После этого они виделись часто. До Гук Ён думал, что стоит ему встретиться с Хан А — и всё встанет на свои места, но на деле вышло иначе.
Родственники тех, кто погиб в том Гейте за те два месяца, стали его личным персоналом и плотно обступили его со всех сторон, и из этой «доброй тюрьмы» До Гук Ён не мог просто взять и уйти, всё бросив.
Всякий раз, сталкиваясь с ними, До Гук Ён думал, что у него ещё остались несделанные дела. Долг и ответственность выжившего. Раз есть люди, погибшие из-за него, значит, и убийц он должен перебить тем больше. И всякий раз, глядя в чистое лицо Хан А, он всё твёрже укреплялся в этом горьком решении.
Он не хотел оставаться плохим эспером, который, давая волю нраву, размахивает огнём и сжигает людей заживо. Хотя бы для тебя я хочу быть другом, которым можно гордиться. Хочу по-настоящему стать хорошим человеком. Он считал, что это единственное искупление, которое ему осталось.
— Больше не уезжай далеко. Лучше уж каждый день показывайся по телевизору. Так мне спокойнее.
— Угу.
— Когда вырасту, постараюсь, чтобы мы с тобой вместе работали в Центре. Тогда ведь я смогу каждый день видеть тебя в одном здании. А до тех пор мне хватит и того, что вижу тебя по телевизору.
— …
— Все говорят, что ты ужасно красивый. Иногда такие похвалы слушать неприятно, а иногда приятно. И я почему-то задираю нос, будто мы и правда родные.
Хан А, прикрыв рот ладонью, весело рассмеялась. И в ту ночь До Гук Ён долго оставался рядом с ней. Ли Хан А уснула, крепко держа его за руку, будто желая отпускать, — и он так и не отнял руки.
Пока в тесную убогую каморку на чердаке не просочился белёсый рассвет и за маленьким окном не взошло солнце, он неподвижно сидел и смотрел на лицо девочки.
— Учись хорошо, Ли Хан А.
А я вернусь в Центр и буду усердно ловить убийц. До Гук Ён наклонился. Губы мальчика легко коснулись щеки спящей девочки и оторвались.
Может, я хочу стать героем для тебя одной. Хочу подарить хотя бы тебе безопасный мир. Сладких снов, Ли Хан А.
— Я сделаю так, чтобы тебе снились только хорошие сны.
На этот раз губы коснулись её лба.
* * *
Время летело стрелой, а жизнь, всё такая же, пропахшая кровью, тянулась вяло и беспросветно. С той минуты, как он вернул память, Центр больше не смел бесцеремонно распоряжаться его телом. Это противостояние длилось несколько лет, и за это время мальчику перевалило за двадцать.
Ли Хан А поступила на медицинский факультет первой в списке и шла от успеха к успеху. Видно, как раз закончилась практика: Ли Хан А бежала навстречу в развевающемся халате и по-прежнему слепила до рези в глазах. Белые полы трепетали за спиной, а лицо в солнечных лучах сияло.
До Гук Ён какое-то время смотрел на фотографию в телефоне, потом погасил экран и сунул телефон в карман. Ты и правда станешь хорошим врачом. Тебе к лицу светлые места.
Он помнил маленькие мягкие руки девочки, которая в детстве, когда он мучился жаром от проявившегося дара, раз за разом мазала его испорченной мазью. Для До Гук Ёна, помнившего эту нежность, не было и тени сомнения в том, что она станет самым благородным врачом на свете.
Правда станет хорошим врачом. С этой мыслью До Гук Ён спустился в подвал и открыл железную дверь морга.
— Опять умер?
По лицу мазнуло стылым холодом. Стоило шагнуть в темноту, как в нос ударил холодный трупный запах.
До Гук Ён безжизненным взглядом смотрел на человека, лежавшего на столе. Кровь, вытекшая из уголков глаз, из ноздрей, из приоткрытых губ, запеклась тёмно-красной коркой. Это был человек, не переживший операции по превращению в гайда.
До Гук Ён посмотрел сверху на это жалкое зрелище и снова натянул белую простыню. Скольких неудачно прооперированных он с пятнадцати лет видел своими глазами — уже и не сосчитать.
Всякий раз, когда появлялся такой труп, Центр исправно вызывал До Гук Ёна и заставлял посмотреть своими глазами.
«Смотрите, эспер До Гук Ён. Нам не хватает гайдов. После того случая с Гейтом, когда погибло множество гайдов высокого ранга, Центр страдает от нехватки качественного гайдинга. Мы пускаем в ход самые разные способы, и один из них — операция, которая превращает в гайдов обычных людей с наследственной предрасположенностью. Но, как видите, пережить операцию удаётся немногим».
«…»
«Печально, конечно. Но и прекратить операции мы не можем. Гайдов A-ранга, которых мы потеряли в тот день, надо как-то восполнять».
«Кх…»
«Так что смотрите хорошенько. Почему нам приходится идти даже на такие операции и с чего всё началось — вы, эспер До Гук Ён, наверняка знаете лучше всех».
Эти кандалы так и не спадали, сколько бы лет ни прошло. Без гайдов жизнь эспера рушится.
Потому Центр и сделал «обеспечение гайдами» первоочередной задачей и бросал на кон жизни ни в чём не повинных людей. Одной из немногих, кто выжил после этой жестокой операции, была Мун Га Гён, но, на взгляд До Гук Ёна, и с ней было не всё в порядке.
