Меня зовут Дэйна Лавридж. Мужчину, который сейчас через бинокль подглядывает за зданием по ту сторону поля, зовут Киллиан Экройд. Мы — муж и жена. Когда-то мы были солдатами и шпионами, а теперь превратились в воров.

— Идём, — негромко произнес он.

Киллиан убрал бинокль в чехол и легко перемахнул через забор высотой по пояс. Оказавшись по ту сторону, он сразу потянулся, чтобы подхватить меня за талию, видя моё замешательство перед преградой. Но я, извернувшись, уклонилась от его рук и лишь чопорно, словно знатная дама, протянула ему одну ладонь.

Нижняя губа мужчины чуть выпятилась от разочарования, но он всё же слабо улыбнулся — мол, и на том спасибо — и сжал мою руку. Другой рукой я приподняла длинную юбку выше щиколоток и наступила на перекладину забора.

— Осторожнее.

Когда я спрыгивала, он всё же обхватил мою талию обеими руками. Сейчас, когда ни стирка, ни мытьё не давались легко, мне совсем не хотелось оступиться и вываляться в грязи, поэтому на этот раз я не стала уворачиваться.

Перебравшись через забор, мы тут же бросились к ближайшей вишне. Дерево было усыпано гроздьями ягод, которые под лучами летнего солнца стали уже не просто красными, а почти черными. Это была наша сегодняшняя трапеза.

Дерево было высоким, и пока Киллиан в одиночку обрывал плоды, наполняя корзину, я вытянула бинокль из чехла у него на поясе и принялась следить, не покажется ли кто-нибудь из фермерского дома на краю сада.

Это было всего лишь воровство фруктов, но мы использовали бинокль и выставляли дозор, потому что от этого зависели наши жизни. Мы — разыскиваемые преступники, за чьи головы назначена огромная награда.

Листовки с нашими приметами и фотороботами разлетелись в мгновение ока. Мы — шпионы, знающие не только расположение и внутреннее устройство бункера, но и данные о высшем военном и правительственном руководстве, поэтому армия Хайланда была полна решимости схватить нас любой ценой.

К счастью, до сих пор нам удавалось не выдать своего местонахождения и не столкнуться с преследователями. Как только начались поиски, мы покинули людные города и скрылись в глухой горной местности.

Шел второй день нашего пути на север через горы и поля. Мне было тяжело, но я не отчаивалась. Это случилось чуть раньше, чем я ожидала, но с самого начала у нас не было иного пути к спасению, кроме как перейти через «долину смерти» на собственных двоих.

Киллиан, судя по газетам, купленным на вокзале, и редким военным грузовикам, предположил, что еще три-четыре дня пути — и мы достигнем линии фронта, где стоят друг против друга армии Хайланда и Фолкленда.

Я отвела бинокль от фермерского дома и посмотрела в небо. Точнее, на горные вершины, которые из-за своей удаленности почти сливались с небесной синью.

По его словам, армии разделяет этот высокий и длинный горный хребет. Только перевалив через него, мы сможем вернуться домой. Можно было бы сделать крюк к другому участку фронта, но на равнине слишком велик риск быть замеченными, а переправа через реки, опасная даже зимой, летом и вовсе превращается в самоубийство.

Переход через горы сложнее, но риск попасться врагу там меньше, да и позиции не так плотно прилегают друг к другу.

— Я примерно знаю, на каких высотах армия размещает посты, так что мы сможем их обойти.

Судя по тому, как он это говорил, он и впрямь был кадровым военным.

Я снова перевела бинокль на ферму. Сейчас не время беспокоиться о линии фронта. Если хозяин сада нас поймает… нет, если нас просто увидят, это уже смертельно опасно.

Пока я стояла на страже, мужчина, бродивший по саду и наполнявший корзину вишней и сливами, вернулся и протянул мне нечто благоухающее. Это был букет лаванды, сорванный с кустов, высаженных в ряд по краю сада.

— Это ведь тоже ваши любимые цветы.

Я обожала аромат цветущей лаванды. Несмотря на то что он был настолько сильным, что чувствовался издалека, от него не болела голова, напротив — на душе становилось спокойно.

Не отказываясь, я приняла букет и с удовольствием вдохнула аромат. Мужчина наблюдал за мной с надеждой в глазах и спросил:

— Вы знаете, что означает лаванда на языке цветов?

Я не знала. Мне стало любопытно, но я лишь вскинула на него взгляд и тут же опустила веки. Глаза я, так и быть, открыла, но рот остался на замке. Киллиан, который уже начал смотреть на меня с тревогой, не дождался ответа и произнес сам:

— Признание в любви через безмолвное ожидание.

Значит, он ждет, когда я наконец заговорю с ним.

