Проснувшись на следующее утро, я увидела, что Киллиан вернулся к своему обычному состоянию. Мы, как всегда, вместе позавтракали и вместе приняли ванну.
«Теперь он в порядке?»
Выглядел он нормально, но на покрасневших уголках его глаз всё еще отчетливо виднелись следы вчерашнего дня. Внимательно наблюдая через зеркало за мужчиной, который затягивал шнуровку моего корсета сзади, я спросила:
— Когда мы поедем домой?
— Сегодня.
— Сегодня?
— Прямо сейчас.
Киллиан даже добавил «прямо сейчас», надевая мне на голову соломенную шляпку.
«Прямо сейчас? Я думала, он свяжется с братом, чтобы тот нас забрал, и мы подождем здесь... Впрочем, так даже лучше».
Завязывая ленту от шляпки под подбородком, я радостно кивнула:
— Отлично.
Я и сама хотела поскорее убраться отсюда. Подальше от военной базы, от поля боя, которое заставляет моего мужчину страдать.
Пару часов спустя я снова села в машину.
— Все необходимые документы я положил сюда.
Лейтенант О'Брайен протянул конверт с документами Киллиану, который, усадив меня на заднее сиденье, повернулся к нему.
«Для поездки домой нужны документы?»
Наверное, удостоверения личности или пропуски.
— ...Дорога займет дня три-четыре, но на всякий случай я выписал пропуск с запасом, на неделю. В течение этого времени вы оба должны обязательно явиться в военную комендатуру по месту жительства и сообщить о своем местонахождении. Продлить срок не составит труда, учитывая ваш статус, сэр.
Судя по объяснениям лейтенанта, это и правда был пропуск.
«Но почему их так много?»
Пока Киллиан доставал и проверял стопку разнообразных бумаг, я с любопытством смотрела на его спину, как вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд. Это был лейтенант. Поймав мой взгляд, он приподнял козырек фуражки и вежливо поклонился. Едва мы вышли из общежития, Киллиан тут же усадил меня в машину, не дав попрощаться, так что лейтенант, видимо, всё это время ждал возможности.
«Но почему у него такое лицо?»
Лейтенант, встречавший нас с таким благоговением, провожал нас с каким-то растерянным и озадаченным видом. Может, он надеялся, что мы задержимся подольше?
— Мы пробыли недолго, но спасибо вам за всё, лейтенант.
— О, что вы. Это была честь для меня!
В тот момент, когда я с улыбкой благодарила его, Киллиан торопливо сунул документы в конверт и протянул лейтенанту правую руку.
— Благодарю вас.
— Это я должен вас благодарить.
Лейтенант с величайшим почтением пожал руку Киллиана и, подавшись вперед, прошептал ему что-то так, чтобы слышал только он. При этом он с тревогой косился на меня. О чем же он говорит?
— Вовсе нет, ничего подобного, — с улыбкой покачал головой Киллиан. А потом он тоже ответил понизив голос, чтобы я не услышала.
«О чем они говорят, глядя на меня, но втайне от меня?»
Только когда лейтенант, облегченно выдохнув, словно у него гора с плеч свалилась, ответил, я смогла догадаться, о чем шла речь.
— Я рад, что дело не в нашем плохом приеме.
Видимо, он боялся, что нам здесь не понравилось, и потому мы так спешно уезжаем.
— Благодаря вам мы отлично отдохнули, лейтенант.
— Я рад это слышать. Но раз так, почему бы вам не подождать здесь еще день или два?
Подождать? Чего?
— Маркиз Мэнсфилд уже в пути, и... Хлоп.
Лейтенант еще не договорил, обращаясь ко мне, как Киллиан без единого слова захлопнул дверь машины. От такой грубости опешил не только лейтенант, но и я. Сквозь закрытое окно было видно, как Киллиан и лейтенант продолжают разговор. До меня долетали лишь обрывки фраз.
— Маркизу...
— ...разминемся...
Кстати, маркиз. Кто такой маркиз Мэнсфилд? Впервые слышу. А может, я уже слышала это имя, но оно стерлось из памяти.
«Это брат Киллиана?»
Ведь титул и фамилия не обязательно должны совпадать.
«Нет. Он же говорил, что у их рода нет титула».
Как я ни старалась, вспомнить не могла. Раз Киллиан ни разу о нем не упоминал, возможно, этот человек не так уж и важен. Не знаю, что еще Киллиан сказал ему снаружи, но лейтенант, забыв о недавней грубости, с широкой улыбкой открыл дверь машины для Киллиана.
— Для меня было огромной честью встретить вас. Желаю вам приятного и безопасного пути домой.
Машина тронулась, как только Киллиан сел. Проехав немного по проселочной дороге, мы прибыли на небольшую железнодорожную станцию. Поезд, идущий на север, в Фолкленд, уже стоял на платформе.
— Реку Арген пересекают только военные поезда.
