— Проверка документов. Предъявите удостоверения личности и пропуски.
Киллиан достал из конверта, переданного лейтенантом О'Брайеном, одну бумагу и протянул её. Солдат, прочитав документ, с огромным удивлением перевел взгляд с него на нас, а затем приподнял козырек и отдал честь.
«Слава богу».
Хоть я и думала, что они никак не могли узнать о том, что произошло в Айзентале, в глубине души всё равно было тревожно. Настолько, что я прекрасно понимала Киллиана, потерявшего рассудок при виде военной полиции, едва проснувшись.
«Но сейчас нет причин для тревоги, Киллиан».
Солдат просто проверял, имеем ли мы право пересечь мост и въехать на основную территорию Фолкленда. К тому же он был настроен доброжелательно и вежливо.
— Для меня огромная честь встретить вас.
— Взаимно. Вы, должно быть, заняты, так что можете переходить в следующий вагон.
Киллиан небрежно пожал ему руку, всем видом показывая, что хочет поскорее его выпроводить. Солдат замялся и не уходил.
— Прошу прощения, ваши личности подтверждены, но я обязан задать несколько вопросов. Таков порядок, ничего не поделаешь. Это просто формальность, надеюсь, вы не против?
— Что за вопросы?
— Эм...
Видимо, солдат впервые столкнулся с тем, чтобы у него предварительно спрашивали суть вопросов, и на мгновение растерялся, но затем ответил. К счастью, это были и правда формальные, бессмысленные вопросы вроде цели поездки и пункта назначения.
— Куда вы направляетесь?
— В Данли.
— Это ваш конечный пункт?
— Нет. Оттуда мы поедем в Стэмфорд.
Киллиан назвал совсем не тот город, где находился наш дом.
— Понятно.
Солдат не стал спрашивать, зачем мы туда едем, лишь мельком взглянул на меня, кивнул и начал что-то строчить в блокноте.
Тук-тук.
Когда все замолчали, я услышала стук пальцев.
«Киллиан, не нужно так нервничать».
Я взяла его руку, выстукивающую ритм по сиденью. Но стоило мне к нему прикоснуться, как Киллиан поспешно отдернул её.
«...Почему?»
Проверка прошла без происшествий, и вскоре мы переехали реку, мчась уже по родной земле Фолкленда. Может, если я увижу знакомые пейзажи своей страны, ко мне вернутся утерянные воспоминания?
Мне хотелось посмотреть в окно, но снаружи стояла непроглядная ночная темень. Лишь черно-белый мрак, ритмичный стук колес да легкое чувство облегчения после успешной проверки сморили меня, и я уснула.
— Дэйна.
— М-м...
— Просыпайся.
Уже утро? Но под веками было темно. Солнце еще не взошло. Значит, до Данли еще ехать и ехать.
— Нам нужно выходить.
Выходить?
Я резко открыла глаза — за окном всё еще была тьма. Не до конца проснувшись и не соображая, чтобы расспрашивать, я послушно вышла вслед за Киллианом на следующей же станции. Киллиан, словно боясь, что нас кто-то увидит, едва ступив на платформу, ускорил шаг. Только войдя за ним в здание вокзала, я достаточно пришла в себя, чтобы спросить, где мы. Название города оказалось мне незнакомым.
— Почему мы вышли здесь, а не в Данли? — спросила я, сидя в пустом зале ожидания и глядя на опустевшие рельсы, по которым ушел поезд, в котором мы должны были ехать дальше.
— Думаю, будет безопаснее не ехать сразу домой, а сначала связаться с братом и попросить о помощи.
Армия ведь еще ни о чем не подозревает, к чему эта паранойя, словно за нами уже гонятся? Но я не стала озвучивать эти мысли и спорить. Если психологически нестабильный Киллиан продолжит ехать в военном поезде, постоянно сталкиваясь с солдатами, и в какой-то момент снова сорвется и схватится за пистолет — тогда всё будет кончено.
— И я тут много думал...
О чем он хочет сказать? Киллиан осторожно начал говорить, внимательно следя за моей реакцией:
— Думаю, нам лучше вообще покинуть эту страну.
— Уехать за границу?
Киллиан кивнул и добавил:
— Туда, где нас никто не знает.
— Что ж... Если мы останемся здесь, то будем вечно жить в страхе, что за нами придет военная полиция.
— Вот почему я хочу уехать как можно скорее. Мне очень жаль перед тобой, но...
— Тебе не за что извиняться.
Что я потеряю, покинув родину прямо сейчас? Говорят, у меня есть семья, но я даже не помню лиц своих родителей. А бабушка, лицо которой я помню, но не могу вспомнить ни одного хорошего момента, связанного с ней — разве мне есть до неё дело?
— Я согласна. Мне хорошо везде, лишь бы ты был рядом.
С рассветом мы сели на первый же поезд. Затем на третьей станции вышли и пересели на другой. Словно пытаясь запутать следы. Армия всё равно пока ничего не знает, к чему такие сложности? Но Киллиан меня не слушал.
