Онлайн чтение книги Бабочка сквозь туман A Butterfly Through the Mist
Побочная история глава 2

Только к обеду следующего дня Айлекс наконец-то вышел из состояния уныния.

В приступе отвращения к самому себе поклявшись никогда больше не ходить за Тилией, он увидел календарь, напомнивший ему, что близится церемония окончания семестра, и тихо поднялся со своего места. Затем он пригладил волосы, подобрал мантию, которую бросил в угол, и вышел на улицу.

«Только до конца этого семестра… Если я не увижу её во время каникул, я, естественным образом, забуду».

Так рассуждал Айлекс, тщательно натягивая капюшон на свои аккуратно уложенные волосы и выскакивая за дверь.

Его целью была пешеходная дорожка за зданием факультета гуманитарных наук. Дорожка извивалась вокруг невысокого холма, разветвляясь на две тропы: одну более крутую, другую почти пологую.

Намеренно выбрав более крутую тропинку, по которой ходило меньше людей, Айлекс время от времени оглядывался назад, ожидая Тилию.

Она сегодня немного опоздала. Как раз в тот момент, когда он с скучающим выражением лица пинал увядшие листья…

- Так вот, он…

Издалека до него донесся знакомый голос.

Мгновенно поняв, что это близкая подруга Тилии, Джуди Уэллс, Айлекс обернулся. Затем, изображая беспечность случайного прохожего, он неспешно пошел.

Обычно самым популярным пешеходным маршрутом академии был берег озера. Но теперь, из-за пронизывающего зимнего ветра, даже на менее посещаемой тропинке возле здания факультета гуманитарных наук было довольно много людей.

Благодаря этому Айлекс смог слиться с толпой. Он намеренно замедлил шаг, ожидая, пока девушки подойдут ближе.

- Серьезно? Профессор Раус действительно это сделал?

Сегодня удача, казалось, была на его стороне. Поскольку людей было больше обычного, Айлекс смог подобраться поближе к Тилии. Он насторожил уши под своей мантией.

- Говорю тебе, это правда!

Джуди Уэллс, цепляясь за Тилию, возбужденно щебетала:

- Эми сказала, что видела это сама. Шарлотта Фаулер выходила из кабинета профессора Рауса!

Откуда эта девушка знает столько слухов? Раздраженный без всякой причины, Айлекс бросил сердитый взгляд себе за спину.

Тилия Эмброуз действительно должна быть более избирательной в выборе друзей. Держать рядом человека, который распространяет такие сплетни, - разве не поэтому она и стала считать порядочных мужчин отбросами общества?

Вспомнив тот день, когда он подслушал слухи о себе и увидел реакцию Тилии, Айлекс не смог сдержать своего дискомфорта.

- …Это неожиданно.

Пробормотала Тилия слегка понизив голос.

 Что именно? Словно повторяя невысказанный вопрос Айлекса, Джуди спросила вслух:

- Что? Что неожиданно?

- Просто… Раус. Его лекции неплохи.

- Правда? Мне они всегда казались сложными…

- Он лучший среди профессоров по литературной критике. И он также наиболее активен в исследованиях. Вероятно, в этом году он опубликовал наибольшее количество статей в академических журналах.

- П-правда? Я понятия не имела.

Джуди Уэллс казалась совершенно равнодушной, но Айлекс - нет. Вернее, его не интересовало, в каких журналах публиковался Раус, но его очень интересовали тонкие эмоции в тоне Тилии.

- Ну, интеллект и личность - это разные вещи.

Тилия, вернулась к своему обычному циничному поведению, как будто в ее голосе вовсе не было горечи.

- …Тем не менее, немного разочаровывает, что даже такой умный человек – всего лишь обычный человек. После прочтения его последней статьи я подумала, что он настоящий гений. Какая жалость.

Услышав эти небрежные слова, Айлекс резко остановился.

Пока он стоял в нерешительности, Джуди Уэллс и Тилия, теперь весело болтавшие о кондитерских, как будто разговора о Раусе и не было, пошли вперед, не оглядываясь.

Но Айлекс застыв на месте, забыв даже о том, чтобы последовать за ней, - просто смотрел на маленькую спину Тилии, которая все больше отдалялась от него.

 

***

 

В ту ночь, после душа, Айлекс плюхнулся на кровать, даже не подумав высушить мокрые волосы.

Он даже облился голову холодной водой в надежде смыть мысли, которые неустанно сплетались в его голове, — но все было напрасно. Как только наваждение окутало его голову, оно отказалось уходить.

Лежа на спине и глядя в потолок, в ушах Айлекса снова звучал голос Тилии, который он услышал ранее в тот день.

 

«…Тем не менее, немного разочаровывает, что даже такой умный человек – всего лишь обычный человек. После прочтения его последней статьи я подумала, что он настоящий гений. Какая жалость».

 

Последние слова, «какая жалость», многократно растягивались и сжимались в его ушах.

Почему? Почему жалость?

Айлекс, странно сверкнув взглядом и устремив его в потолок, пробормотал вслух.

