Мужчина, словно ждал этого вопроса, кивнул на рюкзак за спиной Киллиана.
— Еда. И лекарства.
— У нас у самих мало.
На самом деле, если экономить, еды нам хватило бы на шесть дней. Переход через гору займет максимум два дня, а подножие — это не пустошь, так что по пути домой добыть пропитание будет не так уж сложно.
— Мне нужно немного.
Так что отдать немного еды и пару таблеток морфина за ночлег под крышей — сделка не такая уж убыточная, но Киллиан колебался.
«Боится, что он узнает в нас разыскиваемых?»
Как те монахи.
Но эти люди, судя по всему, бежали из фолклендского лагеря и только пересекают фронт, так что листовок они еще не видели. А даже если увидят позже и поймут, кто мы, к тому времени мы уже будем на родине, так что волноваться не о чем.
— Сколько вас всего? — спросил Киллиан, беспокоясь совсем о другом.
— Двое.
— Положи винтовку перед собой, отойди и повернись спиной. Руки за голову. Иди первым. Если я увижу, что ты не врешь, поделюсь едой.
— Ты всё равно не сможешь выстрелить, даже если я что-то выкину, — усмехнулся мужчина, кивнув в сторону вершины, где располагались позиции.
— Думаешь, я заманю вас в бандитское логово и ограблю?
А, значит, Киллиан боялся, что в хижине может быть много его сообщников, и мы окажемся в меньшинстве.
— Если бы я хотел, мы бы уже давно навалились толпой и всё отобрали.
Только тогда я в испуге огляделась, но, к счастью, кроме нас троих, вокруг не было ни души.
— Нам просто нужны еда и лекарства, чтобы пережить эту ночь. А вам нужно укрытие. Мы не грабим друг друга, а договариваемся по-хорошему.
— Для «хорошей сделки» ты слишком резво начал тыкать в нас стволом.
— Подозрительно же. В эти опасные горы суются только такие, как мы, кто бежит, рискуя жизнью.
— Мы просто возвращаемся домой, рискуя жизнью.
— Понимаю, но тащить такую хрупкую жену в эти места — чистое безумие. Здесь живут стаи диких собак.
Дикие собаки? Он говорит о тех, что мы видели на дороге?
— По ночам они выходят на охоту. Это псы-людоеды, они уже пробовали человечину.
Значит, те собаки, которых я видела, и правда были людоедами.
— Вряд ли тебе хочется ночевать в лесу, где рыщут псы в поисках человеческого мяса, и отдать им жену на ужин.
В итоге Киллиан согласился на сделку. Пройдя немного за мужчиной, мы увидели маленькую хижину. Доски прогнили так, что, казалось, она рухнет от первого порыва ветра, а в стенах зияли дыры.
— Заходите, заходите.
Мужчина открыл дверь и жестом пригласил нас, но Киллиан не спешил входить, сначала оглядевшись по сторонам.
— Говорю же, нас только двое. Тебя что, всю жизнь обманывали?
Только убедившись, что снаружи безопасно, Киллиан оставил меня у входа и вошел в хижину вслед за мужчиной.
— Угх...
Едва переступив порог, он скривился и зажал нос и рот рукой. Вонь стояла ужасная. Даже я, стоя у двери, чувствовала слабый запах.
«Что это за запах?»
Разум забыл, но нос помнил: казалось, я часто слышала этот запах. Киллиан, видимо, тоже узнал его.
— Этот запах...
— Мы давно не мылись, вот и воняет, да? На самом деле, от этого парня и раньше попахивало, хе-хе. Надо бы открыть окно.
Мужчина распахнул деревянные ставни в глубине хижины. В темное помещение хлынул свет, и я смогла смутно разглядеть интерьер.
«Что это?..»
Посреди хижины лежал какой-то большой длинный предмет. То, что это человек, я поняла только после того, как мужчина окликнул его:
— Йозеф, проснись. Я привел людей, которые помогут. У них есть еда и лекарства.
Человек, лежавший посреди хижины под грязным одеялом, не ответил и не пошевелился.
— Крепко спит, видать.
Как бы крепко он ни спал, он не мог не услышать и не проснуться...
Я подошла вплотную к спине Киллиана, стоявшего в дверях, заглянула внутрь и спросила мужчину:
— Он болен?
— Дикая собака укусила его за лодыжку. Проклятые твари...
Теперь понятно, почему мужчина был снаружи один и почему просил лекарства.
«Его товарищ ранен и не может двигаться».
Мне стало жаль их, но в то же время я испытала облегчение. Больной не сможет напасть на нас, так что даже если они вдруг передумают, нам придется иметь дело только с одним.
