Контент удален!

— Идея в том, чтобы отдать ему это в обмен на пропуск и удостоверение личности, а затем предложить ему стрясти с твоей матери огромную сумму за возвращение этого кольца.

Я выпалила всё это на одном дыхании, подгоняемая тревогой, но, сказав это, почувствовала стыд, осознав, насколько злобной могла показаться эта идея. Тем более что Киллиан молча смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Что… такое? Я просто…

Я натянула на себя простыню, чтобы скрыть покрасневшее лицо, но Киллиан с улыбкой поднялся, отыскал мои губы, спрятанные за тканью, и горячо поцеловал их.

— Если ты так решительно настроена.

Он забрал кольцо из моей руки, порылся в сумке, достал карту и расстелил её на столе. Глядя на его спину, пока он сидел за столом, я заметила, что он выглядел гораздо бодрее, чем пару минут назад. С облегчением вздохнув, я сняла одежду, которую больше не нужно было сушить, и направилась в ванную. «Но Киллиан выглядит человеком, который всю жизнь прожил честно, вряд ли он знаком с такими сомнительными личностями, как фальшивомонетчики…» Одеваясь, я снова почувствовала беспокойство.

— Насчет пропуска и удостоверения. У тебя есть знакомые?

— Есть один, но я никогда не поручал ему подобного. К тому же я когда-то посоветовал ему завязать с этим делом, так что он мог и бросить…

— Слава богу, что хоть кто-то есть. Если он завязал, попроси его хотя бы порекомендовать кого-нибудь.

— Так и сделаю. Наверное, он посмеется, когда человек, советовавший ему завязать, придет просить его об услуге.

Судя по его улыбке, на душе у него немного полегчало. Тогда, может, теперь можно спросить и об этом? «Тот офицер, что гнался за нами, мы оба его знаем, верно?» Мне всё это время хотелось спросить о «Руперте». «Кем этот мужчина был для меня?» Он обращался ко мне так фамильярно… «Неужели бывший возлюбленный?» Но ведь мы говорили, что всю жизнь любили только друг друга. «Тогда, может, брат или родственник?» Но Киллиан говорил, что у меня нет братьев. Да и с первого взгляда было ясно, что мы с ним совсем не похожи. Он был похож на Киллиана. «Кем он приходится тебе? Ты ведь тоже узнал его на платформе? Почему ты солгал?» Пока я мучилась сомнениями, не решаясь спросить, вопросы накапливались один за другим.

— Кстати, откуда ты знаешь фальшивомонетчика?

Если бы он охотно ответил на этот вопрос, я бы спросила и о Руперте, но Киллиан промолчал. Видимо, он складывал карту. Какое-то время снаружи, за открытой дверью ванной, слышался лишь шорох бумаги. Поправив одежду, я вышла из ванной и увидела, что он убирает карту и расписание поездов в сумку.

— Откуда ты его знаешь? Неужели у тебя есть какое-то темное прошлое, о котором ты умалчиваешь?

Вместо ответа Киллиан лишь вяло улыбнулся. Я не стала допытываться. Тем более что он тут же закинул сумку на плечо.

— Мы уезжаем прямо сейчас.

— Прямо сейчас?

Это было неожиданно, но медлить не стоило, поэтому я последовала за ним. К тому же я была рада, что к нему вернулись силы, и не видела смысла спорить.

— На какой поезд мы сядем?

— Через 20 минут будет проходящий пассажирский. Сядем на него и поедем до…

Взявшись за руки с Киллианом, мы шли к вокзалу, обсуждая, куда направимся. Как вдруг в ясном голубом небе послышался зловещий гул двигателей. «Этот звук…» В то же мгновение мы оба замерли как вкопанные и посмотрели друг на друга. Должно быть, мое лицо побледнело так же стремительно, как и лицо Киллиана. Потому что это был звук пикирующего истребителя.

— Скорее!

Киллиан, пришедший в себя первым, взглянул на небо и потащил меня к обочине. Обернувшись на бегу, я увидела, как с вершины горы на деревню на устрашающей скорости несется истребитель.

— Воздушная тревога!

Люди на улице с криками бросились в ближайшие здания. Тра-та-та-та! В тот самый миг, когда за нашими спинами раздался леденящий душу звук пулеметной очереди, мы чудом успели забежать в ближайшее здание. «Это место…» Вбежав вслепую, мы очутились в церкви. По крайней мере, это был не чей-то чужой дом, так что неловкой ситуации удалось избежать.

— Сюда… Осторожнее, не упадите…

Люди, находившиеся в церкви, тоже как раз прятались по углам. Видимо, там был подвал — прихожане спускались по лестнице и исчезали из виду.

— Скорее, идите сюда!

Священник, стоявший у входа на лестницу и направлявший прихожан, помахал нам рукой. Но всё мое внимание было приковано к звуку истребителей, проносящихся над головой, и к высоким церковным окнам, поэтому я проигнорировала его жест. «Это чувство…» Слушая шум авианалета внутри церкви, я начала испытывать странное чувство дежавю. Это чувство дежавю я неизменно испытывала каждый раз, когда ко мне возвращались утерянные воспоминания. «Ко мне возвращаются воспоминания о свадьбе!» В сцене, которая начала вырисовываться перед моими глазами, я была одета в старое свадебное платье с потрепанными рукавами и безнадежно измятым подолом. Всё было так, как рассказывал Киллиан. Воспоминания о месте, где мы стали мужем и женой, тоже начали оживать. Церковь на первый взгляд была похожа на эту, но внутри было гораздо темнее, хотя дело было днем. Видимо, мы поженились в пасмурный день с густыми облаками.

