1 - 79
— Скверно.
Взгляд Миллера устремился куда-то. В глубину кабинета, на наглухо закрытую дверь.
За ней располагалось личное пространство, которое недавно получивший повышение Тео получил в своё распоряжение. Но ни толстые бетонные стены, ни плотно прикрытая дверь не сдерживали стужу, сочившуюся изнутри.
Хотя нет. Вопреки тому, что все так настороженно ходят на цыпочках, сам он за стеной был совершенно невозмутим. От еды отказался, но в оперативном совещании участвовал, и работа шла без сбоев. Если не считать того, что на совещании он не мог сосредоточиться, сломал ни много ни мало восемь целых ручек да непонятно отчего вздыхал, — в остальном всё было как обычно.
Ну и любовь, чудит человек по-чёрному.
Внезапно вспомнились слова, которые Гувер любил повторять как присказку. Втайне романтичный Гувер, когда у него с возлюбленной всё было ладно или когда его собственный роман шёл гладко, гадал о будущем Тео. Дескать, Тео встретит суженую, единственную свою, и с первого же романа дойдёт до самой свадьбы.
Какая, к чёрту, любовь. Миллер думал иначе. Если Тео и женится на ком-то, то, по его прикидкам, найдёт ту, что упрочит его положение в обществе, и заключит брак по расчёту, по необходимости. Хотя вероятность мала. «Фикс Форд» был для него не настолько значимой штукой, чтобы ради неё идти на неудобство и ставить на кон собственную жизнь.
А ведь было время, когда смыслом его жизни был «Фикс Форд». Но как только всё завершилось и «Фикс Форд» оказался у него в руках, он будто по волшебству утратил к нему интерес.
Так что вероятнее уж, что он сровняет этот город с землёй новым оружием, которое разрабатывают в «Фикс Форде». Если управляемая ракета, разносящая бронемашину всего тремя залпами, попадёт в продажу и уйдёт к организациям, город обратится в сущий ад кромешный.
Пока Гувер размышлял о его жизни и женитьбе, Миллер думал о будущем этого города. Взять хотя бы то, как он втянул Райли.
«Нашли записи камер наблюдения с западного побережья. Похоже, наведывалась в дом Блэка».
«Блэк? А, киллер».
«Да. Сама, похоже, не действовала — поручила заказ».
«Хитро придумала. Прелесть».
Он выглядел до того довольным, как родитель, заставший первые шаги ребёнка, но даже теперь Миллер не мог отбросить подозрений. «Бернард», конечно, противник непростой. Но если цель — просто устранить исследователя, эффективнее было бы спустить с поводка ударную группу VCI. А он вместо этого затеял несвойственное себе и тянул время.
Благодаря этому объявивший о мести «Бернард» перебаламутил всевозможные организации и перевернул город вверх дном, и пропасть между группировками сделалась лишь глубже. Безупречная подготовка почвы. Ведь организации, осатаневшие от желания развалить соперников, охотно раскошелятся и скупят новое оружие.
«Странно, однако. Просто заказ делала — а чего так зачастила? Хозяйство, что ли, завела».
В отличие от слов, брошенных будто бы шутки ради, зрачки отливали стылым блеском. Будто, заведи она и впрямь хозяйство, он растерзает её в клочья.
«Этот ублюдок что, смазлив?»
«…А? Вы про Блэка?»
«Она на мужицкие рожи падкая».
Какое ему дело, на чьи рожи или тела она падка, — непонятно. Но, удостоверившись, что у Блэка смазливое лицо, он явно был не в духе. А после того как тем вечером Гувер прислал фотографии с маршрутом Райли — и того пуще. На фото она стояла лицом к лицу с мужчиной, ещё более смазливым, чем Блэк, и улыбалась.
Что-то тут неладно — мысль такая была, но цель его по-прежнему оставалась в тумане. То ли он от скуки затеял всё это, то ли хотел заработать, продавая оружие, то ли метил в досрочное повышение за заслуги в подавлении группировок, то ли всё разом.
«„Ред Уин“ зашевелились».
«А она?»
«Возвращается домой из тира».
И только когда на поверхность всплыло «похищение Райли», цель его проступила отчётливо. Может статься, цель, которую и сам Тео не сознавал.
Донесения о подозрительной возне «Ред Уин» поступили заранее, что устроят лишившиеся босса бандиты — было ясно как день, и хотя именно на это он и рассчитывал, подбрасывая Райли как наживку, заволновался он сверх всякой меры.
«Блядь, и впрямь ни хера не слушается».