«Буэ-э… Кх. Буэ-э…»
Мун Га Гён, с двадцати лет всерьёз работавшая гайдом Центра, после каждого гайдинга полоскала рот соджу, чтобы смыть оставшееся во рту отвращение.
Потом в какой-то момент она стала не сплёвывать, а глотать, и теперь, едва заканчивался гайдинг, первым делом прикладывалась к бутылке — будто так и положено. Вот что такое гайдинг...
Поэтому До Гук Ён не спускал эсперам, которые обращались с гайдами как вздумается. Если ему попадались на глаза те, кто считал гайдов чем-то вроде инструмента для своих нужд или требовал гайдинга как законного права, он лично наводил порядок. Обычно — избивал до полусмерти, чтобы больше никогда не могли такого повторить.
Хан А.
Поэтому я рад, что ты обычный человек. Что ты не знаешь этой нескончаемой бессмысленной муки. То, что ты смотришь на совсем другой мир, чем я, и что поэтому мы иногда не можем до конца понять друг друга, — меня это странным образом успокаивает. Спас…
— Я же тебе говорила, у нас в универе есть жутко противный сонбэ, У Сан Вон. Сегодня опять строил из себя молодого господина. Раз денег много, значит, всё можно? Вот так, свысока, на людей смотрит. Смотри на меня: вот так глаза опускает. Ну как? Жутко высокомерно и противно, скажи?
Вместо ответа До Гук Ён достал из кармана ручку и зажал её в зубах. Обычно при Хан А он тщательно скрывал даже что-то похожее на курение, но сейчас, не держа ничего во рту, выносить это было трудно. Он просто сунул длинную ручку между зубами и принялся её грызть.
Порой к кончикам пальцев приливал такой жар, что хотелось что-нибудь сжечь. Когда накатывал жестокий порыв пустить на растопку всё, что перед глазами, До Гук Ён брал в зубы сигарету. Эту привычку он завёл с двадцати лет, чтобы ненароком и правда что-нибудь не спалить.
Тут Ли Хан А покосилась на него и рывком выхватила ручку у него изо рта. А потом вытащила трубочку из своего кофе и сунула её ему в губы. Мол, зубы испортишь — жуй лучше это.
— …
До Гук Ён послушно прикусил трубочку. Несколько раз смял её коренными зубами, а потом медленно обвёл кончиком языка сплющенный конец.
Не совладаешь с чувствами — случится катастрофа. Эту истину ему приходилось носить в себе, вырезав на собственных костях.
— Ты в последнее время часто произносишь его имя.
Не выпуская трубочки изо рта, До Гук Ён молча смотрел на Хан А. В последнее время всякий раз, приходя к ней, он был на пределе.
— Так это потому, что стоит мне увидеть лицо этого сонбэ, как меня всё раздражает и бесит!..
— …
— В прошлый раз довёл меня до белого каления, а сегодня как ни в чём не бывало покупает мне кофе. Старше меня, а оценки ниже.
До Гук Ён уловил, что температура её голоса едва заметно меняется.
Уж мне ли, с моим-то даром, не уловить в её голосе разницу в один градус.
Хан А, пыхтя от злости, выкладывала всё, начиная с их первой встречи, и месяцами при каждой встрече осыпала его едкими упрёками. «Противный сонбэ». «Раздражающий тип». «Легкомысленный гад, на которого смотреть тошно»… и так далее. Но чем больше она злилась, тем длиннее становились рассказы.
Уловив эту тонкую перемену, До Гук Ён вдруг перестал понимать, как управлять мышцами лица.
Какое лицо делать в таких случаях? Улыбаться? Или, как обычно, делать вид, что всё нормально? Изнутри вдруг поднялось чувство, какого он в жизни не испытывал, и, не зная, что с ним делать, он первым делом вспылил. От незнакомого жара и растерянности лицо окаменело. До Гук Ён резко провёл побледневшей рукой по лицу.
Тут в кармане оглушительно запищал пейджер.
[ЭКСТРЕННАЯ СВЯЗЬ ПРИ БЕДСТВИИ CODE-A]
Координаты 37°XX′XX″N / 127°XX′XX″E
Боевым эсперам поблизости — немедленно ответить.
S-01 До Гук Ён, срочно прибыть на место.
Только тогда то, что сдавливало горло, медленно отпустило. Вот оно — настоящее место, где ему положено быть.
До Гук Ён ещё раз взглянул на лицо Хан А, светившееся чем-то незнакомым, и поднялся.
Но, блядь.
Это я не на Хан А ругаюсь.
Нет, ну правда, бля-я-ядь. Что это за чувство? Внутри всё горело. Жар сгустился в самой середине груди и всё рвался вверх, а куда его выплеснуть — он не знал.
Злюсь я не на Хан А, которая прямо светится жизнью. Но и найти этого долбаного сонбэ, которого я толком в лицо не знаю, и отметелить… тоже вроде не то.
Чем больше он думал, тем сильнее почему-то сжимались зубы. Кончики пальцев зудели, кровь будто без толку носилась по телу слишком быстро. До Гук Ён зачем-то потёр подбородок.
Не знаю.
Хотелось прямо сейчас войти в Гейт. Убийца или кто угодно — лишь бы перед ним появилась одна очень большая и крепкая тварь. Схватить, сжечь, разнести, выплеснуть всё до последнего, пока не останется и следа, — тогда, казалось, и этот непонятный жар хоть немного уляжется.
Толком он не понимал, но сейчас ему хотелось разорвать что-нибудь в клочья.