Наше путешествие на поездах без определенного пункта назначения закончилось только к вечеру того же дня, когда мы вышли в каком-то маленьком городке. Как только мы сняли комнату, Киллиан оставил меня и ненадолго ушел.
— Я отправил телеграмму, — сказал он по возвращении.
Он хотел позвонить брату, но в этот городок еще не провели телефонную связь. Поэтому он сходил на почту и отбил телеграмму.
— Сколько времени пройдет, пока мы получим ответ?
— Не знаю. Если брат получит телеграмму сразу, то ответ может прийти уже завтра. Но если он пошлет за нами людей, это займет еще несколько дней.
— А что, если ответа не будет?
— Подождем здесь дня три-четыре, а если вестей так и не будет, поедем в другой город и попробуем позвонить.
Увидев моё лицо, Киллиан улыбнулся и успокоил:
— Это только предположение. До этого вряд ли дойдет. Ответ придет через несколько дней. Брат... Тед никогда не отворачивался от меня в трудную минуту.
Видимо, он вспомнил какие-то тяжелые моменты из прошлого. Сказав это, он замолчал и уставился в пространство, а лицо его всё больше мрачнело. Но, поймав мой взгляд, он тут же растянул губы в улыбке, словно говоря, что не о чем беспокоиться.
— Тед поймет меня. В мире, где у меня не было союзников, Тед всегда был на моей стороне. Я так по нему скучаю.
Весь тот день Киллиан говорил о брате.
— Разница в возрасте у нас целых восемь лет. Он мой единственный брат, и Тед всегда очень обо мне заботился. Иногда он был мне даже больше отцом, чем родной отец.
Впервые я слышала так много подробностей о его старшем брате.
— ...Насколько я знаю, он всё еще не женат. Когда я уезжал, он был один. Тед тяжело переживал потерю первой любви и все свои двадцать лет отвергал любые предложения о браке...
А незадолго до тридцатилетия он заболел туберкулезом и с тех пор так и живет холостяком. Будучи офицером в отставке и аристократом, с началом войны он должен был вернуться на службу и отправиться на фронт, но из-за туберкулеза не смог.
— Поэтому на войну вместо Теда пошел я.
Услышав это, я невольно заподозрила: а не отправился ли наивный Киллиан на верную смерть, поддавшись давлению из-за плачевного положения брата? Но, как оказалось, брат вовсе не хотел отправлять его вместо себя; наоборот, он яростно протестовал, боясь, что младший брат погибнет. Участие в войне стало результатом упрямства самого Киллиана.
— Оглядываясь назад, я понимаю: слава богу, что я тогда не отступил.
Киллиан, лежащий рядом со мной на кровати, долго гладил мое лицо с улыбкой, полной удовлетворения от принятого тогда решения.
— А твои родители не были против?
Я хотела спросить, обрадовались ли они тому, что он пошел вместо брата, но, боясь, что утвердительный ответ ранит его, спросила более осторожно.
— К тому времени отец уже умер, в живых оставалась только мать. Мать...
Видимо, это была болезненная тема. Киллиан замолчал на мгновение, его кадык дернулся, словно он сглатывал комок в горле, и только после этого продолжил:
— Мы с ней не очень ладили, поэтому, когда я сказал, что пойду на войну, она не проронила ни слова.
— Это как-то... жестоко...
Сын собирается на войну, а она ни отговаривает, ни поддерживает.
— Как получилось, что вы так отдалились друг от друга?
Едва я спросила, лицо Киллиана исказилось, как у человека, проглотившего нечто горькое. Мгновение спустя он усмехнулся, всё еще ощущая эту горечь, и пробормотал:
— Мы никогда и не были близки.
— У тебя, должно быть, были очень строгие родители?
Киллиан кивнул и добавил:
— К тому же, я был сыном, который всегда не оправдывал ожиданий родителей.
Мне было безумно интересно услышать его историю, но Киллиан на этом замолчал. Я не собиралась удовлетворять свое любопытство ценой его душевной боли, поэтому перестала расспрашивать.
— Зато теперь у тебя есть целых два союзника.
Я тоже на твоей стороне. Я обняла его спину, которая издалека казалась такой крепкой, но вблизи ощущалась хрупкой и уязвимой, и нежно погладила.
— Ты сегодня совсем не спал, устал, да? Здесь нет ни солдат, ни военной полиции. Так что можешь спать спокойно.
— Боюсь, я смогу спать спокойно, только когда мы покинем эту страну.
— Но никто же не знает, где мы. Они думают, что мы поехали в Данли. Даже если захотят, не смогут нас выследить.
— Наверное. Так и должно быть...
— Киллиан, всё будет хорошо. Думай только о счастливом будущем.
Так, утешая друг друга и вполголоса мечтая о нашем счастливом совместном будущем, мы, согретые теплом друг друга, сплелись в объятиях и уснули.
— Пожар!
Не знаю, сколько прошло времени. Крики с улицы заставили меня резко открыть глаза.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
