Контент удален!

— Всхлип, хнык…

Мне было так горько. Я оторвалась от его губ и заплакала, и в тот момент, когда Киллиан схватил меня за руку, мое тело резко подалось вверх. Я думала, он хочет меня отстранить, но он прижал меня к груди. «Если я перестану плакать, он может меня отпустить». Я крепко обняла его за шею и заплакала еще громче. Киллиан начал успокаивающе гладить меня по спине, а затем, поцеловав в лоб, прошептал:

— Позволь мне сделать это.

— Правда? Честно?

Только трижды услышав твердое обещание, что это не ложь, чтобы отвлечь меня и уйти, я немного ослабила хватку. Киллиан, оставив меня сидеть у себя на коленях, стянул с меня одежду.

— Ах, ха-а…

Он целовал и вылизывал мое тело так, словно поклонялся ему. Даже те места, которые обычно ничего не чувствовали, в момент его прикосновений превращались в средоточие удовольствия, и я вздрагивала каждый раз, когда его губы или дыхание касались моей кожи.

— Ха-а, как хорошо…

Мне действительно было так хорошо, что казалось, я сейчас умру. Но только телу. На душе же было так тяжело, что я действительно хотела умереть. А что, если это в последний раз? Чем страстнее становились ласки этого мужчины, тем сильнее разгорались мои страх и горечь от мысли о потере.

— А-ах, хорошо! Так хорошо, что я сейчас сойду с ума.

В итоге я так и не смогла возбудиться. Если он это заметит, то может остановиться и завести свой «серьезный разговор». Испугавшись, я изо всех сил притворялась, что мне безумно хорошо. При этом я вращала бедрами, отвечая на движения пальцев, проникающих в меня. Зверь между его ног, изголодавшийся по удовольствию, которое дарили эти движения, наконец-то твердо поднял голову и истек слюной. Внутренне ликуя от доказательства того, что тело Киллиана еще не окончательно закрылось от меня, я поспешно опустилась на него. Стоило мне только коснуться кончика, как Киллиан попытался отстраниться. Я обвила его талию ногами и навалилась всем весом. Толстый ствол глубоко скользнул в меня, уперевшись в самый конец.

— Угх!

— А-а…

«Я должна забеременеть». Обхватив его, словно в ловушке, я сжимала его внутри себя и неистово двигала бедрами. Вскоре взгляд мужчины, опьяненного удовольствием, которое я ему дарила, затуманился. И всё же меня пугало то, как временами в его глаза возвращался рассудок.

— Киллиан, ха-а…

Не прекращая отчаянно двигаться, я шептала ему на ухо слова, которые он больше всего хотел услышать:

— Единственный мужчина, которого я люблю — это ты.

В этот момент взгляд Киллиана резко изменился. Как в ту ночь на чердаке, он отбросил остатки разума и набросился на меня.

— А-а, ах, ох…

В то мгновение, когда Киллиан обхватил мое лицо руками и страстно поцеловал, в моей голове раздался его голос из воспоминаний.

— А теперь жених может… поцеловать невесту.

Разве это не те слова, что Киллиан сказал мне сегодня на поляне незабудок перед поцелуем? Но картина, всплывшая перед глазами, неожиданно оказалась нашей свадьбой. «Неужели на нашей свадьбе Киллиан сказал то же самое?» Но ведь это должен говорить священник, а не жених. Пока я недоумевала, рука с обручальным кольцом откинула фату, закрывавшую мне лицо. В этот момент я в воспоминаниях, всё это время стоявшая с опущенной головой, подняла взгляд на жениха.

— Ах…

И тут же я в настоящем отпрянула. «Руперт?» Я была уверена, что жених передо мной — это Киллиан, но на его месте стоял офицер военной полиции, преследующий нас. «Почему… почему его лицо т-там? Это… не воспоминание?» Лицо чужого мужчины приближалось ко мне. Если это не воспоминание, я должна была иметь возможность отстраниться, но я не могла. «Не хочу!» Губы незнакомца коснулись моих. Сейчас мне было настолько противно, что к горлу подступала тошнота, но я в воспоминаниях не испытывала никаких эмоций. «Почему? Почему я… я выхожу за него замуж?» Естественно, я в воспоминаниях не дала никакого ответа. Ба-бах! Я лишь повернула голову на оглушительный грохот, раздавшийся снаружи. За высоким стеклянным окном горящий истребитель по косой траектории падал вниз. Куда именно он упал, я не видела — обзор закрывало плечо стоявшего передо мной мужчины в черной сутане. Мне показалось странным поведение священника. Он наверняка слышал этот взрыв, но даже не обернулся, продолжая смотреть прямо перед собой. В полумраке его лицо было плохо видно, но казалось, что он смотрит на меня. «Почему он смотрит на меня?» Только когда глаза, ослепленные вспышкой огня, снова привыкли к темноте, я ясно увидела мрачный взгляд священника, стоящего во мраке. И черты его лица тоже. «…Киллиан?» Почему у священника, которого я так уважала, лицо… моего мужа? Как такое возможно? Нет. Это бред! В ужасе я распахнула глаза, которые всё это время были закрыты. Из-за этого мои губы оторвались от губ мужчины, с которым я целовалась, и я увидела его лицо. «П-почему я занимаюсь любовью со священником?» Киллиан вдруг показался мне священником. В панике я не просто вытолкнула его часть, которую глубоко принимала в себя, но и оттолкнула его самого, отпрянув на край кровати. Стыдясь своего обнаженного тела перед священником, я сжалась в комочек, пытаясь прикрыться. Но священник, похоже, не испытывал ни капли стыда, выставляя напоказ мужское достоинство, которое ни в коем случае не должен был видеть женский глаз, да еще и мокрое от откровенных следов соития. Мокрое от соития со мной. Пока я дрожала от шока, осознав, что совершила несмываемый грех, священник… нет, Киллиан, мой муж, мой муж Киллиан, спросил:

— Что такое? Тебе больно?

— Н-нет.

Только тогда я пришла в себя и опустила руки, обхватывавшие колени.

— Просто давай быстрее…

— …давайте быстрее закончим, святой отец.

…чуть было не сказала я. Точь-в-точь как я из воспоминаний. Тут же всплыло еще одно воспоминание. На этот раз перед самым началом церемонии.

— Нам обязательно играть свадьбу именно сейчас? Я не прошу отменять её. Можно просто отложить на пару часов, пока всё не закончится.

— Святой отец, вы как были трусом, так им и остались.

— …Ты прекрасно знаешь, что я предлагаю отложить не из страха.

— Дэйна, вы тоже боитесь этих хайландских мух, как святой отец?

Руперт втянул меня, тихо стоявшую в стороне, в их спор. Ситуация была донельзя неловкой.

— Прошу прощения. Давайте просто быстрее закончим, святой отец.

В итоге я встала на сторону Руперта, постаравшись не оскорбить при этом священника. Ведь Руперт был мужчиной, который должен был стать моим мужем. «Н-нет… Это бред… Ах, нет!» В моих воспоминаниях священник из прошлого сочетал меня браком с другим мужчиной, в то время как священник из настоящего, став мужчиной, раздвигал мне ноги и проникал органом, запретным для слуги Божьего, в лоно, дозволенное лишь мужу.

— А-а, ох, н-нет, ах!

Вид аскетичного священника, нависшего надо мной и пошло двигающего бедрами, поверг меня в ужас. «Боже мой… Священник возжелал меня… Я ведь доверяла только ему…» Шок был настолько силен, что я даже начала подумывать, не является ли мое воспоминание реальностью, а то, что происходит сейчас, — дьявольским наваждением. Но ощущения от свадьбы были притупленными, тогда как чувство члена, трущегося о мою плоть, было реальнее некуда. «Нет. Киллиан — мой муж. Он не может быть священником». Но как бы я ни убеждала себя, воспоминания о свадьбе хлынули подобно прорванной плотине, и я не могла перестать видеть в занимающемся со мной любовью муже священника в черной сутане.

— Дэйна, нам сейчас… не до этого… угх, проклятье…

Нет. Нам никогда не следовало этого делать, святой отец.

Чем быстрее и глубже он в меня проникал, тем сильнее чувство вины за прелюбодеяние со священником росло во мне, смешиваясь с закипающим внизу живота удовольствием. Его член, невыносимо горячо трущийся о самый край моего лона, кончик языка, обвивающий соски, и пальцы, пробирающиеся сквозь влажные заросли к набухшему бугорку. Все эти интимные прикосновения были одновременно опьяняющими и пугающими.

— А-а, н-нет, а-а-ах!

В конце концов я не смогла противостоять знакомому чувству оргазма и кончила. И тут же затряслась и разрыдалась от страха. Мужчина — я уже не знала, как его называть, — не нашел в этом ничего странного, видимо, решив, что я дрожу и плачу от переизбытка удовольствия.

— Проклятье… Что я опять натворил…

Возможно, его ошибка, вытекающая между моих ног, казалась ему настолько серьезной, что он даже не заметил моих слез. В итоге он кончил в меня. Должна ли я радоваться, что у меня появился повод на какое-то время удержать мужа, как я и планировала? Или сгорать от стыда за то, что приняла в себя семя священника? «Я не знаю…» Толчки прекратились, но у меня кружилась голова. Должно быть, из-за хаоса в мыслях. Мужчина, утомленный, обнял меня и уснул. Я не знала, что делать: мне хотелось навечно остаться в его объятиях, но в то же время хотелось оттолкнуть его как можно дальше. «Нет. Нет. Это бред». Опьянев от удовольствия, люди порой представляют себе всякие глупости. Наверняка дело в этом. Это не воспоминания, а галлюцинации. Всё кажется таким реалистичным, и новые детали продолжают всплывать только потому, что я пьяна. Мой мозг просто играет со мной в жестокие игры.

— Цк…

Услышав звук цоканья языком, я вздрогнула и обернулась. И тут же закричала.