— Ты побудь здесь, следи за входом.
Киллиан шагнул внутрь. Я хотела пойти за ним, но он велел мне стоять на страже и вошел один.
Он всё еще думает, что где-то могут прятаться другие? В любом случае, я послушно осталась у двери. Вскоре за спиной послышался звук откидываемого одеяла, а затем голос Киллиана:
— Он мертв.
...Мертв?
От неожиданности я чуть не обернулась, но замерла.
«Вот почему он сказал мне не входить, а следить снаружи. Киллиан уже понял, что это труп».
От мысли, что за моей спиной лежит мертвец, по спине пробежал холодок. И тут до меня дошло еще кое-что, от чего мурашки побежали по коже.
«Значит, эта вонь... это запах гниющего трупа?»
Пока я пребывала в замешательстве от того, что знаю запах разложения, ситуация за моей спиной тоже погружалась в хаос.
— Мертв?! Как ты смеешь говорить такие грубости! Он просто спит!
— Посмотри внимательно. Он не дышит. Глаза остекленели.
— Ты что, с ума сошел? Говоришь про живого человека, что он мертв? Йозеф, ты слышал? Вставай и врежь этому наглецу!
— Послушай. Я понимаю твою заботу о товарище, но он уже умер. Судя по всему, уже день как мертв. Долго ты еще собираешься таскать труп и обращаться с ним как с живым?
— Не трогай! Не трогай его!
— Отпустить мертвеца вовремя — это тоже уважение. Одному тебе будет трудно его похоронить, я помогу.
— Хоронить живого человека? Да ты псих!
Этот безумец сказал то, что должна была сказать я. Как нас угораздило связаться с сумасшедшим и прийти сюда?
«Что теперь делать?»
Киллиан, видимо, думал о том же, потому что пробормотал уставшим голосом:
— Ха... И убить его прямо сейчас нельзя.
— Это мои слова! Если бы не чертовы военные, я бы уже проделал дырку в твоей безумной башке!
— Тише. Хочешь своим криком призвать фолклендцев и снова отправиться в лагерь вместе с Йозефом?
— Йозеф в таком состоянии не выживет в лагере.
Я подыграла сумасшедшему, говоря о Йозефе как о живом. Мужчина быстро успокоился, но, к сожалению, рассудок к нему так и не вернулся.
— Каких только психов не встретишь. Впрочем, кто в здравом уме попрется в эти горы?
Он пробурчал что-то себе под нос, а затем потребовал у Киллиана:
— Давай лекарство, как договаривались.
— Договаривались? Я не позволю жене спать рядом с трупом.
Раздались быстрые шаги выходящего Киллиана, и тут же — торопливые шаги преследующего его мужчины.
— Эй, куда вы собрались? Здесь нет других хижин! Солнце садится!
Безумец, называющий мертвеца живым, в этом был прав. Западный склон уже окрасился багрянцем заката.
— Хочешь, чтобы твоя красавица-жена спала на голой земле?
Где угодно лучше, чем коротать ночь рядом с гниющим трупом и психопатом.
— Эй, отойди.
— Дикие собаки выйдут!
Видя, что Киллиан не поддается на уговоры, которые сработали раньше, мужчина от отчаяния снова потерял самообладание и стал агрессивным.
— Давай сюда лекарство! Немедленно!
— Я сказал, отойди.
— Киллиан.
Чем драться с безумцем и рисковать, лучше просто бросить ему одну таблетку морфина и уйти. Я уже хотела сказать это, но с губ сорвалось совсем другое:
— Д-дикие собаки!
Из темного леса прямо напротив хижины вышли две собаки и уставились на нас. Пришли на шум?
— И там тоже...
Услышав шорох, я повернула голову и увидела на скале выше по склону, откуда мы спустились, еще одну собаку, покрупнее, которая смотрела на нас сверху вниз. Взгляд у неё был свирепый. На этот раз камнями они вряд ли отступят.
— Что я говорил? — Мужчина выглянул наружу и прошептал, дрожа от страха. — Я же говорил, что здесь бродят дикие собаки.
— Черт... Они пришли на запах трупа.
— Какой труп?! Я же сказал, он не умер!
— Ладно. Желаю вам с Йозефом безопасной ночи, и чтобы вас не съели собаки. А мы уходим.
Киллиан потянул меня, застывшую в игре в гляделки с собаками, вниз по склону. Безумец, напуганный псами, не стал нас преследовать, а собак интересовал труп (или Йозеф, как он считал), так что нам они не должны были угрожать.
Я думала, мы сможем уйти невредимыми, но...
Гр-р-р.
