1 - 122
Если эспер S-ранга, которого с таким трудом заполучили, окажется в таком состоянии, что ни разумом, ни телом не сможет входить в Гейты…
Директор Центра резко замотал головой, будто не мог такого допустить. Потому-то задание могло и провалиться, но Центр проваливаться права не имел.
— Героев ведь всё равно делают, — бесстрастно продолжал директор Центра.
Людям было известно лишь одно: открылся сверхкрупный Гейт, худший за всю историю, и на него бросили все главные силы Центра. Но после того как координаты были утеряны, сообщения прекратились, а дальнейшие сведения строго засекретили.
Два месяца, пока о Гейте ничего не было слышно, Центр не потратил впустую. Он шаг за шагом выстраивал схему: как замять дело, которое уже клонилось к провалу зачистки, и что подать в новостях взамен.
Чтобы придавить прессу и вывернуть общественное мнение, хватало политического веса Центра и толики силы. Оставалось решить, кого из двоих вернувшихся живыми выставить лицом, чтобы заполнить этот пробел.
— Оформили так: юный мальчик в одиночку истребил чудовищ в Гейте и вернулся живым… А погибших в ближайшие полгода будем по одному-двое вписывать в другие происшествия с Гейтами и по очереди давать некрологи.
На лицо директора Центра легла густая тень.
— В наш век бедствий от Гейтов нужна сильная надежда. Так что… для начала верните ему мышечную силу. Прежний До Гук Ён был строптивым, но нынешний До Гук Ён ведь целиком в руках Центра, не так ли? Будем учить его с нуля. Вырастим из него заново идеального эспера — и всё.
Директор Центра перевёл взгляд на больничную койку, и лечащий врач, проследив за ним, тоже посмотрел на До Гук Ёна.
Мальчик, не понимая, какой заговор плетут у него на глазах взрослые, неподвижно сидел на койке.
Не зная даже, что именно потерял, — бесчувственный, опустошённый. С лицом, как у статуи, из которой вынули душу.
— Нам… этот мальчик слишком уж нужен, понимаете.
С того дня люди в Центре, чтобы не тревожить мальчика, ни разу не заводили разговор о «единственной семье» До Гук Ёна. Так появилось табу, которое хранили, как служебную тайну.
* * *
«Ребёнок, положивший конец бедствию… Самый юный S-ранг страны — рождение нового героя Республики Корея!»
«Вестник Центра», xx.x.2005, новости о Гейтах
«До конца защищал товарищей… 12-летний мальчик положил конец двухмесячному бедствию!»
«Идейли», xx.x.2005, новости о Гейтах
«Мальчик, спасший товарищей даже в отчаянии. Появление самого юного S-ранга „всколыхнуло“ страну»
«Кукпан ильбо», xx.x.2005, новости о Гейтах
«Чудесное спасение из худшего Гейта… Ряды Республики Корея пополнил новый S-ранг»
«Сеульская экономическая газета», xx.x.2005, новости о Гейтах
«Юный эспер, остановивший бедствие… Новый поворотный момент в борьбе с бедствиями»
«Гайдпост», xx.x.2005, новости о Гейтах
— Не смеши меня!.. Моя сестра, где моя сестра?! Почему ты один, как трус, всё забыл и вернулся?! Что ты сделал с моей сестрой?!
До Гук Ён шёл по больничному коридору, когда кто-то вдруг толкнул его в грудь, и он так и растянулся на полу. Спина с размаху шлёпнулась о холодный пол. Мун Га Гён взобралась на него сверху и обеими руками схватила мальчика за грудки.
А это ещё что?
Искажённое до предела лицо нависло прямо у него перед носом. Надо же, человеческое лицо может так сморщиться.
Пока он лишь безучастно смотрел на неё, на него обрушился надорванный крик.
— Ты хоть знаешь… что сейчас творится снаружи? К нам домой всё время приходят какие-то странные люди… Приходят и говорят, что основные силы Центра все погибли… что не хватает гайдов высокого ранга… И поэтому всё ходят к нам домой и говорят, что будут меня проверять!..
— …
— Почему моя сестра умерла? Пусть все говорят, что нет, — я знаю. Она же точно пошла туда вместе с тобой! Сестра сама мне так сказала накануне сбора! Так почему ты вернулся живой, а моей сестры нет?!
Подбежавшие охранники силой оттащили рыдающую Мун Га Гён. Её маленькое тело волокли по полу, а девочка отчаянно упиралась и тянула руки к До Гук Ёну. Ногти скребли по полу, и по коридору протяжно разносился охрипший, надтреснутый крик.
— Я не хочу умирать. Не хочу умирать, как сестра. Не хочу становиться каким-то гайдом, ни за что!..
До Гук Ён смотрел на эти отчаянные метания ничего не понимающими глазами и медленно поднялся, только когда крик девочки затих вдали.
Куда я шёл?
Мальчик застыл посреди опустевшего коридора. И даже когда много позже подбежала запыхавшаяся медсестра, взяла его за руку и повела обратно, он так и не вспомнил, куда собирался идти.
— Когда не приходят ни мысли, ни слова, просто улыбайся.
Примерно с тех пор Чан Сын Тхэк, к тому времени повышенный в должности, взял мальчика целиком на себя и стал распоряжаться всем его бытом.
Следуя указанию просто улыбаться, когда не находится слов или в голове темнеет, мальчик всякий раз, как не хотел раскрывать рта, приподнимал уголки губ. И тогда со всех сторон сверкали вспышки, а щелчки затворов обрушивались водопадом.