Как и объяснял сержант, провожавший нас до вокзала, и на платформе, и в поезде были только люди в военной форме. В воздухе витало возбуждение солдат, получивших отпуск и возвращающихся домой после долгого перерыва.
«Я тоже возвращаюсь домой».
Заразившись этим восторгом, я почувствовала, как радостно забилось сердце.
— Билеты у вас есть?
Киллиан кивнул и показал конверт, переданный лейтенантом.
— Лейтенант наверняка достал вам билеты в первый класс.
— Обязательно передайте ему нашу благодарность.
На мои слова сержант в смущении замахал руками:
— Ой, ну что вы. Это же само собой разумеется. Не можем же мы посадить благородную леди в вагон, кишащий шумными и вонючими мужиками. Иначе ваш супруг нас бы...
— Спасибо. Вы, наверное, заняты, можете идти.
— Что вы, я провожу вас до вагона первого класса.
— Багажа у нас немного, так что мы сами дойдем.
Киллиан протянул руку в сторону начала поезда, где находились вагоны первого класса, словно предлагая мне идти первой. Когда я сделала шаг, он пошел следом, кивнув сержанту на прощание. Поняв намек, сержант не стал настаивать и лишь вежливо поклонился нам вслед.
Всю дорогу до первого класса Киллиан то и дело оглядывался. Почему он так хотел убедиться, что сержант ушел? Когда сержант скрылся в здании вокзала, Киллиан перестал оглядываться, но теперь начал скрытно, но напряженно осматривать платформу и ускорил шаг. Как будто пытался кого-то избежать.
— Что случилось?
Киллиан покачал головой, мол, ничего, и только тогда взял меня за руку. Теперь мне было гораздо легче поспевать за его быстрым шагом.
«До отправления осталось мало времени? Да нет. Сержант ведь говорил, хорошо, что мы приехали заранее».
Я быстро шла, подстраиваясь под темп Киллиана, как вдруг он резко остановился, и я чуть не врезалась носом в его плечо, твердое как столб.
— Что такое?
Я думала, у нас на пути препятствие, но Киллиан смотрел на мою руку, которую держал в своей.
— Зачем ты это надела?
— Как зачем? Это же наше обручальное кольцо.
В тот момент, когда он с неприязнью посмотрел на кольцо на безымянном пальце моей левой руки, меня осенило.
— Так это ты специально оставил его там?
Незадолго до этого, когда мы уходили из общежития. Обручальное кольцо, которое, как я думала, надежно спрятано в багаже, лежало на прикроватной тумбочке. Я надела его и забыла снять? У меня не было таких воспоминаний, и я даже испугалась, что начала терять и те воспоминания, что появились после аварии. А оказалось, это его рук дело.
— Я же говорил, что ненавижу это кольцо.
— И что теперь, фамильную реликвию бросать где попало?
Я поспешно выхватила кольцо, которое он собирался выбросить на пути между поездом и платформой, и сунула его в карман юбки. И тут же попыталась ускорить шаг, боясь, что он снова его отберет, как вдруг...
— Ой!
— Быстро заходи.
Он внезапно втолкнул меня в ближайший вагон.
— Это же не первый класс!
В этот момент на соседний путь, по другую сторону платформы, с шумом прибыл встречный поезд, и мне пришлось кричать, чтобы он меня услышал. Я хотела выйти обратно, но Киллиан схватил меня за руку и затащил в вагон третьего класса. Мне ничего не оставалось, как беспомощно следовать за ним.
«Да что с ним такое!»
Вместо того чтобы спокойно пройти по свободной платформе, он решил пробираться к первому классу сквозь переполненные вагоны третьего и второго классов с узкими проходами.
«О боже...»
Как и предупреждал сержант, в третьем классе, забитом солдатами, стоял оглушительный шум и невыносимая вонь. Я вдруг почувствовала огромную благодарность лейтенанту О'Брайену за билеты в первый класс. По возвращении домой обязательно нужно не забыть послать ему благодарственное письмо и подарок.
А Киллиана, как только мы сядем в первый класс, я обязательно ущипну за нос. Вина за то, что он притащил меня в такое ужасное место, велика. Он надвинул мне шляпку на глаза, да еще и маску натянул, закрывая лицо. Если ему так не нравится, что солдаты пялятся на меня, разинув рты, зачем было вообще идти через этот вагон?
«Мой муж сегодня снова ведет себя странно».
Пожалуй, ущипну за нос дважды. Потому что в третьем по счету вагоне третьего класса мы наткнулись на солдата с мерзким характером.
— Эй. Это военный поезд Фолкленда.
Один из пожилых солдат, сидевших у прохода, вытянул ноги перед Киллианом, преграждая путь, и начал задираться.
— Хайландцам нельзя ездить в фолклендских поездах.
Поскольку мы были в гражданской одежде, он, видимо, решил, что мы местные жители-хайландцы.