Звонок, который и сам Миллер не больно-то хотел бы получить. А он, будто готов был раздавить телефон, не дозваниваясь, метался не находя себе места.
Странно. На восемь десятых сегодняшнего Раньери из внебрачного сына трущоб слепило терпение. Он был умелым хищником. Из тех, кто ради цели охотно пригнётся и дождётся своего часа.
«Поставить блокпосты и перекрыть дороги, что ведут за город, в первую очередь».
Будто похитили не подставную, слепленную по нужде, а настоящую возлюбленную — он бесился как одержимый. Что и говорить, непривычное зрелище.
«С ума сойти».
И выражение лица, с каким он смотрел на Райли, выходящую из Хэм-стрит на своих двоих, тоже было непривычным. То яркое чувство, что распускалось, как раскрывается цветок в полном цвету, — это, несомненно, была любовь.
«Тогда-то его и переклинило, говорю же. Уложила всех похитителей и выходит сама — много ли таких диковинных баб. Бля, не спались мы на слежке — я бы по своей части всё уладил. Криво всё вышло».
Гувер скрежетал зубами — мол, как смеет такая преступница стать возлюбленной Тео, не бывать этому никогда, всему виной тот день, — но Миллер думал иначе. Не в тот день всё началось. Просто событие того дня стало запалом и подвело его к осознанию.
«Бежать — так бежала бы раньше. Чего сейчас-то».
С его сетованиями над Райли, что позднее сбежала в Аль-Джихару, Миллер отчасти соглашался. Процесс — дотошно перерыть записи камер и выследить её — мало чем отличался бы, но, установи он только её маршрут, может статься, и отпустил бы с лёгкой душой: «Пусть погуляет».
Но мужчина, в котором проснулась первая любовь, не имеет досуга на лёгкую душу. Ни рассудка, ни терпения, ни середины.
С виду кажется, будто Райли, имевшая несчастье попасться ему, всё время пляшет под его дудку, но на деле плясал-то Тео. От пустяковой фразы, от крошечного жеста он слишком легко рушился, и чувства его метались, как на американских горках.
Бывают дни, как сегодня, когда он леденеет; а бывают, что он размякает, тает, как по весне; а в иные дни, как переменчивая погода, случается и то и другое.
День его повышения, он же день побега Райли, был как раз таким. В тот день Тео с самого утра был не в себе. На повышение ему было плевать: раз пятьдесят глянул на часы, раз сто — на телефон и только вздыхал непонятно о чём. Нет, вздохи были не беспричинны. Ведь Райли болела.
♥Поздравляем Тео с повышением♥ Любимая наша, позаботьтесь о нём.
«Что за прелесть такая. Блядь, до чего же мило».
И только обнаружив в углу кабинета груду коробок шоколада, он наконец улыбнулся. В тот день Миллер впервые узнал, что он вообще способен над кем-то умиляться.
Но мир был недолог. Ушедший с работы раньше обычного Тео ровно через час вернулся в кабинет. Источая зловещую атмосферу, при которой сам собой представлялся страж преисподней.
Если отсутствие Райли превращает его в бога смерти, то нелепые подарки изрядно поднимают ему настроение. Так было с шоколадом, так было и с кошмарной корзиной цветов, что стояла в гостиной его дома.
«Уродство сотворила. Все цветы, на хрен, изуродовала».
Вопреки язвительной оценке, в изогнутых полумесяцами глазах было полно нежности. Райли, наверное, и не догадывается, до чего снисходительным делают его сохранённые навечно — чтобы не вяли, не портились — корзина цветов и шоколад.
Да только что с того.
Перед расставанием ни цветы, ни шоколад ни на что не годны. Снова покосившись на закрытую дверь, Миллер испустил какой уже по счёту вздох — и вот тогда-то.
Ноа Форд
(фото)
Слыхал, у тебя сегодня случилось кое-что забавное?
Сообщение от Ноа — единоутробного брата Тео, ещё одного внебрачного сына его отца Джона Форда, того самого, кого он усадил управляющим «Фикс Форда». На фото была та самая лента, в которую Миллер только что заглядывал, а поверх короткого сообщения мерещилось ухмыляющееся лицо Ноа.
Тот ещё пройдоха. Не сочтя нужным отвечать, Миллер перевернул телефон экраном вниз — и в тот же миг аппарат снова завибрировал.
Ноа Форд
Слыхал, велел скупить острова в окрестностях Бейсайда.
Это связано с тем, что Разносчица Пиццы тебя бросила?