Вокруг До Гук Ёна было полным-полно помощников. Медсёстры и врачи, те, кто одевал ни на что не способного мальчика и следил, чтобы он поел. И даже те, кто обслуживал оружие, готовил учебные пособия, убирал его личный тренировочный зал.
Мальчика бросали в Гейты по всей стране, и он испепелял убийц. Стоило ему оказаться там, где кишели люди, как всё тело деревенело, но едва он ступал внутрь Гейта, как носился, как пламя, вырвавшееся на волю.
Всё-таки здесь лучше всего.
Ему претило даже перекинуться с кем-то словом или толкаться бок о бок, так в конце концов и появилась «Зачистка» — отряд, действующий в одиночку.
Сырые тёмные норы, трясины, кишащие убийцами-насекомыми, что выгрызают плоть, споровые поля, где колониями разрастались убийцы-растения, пожирающие внутренности, и даже Гейты — пещерные лабиринты, где стены медленно сдвигаются и давят человека в лепёшку.
Попадалась тварь, которую не брал огонь, — он пинком в челюсть опрокидывал её и вспарывал брюхо; тех, что наваливались стаей, сносил, превращая в море огня весь проход.
Если на кожу брызгал яд и она вздувалась пузырями, он кое-как смахивал его тыльной стороной ладони. Если сломанное ребро кололо изнутри, он продолжал бежать. Порой, чтобы спасти отрезанных от своих эсперов, он прочёсывал самые гиблые места.
Истреблять убийц, пробивать дорогу, находить и крушить ядро Гейта. В этом была вся жизнь. Наверное, только поэтому он и был жив.
— …
В дни, когда он вот так выжимал мощность до предела, из хватающего воздух рта комьями вырывалась чёрная копоть. Когда он, разнеся всё подряд, возвращался к себе и закрывал дверь, комнату заполняли запах гари и белёсый дым.
Он не знал ни что такое времена года, ни как они сменяются. Сколько мне сейчас… лет-то? До Гук Ён равнодушно сжал в кулак ладонь, выросшую почти на полпяди.
С каждым боем, с каждым убийством всё тело понемногу немеет, как неживое. Лучше бы уж так стереться до конца и перетечь к тебе…
А «ты» — это кто?
До Гук Ён склонил голову набок и нахмурился. Как он ни нащупывал, дальше ничего не шло. Лишь ощущение, что он навсегда что-то потерял, кололо изнутри грудь, как заноза.
Если думать дальше, становилось только не по себе. Всё равно… ни семьи, ни дома, куда можно вернуться, у меня ведь нет.
Мальчик и сегодня еле уснул, а когда взвыла тревога о Гейте, открыл глаза первым.
Куда лежал путь — неважно. Истреблять убийц, пробивать дорогу, крушить ядро. Только ради этого он и дышал.
— Как это — гайдинг, похоже, не действует?
Получив доклад, директор Центра и руководство разом ворвались в кабинет обследования. До Гук Ён, которого в один миг обступила толпа, никак особенно не отреагировал.
Он лишь рассеянно смотрел на гроздья электродов-датчиков, облепивших предплечья, а потом медленно поднял взгляд на потолочные лампы. Пока световой ореол расплывался в зрачках, мальчик, сам того не замечая, перебирал времена года — весна, лето, осень… — и снова оказывался у весны.
Весна — трещины в бетоне. Лето под водой — то, что плыло, колыхаясь, осень — ярко-жёлтые плоды.
Зима… зима — это твоё тепло.
До Гук Ён моргал, следя за выцветшими остаточными образами, что блуждали в голове.
— Это может быть побочным эффектом необратимого повреждения, полученного тогда, в том Гейте… — помрачнев, заговорил лечащий врач.
— Что это значит?! До Гук Ён отказывается от гайдинга или его тело не может его принять?!
— Точная причина неизвестна, но, похоже, гайдинг на него просто не действует. Обычно такие симптомы бывают у эсперов, прошедших запечатление, поэтому мы отдельно провели проверку на запечатление, но это не реакция запечатления.
— …
— Если на свете бывают чудеса, может, и найдётся гайд, который подойдёт ему как нельзя лучше… но, думаю, вам стоит подготовиться. На данный момент гайдинг на него не действует вовсе.
Руководители, только что гудевшие, один за другим замолкли, и в кабинете повисла ледяная тишина.
— К счастью, мощность у него от природы стабильная, а усталость накапливается медленно, так что предел довольно высок. По оценкам, лет десять он продержится, но…
Лечащий врач низко опустил голову.
— Если вы рассчитываете на десять лет и больше… большой срыв непременно случится. А срыв S-ранга, скорее всего, окажется не по силам ни одной из существующих систем реагирования… Так или иначе, вам нужно… готовиться.
От этого приговора с отмеренным сроком лица директора Центра и руководства побелели.
Речь больше не шла о том, чтобы им владеть и управлять. Проблемой было и то, что S-ранг, которого так жаждали заполучить, будет жить дальше, но ещё большей проблемой было бы, сорвись он раньше срока.
Бедствие, которое неизвестно когда грянет, придётся останавливать собственными руками. От этого зависели жизни десятков миллионов. И всё это — руками простых смертных, обычных людей…
Но тогда мы… Как же нам остановить этот единственный S-ранг?
Чем же… Каким способом…