Почему ей жаль, что профессор совершил проступок…

В его влажной голове начала формироваться логическая цепочка.

Тилия обожает литературу, особенно риторику, описывающую исторические фигуры. Профессор Энтони Раус - единственный профессор Королевской академии, специализирующийся на риторике. Он хорошо преподает, но вокруг него ходят грязные слухи, и Тилия презирает людей с такой репутацией.

Тем не менее, услышав, что профессор риторики совершил проступок, она сказала, что ей жаль.

Давайте вернемся к началу. Тилия ненавидит мусор. Она обожает риторику. Когда она узнала, что профессор риторики, которым она восхищалась, оказался распутником, она сказала, что разочарованна.

А это значит…

«Даже если кто-то распутник, но умный, она дает ему поблажку?»

Нет, этот вывод неверен. Потому что есть идеальный контрпример: занимающий первое место в рейтинге вечный мусор, Айлекс Дэвенпорт.

«Тогда, возможно… нужно хорошо владеть риторикой?»

Айлекс вспомнил свой аттестат. Его оценки по риторике были явно ниже, чем по другим предметам.

Может быть, именно поэтому слухи, окружавшие его, не оставили в душе Тилии ни малейшего сожаления?

Зайдя так далеко в своих мыслях, Айлекс невольно сухо усмехнулся.

Риторика? Ага, конечно. Он мог с уверенностью поклясться: даже если бы он был гением риторики, появляющимся раз в столетие, Тилия Эмброуз все равно бы его ненавидела.

Это был не единственный недостаток в его логике. В рассуждениях, приведших к такому выводу, были пробелы.

Тилия лишь сказала, что это было неожиданно. Она ни разу не попыталась оправдать поведение профессора, указав на его интеллект, и не стала проверять правдивость слухов.

Так что это не что иное, как его собственное заблуждение. Просто очередная глупая фантазия, разыгравшаяся в постели.

Риторика? Ага, конечно.

Посмеиваясь над собственными мыслями, Айлекс перевернулся на другой бок.

 

***

 

Но на следующий день Айлекс оказался перед литературным отделом центральной библиотеки.

Ха…

Чувство отвращения к самому себе за то, что он сюда пришел, несмотря на осознание ошибочности своих суждений, длилось лишь мгновение.

- Раз уж я здесь, я просто посмотрю книги, - бесстыдно пробормотал он, потянувшись к знакомой обложке.

- …Что это?

Но в отличие от той смелости, с которой он схватил книгу, каждая перевернутая страница словно давила ему на лоб, углубляя складку между бровями.

Как, чёрт возьми, Тилия Эмброуз могла смотреть на это такими сверкающими глазами?

Лишь еще раз убедившись, что это действительно та книга, которую она читала, Айлекс потер нахмуренный лоб с выражением полного отчаяния на лице.

Его ненависть к риторике - и к литературе в целом - была проста.

Профессора утверждали, что свобода интерпретации - это уникальное очарование литературы. Но, честно говоря, он так не считал. Возможно, для учёных это и так, но точно не для студентов.

Чтобы получить высокие оценки в этой академии, нужно было запомнить интерпретации и точки зрения известных ученых и точно их отразить.

Даже так называемые эссе-размышления с открытым концом работали по тому же принципу. Если ваша интерпретация не совпадала с идеологией профессора, снижение оценки было неизбежным.

Он это понимал. Плохо продуманная студенческая интерпретация, лишенная глубокого анализа автора и произведения, показалась бы профессору неудовлетворительной. Даже он согласен с тем, что многогранный взгляд доктора философии превосходит поверхностные наблюдения простого бакалавра.

Проблема заключалась в лицемерии тех, кто делал вид, что допускает различные интерпретации.

Возможно, дело было в его воспитании, но Айлекс ненавидел подобные вещи с самого детства.

Притворяться свободным. Вести себя так, будто всё зависит от твоей воли. Хотя на самом деле всё - абсолютно всё - уже предопределено.

Даже испытывая внутреннее отвращение, Айлекс стоял и читал, с трудом продираясь сквозь каждую главу.

Но в тот момент, когда он понял, что просто механически читает слова…

В чём смысл всего этого дерьма?

С презрительным выражением лица Айлекс затолкал книгу обратно на полку.

Это мало что изменит. Даже если он станет отцом риторики, презрение Тилии Эмброуз никогда не сменится на благосклонность.

Тогда какого черта я подвергаю себя такому испытанию?

Цинично пробормотав себе под нос, мужчина отвернулся и, недолго думая, покинул библиотеку.

 

(П.П. Риторика в литературе - это наука об искусстве убедительной и красивой речи, которая изучает приемы создания художественно организованного текста, чтобы воздействовать на читателя, вызывая эмоции, побуждая к действию или просто украшая изложение; она охватывает стилистику, логику изложения, использование фигур и тропов речи, а также принципы построения аргументации, восходящие к античным ораторам, таким как Аристотель, Цицерон и Квинтилиан.)