Раз он не хотел говорить, я решила сказать сама. Я уже открыла рот, но тут же осеклась. Киллиан ведь не знает, что ко мне постепенно возвращается память. Последние дни были такими суматошными, что я просто забыла ему об этом сказать.
«Теперь-то уж точно надо сказать».
Решив, что медлить больше не стоит, я снова собралась заговорить, как вдруг…
— Эй там, стоять!
Кто-то позади нас крикнул раньше меня. Я вздрогнула и обернулась: справа, выше по склону, к нам приближались двое солдат, держа нас на мушке винтовок.
— Вы гражданские? Из какой страны?
Сначала я отчаялась, думая, что нам конец, но потом до меня дошло.
«Постойте… Это же фолклендский язык».
Это были не кто иные, как солдаты Фолкленда.
«Мы живы!»
Наконец-то мы вернулись в объятия родины.
«О боже… Спасибо».
Я была так растрогана, что, вопреки своему характеру, едва сдержала порыв обнять этих незнакомых солдат и расцеловать их в щеки. Конечно, я бы никогда не совершила такой непристойности, но если бы решилась, они, приняв это за нападение, наверняка бы меня пристрелили.
— Жителям нашей страны незачем переходить гору с той стороны… Подозрительно.
— Что, черт возьми, делают фолклендцы в таком месте?
Солдаты не поверили, что мы фолклендцы, раз мы пришли со стороны территории Хайланда, где сейчас стоят вражеские войска.
— Когда нашу деревню захватила армия Хайланда, нас угнали, но нам удалось сбежать, и мы добрались сюда, — объяснил Киллиан.
Я растерялась, услышав его ложь.
«Зачем врать своим же?»
Мы ведь тоже военные. Можно было просто сказать правду: мы проникли в Хайланд по заданию, отстали от группы и теперь возвращаемся.
«Неужели операция настолько секретная, что о ней нельзя говорить?»
Как же это бесило. Если им нельзя знать, то я даже не могу спросить Киллиана при них, почему он скрывает правду. Раздражение удвоилось.
Если я буду продолжать нервничать, это лишь усилит подозрения солдат. Я опустила голову, чтобы не показывать лица, и смотрела себе под ноги, когда один из солдат протянул руку.
— Тогда покажите документы.
— У нас их нет. Откуда им взяться после всего, что мы пережили? Но мы можем доказать, что мы фолклендцы, другим способом.
Киллиан предложил им спросить что угодно, что могут знать только местные — географию, обычаи, слухи, — но солдаты ничего не спрашивали. Они лишь оглядывали нас с еще большим подозрением.
— Шпионов наверняка обучают таким вещам, разве нет?
Услышав их шепот, я поняла, почему они продолжают нас опасаться.
«Они думают, что мы вражеские шпионы, пытающиеся проникнуть в Фолкленд?»
Бывает ли что-то нелепее? Нас считали шпионами и во вражеской стране, и в родной. В Хайланде это хотя бы было правдой, так что обидно не было. Но умереть как шпионка в своей собственной стране… Даже если Бог сжалится и заберет меня в рай, я буду выть от обиды и там. Тем более, умереть из-за такого глупого недоразумения на пути домой, после того как пожертвовала всем ради родины.
«Киллиан, почему ты не говоришь правду?»
Нас сейчас убьют как шпионов, неужели военная тайна важнее наших жизней?
«Тогда хотя бы назови своё имя!»
Ладно я, но Киллиан — член древнего аристократического рода, герой с орденами и рыцарским титулом. Наверняка его знают все. Стоит назвать имя — и подозрения исчезнут. Даже если они не поверят сразу, можно попросить связаться по телефону или телеграфу с его братом или моим отцом для подтверждения личности. Это же так просто.
Я не понимала, почему Киллиан упорно выбирает сложный путь, когда есть легкий. Я, привыкшая во всем полагаться на него, в конце концов не выдержала.
— Просто назови наши имена, и…
— Я сам разберусь.
Киллиан оборвал меня прежде, чем я успела договорить.
— Имена?
Солдаты, уловив суть моих слов — что имя может подтвердить личность, — тут же проявили интерес.
— Как вас зовут?
— Моё имя…
— Позвольте нам встретиться с вашим командиром.
