряла ребёнка, и они с мужем развелись.

Рон пожал плечами и продолжил:

— И это ещё не всё. Экиан Майюс получил от кронпринца императорскую фамилию и стал великим герцогом. Оказалось, он сын Императора.

В такие отдалённые края, как их, новости доходили плохо, и Элизабет услышала об этом впервые.

— Император пропал во владениях Артена, и потому Экиан Майюс, теперь уже великий герцог, отправился туда его искать.

Разумеется, Рон всё ещё оставался простолюдином.

Он слышал это не из официального источника, а собрал по крупицам разрозненные столичные слухи. Поэтому в его рассказе встречались хронологические несостыковки.

— Видимо, он и правда не хотел жениться на Джудит. Посмотрим правде в глаза: такая, как она, не может стать великой герцогиней. Жена молодого герцога и супруга члена императорской семьи — это совершенно разные уровни.

После этих слов Элизабет на мгновение задумалась, а затем вдруг поднялась с решительным видом.

— Рон, нам немедленно нужно ехать в Артен.

Мысли Элизабет стремительно понеслись вперёд.

— Кажется, я поняла, кто был тот мужчина, который приходил ко мне. И как он мог пользоваться императорским магическим артефактом. Это был великий герцог!

Она уже не обращала внимания на Петро, надрывавшегося от плача.

— Великий герцог метил на трон, но боялся, что Джудит устроит скандал. Поэтому он велел нам подождать один месяц — пока она не покинет семью Майюс и развод не будет оформлен!

— П-подожди, Элизабет, о чём ты говоришь?

— Но они ведь уже развелись, верно? Значит, у того мужчины больше нет причин следить за нами! И связи Джудит с семьёй Майюс тоже оборвались, разве нет?

Глаза Элизабет блеснули влажной надеждой.

— Но обещание Его Величества всё ещё в силе. Раз уж так вышло, отправимся прямо к великому герцогу и снова получим его разрешение действовать.

Увидев уверенное лицо Элизабет, Рон тоже оживился.

Титул правителя для его сына — то, от чего он никак не мог отказаться, — снова показался досягаемым.

— Н-но… Джудит разве так просто отступит? Однажды ей уже удалось соблазнить молодого герцога. А если она снова попробует тот же приём?

— Поэтому нам и нужно сначала проверить обстановку! Даже если всё так, для нас это не обязательно плохо. Мы точно сможем этим воспользоваться.

Элизабет говорила с нарастающим жаром:

— К тому же я знаю слабости Джудит лучше тебя, разве нет? Честно говоря, та затея с баронессой Оллан была слишком неуклюжей.

Элизабет самодовольно продолжила:

— На самом деле её настоящая слабость…

Её зелёные глаза медленно изогнулись.

— Это я.

Голос Элизабет стал мрачным.

— Ради моей любви Джудит сделала бы что угодно. Она так боялась услышать от меня хоть одно резкое слово, что даже не смогла ничего сказать, когда я сбежала и бросила её.

Внутри Экиана всё начало гореть.

Скрыв своё присутствие, он проследил за детьми и стал ждать у школьных ворот. Когда Хад выехал на велосипеде, Экиан снова двинулся следом.

Поначалу его разрывало надвое.

Одна половина надеялась, что, если он проследит за Хадом, тот приведёт его к Джудит. Другая молила, чтобы её там не оказалось — сколько бы он за ним ни шёл.

Но, услышав, как Хад переговаривается с горожанами, почувствовал: сердце окончательно качнулось в одну сторону.

— Ах, вы так одиноко выглядите, когда идёте один! В следующий раз обязательно приходите с госпожой Ют!

— Вы ведь всё время вместе, правда? Госпожа Ют сегодня нехорошо себя чувствует? Передайте ей привет. Скажите, что мы волнуемся.

Женщина по имени Ют, которая жила с Хадом и всегда была рядом с ним.

Имя не совпадало с «Джудит» — но что та воспользовалась вымышленным именем, было очевидно.

— Гулять вместе, покупать всякие вещи… Вот оно, счастье. Правда? Такой и должна быть жизнь молодой пары. Когда живёшь так, какое дело до лордов или королей, верно?

Именно о такой жизни мечтал Экиан.

Именно о ней он думал всю дорогу сюда.

Он хотел жить так с Джудит. Такая жизнь казалась ему куда ценнее сверкающего титула великого герцога.

Но неужели Хад с Джудит уже живут именно такой жизнью?

От одной мысли его замутило. Во рту пересохло, а нервы, и без того измотанные бессонными ночами, натянулись до предела.

Голову расколола боль, сердце тревожно забилось.

Пожалуйста.

Экиан перевёл дыхание.

«Пожалуйста, пусть это окажется неправдой. Пожалуйста…»

Похоже, они даже жили под одной крышей. Если они каждый день проводили вместе, возвращались домой в одно и то же время, делили трапезы…

А Джудит была беременна.

Пусть прежде она и не воспринимала Хада как мужчину — но если он всё это время оставался рядом, заботился о ней в самый уязвимый момент, нельзя было исключить, что в ней проснулись чувства.

Скрывая своё присутствие, Экиан продолжал следовать за велосипедом Хада.

Тот сильно нажимал на педали, а затем остановился перед цветочной лавкой.

— Простите.

Помедлив мгновение, он обратился к девушке-цветочнице:

— Эти розы очень красивые. Сколько они стоят?

— Это подарок для госпожи Ют? Правильное решение!

Цветочница широко улыбнулась; было ясно, что она их узнала.

Заворачивая цветы, она склонила голову набок.

— Но что у вас с лицом? Какой-то вы кислый.

— Нет, просто… у меня затылок покалывает. Почему-то дурное предчувствие.