— Нам обязательно играть свадьбу именно сейчас? Я не прошу отменять её. Можно просто отложить на пару часов, пока всё не закончится.

Я услышала голос Киллиана, который спорил с кем-то, и в его голосе смешались тревога и раздражение. У него были все основания злиться и переживать. В тот день, как и сейчас, с неба градом сыпались бомбы и пули. Мы поженились во время воздушной тревоги. Но в итоге, видимо, отложить не удалось. В своих воспоминаниях я медленно шла от входа в церковь к алтарю, глядя на высокие окна передо мной. Вражеские и союзные истребители бороздили небо со всех сторон, словно вороны над кладбищем. Казалось, я иду навстречу смерти. «…Почему у меня было такое чувство?» У меня было предчувствие, что в тот день я не умру, но, с другой стороны, я думала, что мне было бы всё равно, даже если бы я умерла. Вроде бы мне рассказывали, что в тот день я спешно вышла замуж прямо перед отправкой на опасное задание. Но я не чувствовала ни любви, ради которой стоило бы рисковать жизнью, ни даже патриотизма. Это было больше похоже на смирение уставшего человека. Ни волнения невесты перед свадьбой с любимым мужчиной, ни решимости солдата отдать жизнь за родину. Мое душевное состояние в тот день настолько отличалось от того, что я себе представляла, что я была сбита с толку. Как и говорил Киллиан, гостей не было. Из людей там были лишь священник в сутане под распятием и Киллиан в офицерской форме, ожидающий меня у алтаря. Даже отца, который должен был бы вести меня к алтарю, не было, поэтому я шла одна. Сквозь густую фату я смутно видела, как Киллиан, стоявший на месте жениха, протянул ко мне руку, когда я приблизилась к алтарю. Ба-бах! В тот самый момент, когда я собиралась взять его за руку, раздался взрыв снаружи, и звук рушащегося здания сотряс землю. Я вздрогнула от взрыва, прогремевшего в реальности, а не в воспоминаниях, и память оборвалась.

— Дэйна, скорее!

Киллиан в спешке схватил меня и потащил в подвал. Как только я увидела свое обручальное кольцо, чудом державшееся на его мизинце, воспоминания снова начали возвращаться. Он достает два кольца из кармана офицерской формы. Я вижу его губы, целующие то, что поменьше. Он надевает кольцо мне на безымянный палец левой руки. Кольцо идеально подходит мне, и на его губах появляется широкая улыбка. Мне показалось странным, что он совсем не походил на человека, который так сильно ненавидит это кольцо. В воспоминаниях его губы, растянутые в широкой улыбке, приоткрылись, и он уже собирался что-то сказать, как вдруг…

— Приди в себя!

Крикнул Киллиан в реальности, словно приводя меня в чувство. Я так погрузилась в воспоминания, что чуть не упала с лестницы.

— Ах!

Поняв, что так дело не пойдет, Киллиан подхватил меня на руки. Священник, спускавшийся по лестнице следом за нами, спросил:

— Ваша жена пострадала?

— Нет. Просто испугалась.

Нет. Я не испугалась.

— Тебе страшно?

В тот день, когда после венчания мы укрылись в церковном склепе, он обнимал меня, хотя я совсем не дрожала, и всё время спрашивал об этом.

— Не бойся, моя Филомена. Я же с тобой. Герои не умирают напрасно.

Человек, который раньше холодно отчитывал меня, даже когда мне было страшно, вел себя совсем на себя не похоже, первым пытаясь меня утешить.

— Дэйна, моя жена, я люблю тебя. Я буду страстно любить тебя до самой смерти.

Он даже первым сказал, что любит меня, хотя обычно бросал эти слова так, словно подавал милостыню назойливому нищему.

— Ты ведь тоже меня любишь? Скажи это вслух. Так, чтобы Богу было приятно это услышать.

Мне казалось, что за всем этим кроются какие-то нечистые намерения, отчего мне было неприятно и противно. К тому же обниматься и шептать нежности на глазах у священника, который прятался вместе с нами, было некомфортно. Голос молящегося священника звучал тихо и отдаленно, словно шепот издалека. На этом мое воспоминание оборвалось. «Странно». Я наконец-то вспомнила нашу свадьбу, но вместо радости чувствовала лишь странное смятение. Меня не покидало предчувствие, что что-то не так. Это странное предчувствие, появившееся с того момента, как я увидела губы, целующие кольцо с улыбкой, достигло своего апогея, когда голос Киллиана в воспоминаниях пересекся с его голосом в настоящем.

— Не бойся, любовь моя. Я же с тобой. Я ни за что не позволю, чтобы ты пострадала.

— Не бойся, моя Филомена. Я же с тобой. Герои не умирают напрасно.

Нет, голос в воспоминаниях отличался от голоса Киллиана. И манера речи тоже была не его. Но самым странным было ласковое прозвище.

— Не бойся, моя Филомена.

Киллиан называл меня «любовь моя» или «моя фея незабудок». Он ни разу в жизни не называл меня «моя Филомена». «Что… всё это… значит? Меня аж в дрожь бросает». Увидев, что я дрожу, сегодняшний Киллиан обнял меня еще крепче. От того, что эти объятия казались мне одновременно знакомыми и чужими, меня пробрало еще сильнее.