Как только я собралась назваться, Киллиан вмешался и выдвинул неожиданное требование.
— Только ему я назову своё имя.
— Что ж там за великое имя такое, что столько церемоний?
Один из солдат холодно усмехнулся.
— Похоже на уловку.
Солдат заподозрил, что мы пытаемся любой ценой проникнуть на территорию Фолкленда. Чтобы сбежать по дороге или, встретившись с командиром, убить его.
«Теперь они точно уверены, что мы шпионы».
Пока проверяли нашу личность, он начал поднимать ствол винтовки, который до этого смотрел в землю, явно готовый пристрелить нас при малейшем движении.
— Подождите!
Не знаю, почему он лжет и скрывает правду, но наши жизни важнее. Я уже готова была выложить всё — и правду, и наши имена.
— Ха…
Тук.
Киллиан издал вздох, похожий на смирение, и сбросил с плеча сумку к ногам, словно сдаваясь.
— Тогда задержите нас здесь, а письмо, что в этой сумке, передайте командиру.
…Письмо?
По его указке солдат достал из сумки сборник стихов. Тот самый сборник на хайландском языке, который был у Киллиана давно, но который он ни разу не открывал, пока мы снова не сошлись, и с тех пор часто читал мне вслух или переписывал оттуда строки.
«Там было спрятано письмо?»
Я столько раз читала эту книгу, но никогда не видела ничего похожего на письмо. Я была в полном недоумении.
— Оторвите бумагу с обратной стороны передней обложки.
Солдат сделал, как велел Киллиан, отодрал плотную бумагу форзаца, и оттуда выпал ровно сложенный вдвое листок. Он был идеально подогнан по размеру к той части внутренней стороны обложки, которая не была обтянута кожей. Ни на глаз, ни на ощупь догадаться о тайнике было невозможно.
— Это… что это?
Развернув листок, солдат вытаращил глаза, а затем нахмурился и уставился на нас поверх бумаги.
«Что с ним?»
Что же там написано? Солдат смотрел на нас, требуя ответа, но я, не зная содержания, могла лишь вернуть ему такой же растерянный взгляд.
— Что здесь написано?
А, может, он неграмотный? Я протянула руку.
— Дайте сюда. Я прочитаю.
— Нет, ты тоже не сможешь прочесть.
Киллиан перехватил мою руку, когда солдат уже собирался отдать мне письмо, и обратился к военным:
— Это написано одним из шифров нашей армии.
…Шифр? Вот почему рядовые солдаты не поняли ни слова. Услышав, что у нас — гражданских или хайландских шпионов, как они думали, — есть письмо, написанное армейским шифром Фолкленда, солдаты снова вытаращили глаза и оглядели нас с ног до головы.
— Откуда это у вас…
— Об этом я расскажу командиру.
— Сначала скажите, что тут написано. Мы должны знать, чтобы доложить начальству…
— Это секретная информация, доступная офицерам ранга лейтенанта и выше. Ваш командир должен знать ключ к шифру и сможет прочесть. Если нет — пусть звонит в штаб и спрашивает.
Через некоторое время один из солдат отправился вниз с горы, чтобы передать зашифрованное письмо. Спустя пару часов он прибежал обратно, запыхавшись, и крикнул:
— Лейтенант приказал немедленно доставить вас к нему!
Солдат что-то прошептал своему напарнику, и с этого момента оба стали обращаться с нами подчеркнуто вежливо. Похоже, подозрения в шпионаже с нас сняли.
— Прошу, следуйте за нами.
Радуясь, что мы спаслись от смерти, я последовала за ними на позиции фолклендских войск в горах, но там меня ждал сюрприз. Нам сказали, что нужно ехать на базу у подножия горы, где находится командир, и посадили нас не в повозку и не в грузовик, а в целый седан.
Такой роскошный прием. Командир явно узнал имя и статус Киллиана. Киллиан и правда был невероятно важной персоной, как и говорил.
«Тогда почему он не отдал письмо сразу? Зачем было врать про пленных гражданских?»
Я совершенно не понимала, о чем думает этот человек. И сейчас не понимаю.
О чем он думает, что в этот момент, когда нам наконец удалось вернуться живыми, он выглядит как человек, идущий на смерть?