С тех пор как я узнала о его грандиозной лжи, я почти не открывала рта. То, что я решила простить его в душе, вовсе не означало, что время моих страданий просто испарилось. Я всё еще злилась, поэтому вела себя с ним холодно.

В ответ Киллиан весь день ловил каждый мой взгляд. Я решила: пусть помучается так же, как мучилась я, и не обращала на него внимания. Видя, что его старания натыкаются на ледяное молчание, он заметно нервничал.

Неужели я настоящий дьявол? Ведь его тревога приносила мне успокоение.

Я ничего не могла с собой поделать. Хотя он и твердил, что я для него — всё, я всегда чувствовала неуверенность рядом с этим человеком, который внешне оставался таким невозмутимым. Действительно ли он жаждал меня так сильно, как говорил? Я была человеком, не знающим меры в своей подозрительности. Стоило ему совершить какой-то поступок ради моей защиты, доказывающий его чувства, как он тут же возвращал себе хладнокровие, и я снова начинала сомневаться.

И вот этот мужчина, чье спокойствие порой даже обижало, последние несколько дней открыто выказывал беспокойство. Только видя, как он изнывает от страха потерять моё расположение, я снова обрела покой.

Столько времени я сама изводилась из-за него, и смена ролей оказалась довольно упоительной. Но больше всего меня радовало то, что я видела: он сходит по мне с ума.

У моего холодного молчания был еще один плюс. Стоило мне, после долгого перерыва, открыть рот, как он тут же отвечал на любой мой вопрос, лишь бы я снова не замолчала.

Но время еще не пришло.

Игнорируя его немую мольбу о прекращении тишины, я просто забрала цветы и сухо отвернулась. У забора он, перепрыгнув первым, снова протянул мне руку.

С его помощью я преодолела преграду и тут же зашагала вперед в гордом одиночестве. Киллиан, отстав на пару шагов, чтобы забрать оставленные вещи, быстро догнал меня и пошел рядом. Я смотрела только на дорогу, убегающую вдаль по безлюдной сельской местности, а он шел, даже не глядя под ноги — только на моё лицо.

Он ловил каждое моё движение. Это было упоительно.

Случайные касания рук, будто невзначай, приносили острое удовольствие. Я чувствовала, как он хочет взять меня за руку, но не решается, боясь моей реакции.

В последние дни я избегала его прикосновений, за исключением крайних случаев. И теперь он мучился, гадая, можно ли взять меня за руку или нет.

На этот раз наши кисти соприкоснулись. Поскольку я не отстранилась, он осторожно зацепил своим пальцем мой. Видя, что я не убираю руку, он, не в силах сдержать радостную улыбку, прикусил губу и нежно накрыл мою ладонь своей.

Чмок.

Его губы коснулись тыльной стороны моей ладони, и в этот момент его улыбка окончательно расцвела. Поцелуи, которые он оставлял один за другим, были настолько почтительными и мягкими, что их можно было назвать скорее поклонением, чем просто проявлением страсти.

При таком обращении я чувствовала себя принцессой, а его — своим рыцарем. Ну, принцессой я точно не была, но чувствовала себя как минимум благородной леди. И я самодовольно спросила:

— Я была аристократкой?

Как и ожидалось, он был рад любому моему вопросу и ответил, сияя:

— Нет.

— …Нет? — переспросила я.

Все вокруг говорили, что я, должно быть, из высшего общества. Мой хайландский акцент был аристократическим. И мой родной язык, который я постепенно вспоминала с его помощью, по его словам, тоже звучал как речь высшего сословия.

Я была так уверена, что услышу «да», что даже посмотрела на него с искренним удивлением, хотя до этого старательно избегала зрительного контакта.

— Вы не были титулованной особой, вы из простых, но ваша семья была знаменитой и вхожей в светские круги.

Он рассказал, что мой отец был врачом и, став личным лекарем Его Величества, заслужил огромное доверие и почет. Благодаря этому семья Лавридж, изначально бывшая простой семьей медиков, разбогатела и вошла в высшее общество.

— Значит, и ты из простых?

— Нет, я — аристократ.

Семья Экройд была древним родом крупных землевладельцев. Хотя их титул не был наследственным, их предки когда-то отделились от герцогского рода, а поколением-двумя выше их кровь смешивалась даже с королевской семьей.

Даже при моих скудных знаниях я понимала, что это очень знатный род. Настолько, что я, будучи простолюдинкой, в обычных условиях не могла бы даже стоять с ним рядом.

— Я сейчас очень смущена.

— Почему?

— Я думала, что мой статус выше твоего.

Он горько усмехнулся, и мне стало совсем неловко.

— Просто… ты всегда обращался со мной так, будто ты рыцарь, служащий принцессе…

— Я и есть рыцарь.

— …Что?

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver