Контент удален!

— М-м-м.

Теперь он и вовсе обхватил мои щёки и без передышки впивался губами. Лёгкие поцелуи, когда кожа касается и отрывается, делались всё глубже. Будто в салки: мой язык убегает — язык Тео настигает.

Наконец слюна влажно смешалась, и шершавые языки потёрлись друг о друга.

Зажатая между сиденьем и Тео, я в поисках опоры вцепилась в его руку, и, точно это был какой-то сигнал, дурная ладонь скользнула под футболку. Но на том всё и кончилось. Стоило ему нащупать жёсткую на ощупь ткань бронежилета, как, видно, рассудок чуть прояснился, и рука, гладившая мне поясницу, замерла.

— Не скажешь же «не надевай».

Тео, с сожалением — будто помирает от досады — вдавив губы и отстранившись, пробормотал, словно выдохнул.

И правда, M6 был превосходным бронежилетом, что прикрывал даже чей-то член.

Со следующего дня я слегка закрутилась. По сравнению с днями, когда я безвылазно валялась дома, и круг дел расширился. Прежде, не зная, когда уйду, я сорила деньгами направо и налево, а управлением активами и не пахло, но теперь нужно было взяться за ум.

Я распродала почти всю недвижимость, включая недавно купленную квартиру, оставив только пентхаус и милый сердцу дом в Пино-Хиллз. И машин неведомо зачем накупила столько — оставила несколько любимых, а остальные сбыла все до одной.

Вырученное от продажи недвижимости и автомобилей я целиком пожертвовала детскому фонду. Решила построить детский приют — чтобы не появлялись новые Харперы, чтобы никому больше не приходилось глотать горькое одиночество на смертельно опасной крыше, — и, как бы это сказать. Делать доброе дело на грязно заработанные деньги — я чувствовала себя прямо Хон Гиль Доном[1].

[1] Хон Гиль Дон — герой классической корейской повести, благородный разбойник, отнимавший у богатых и отдававший бедным.

Если днём я носилась одна по делам, то ночами разминала ладонь Тео и изучала его пальцы. Но это легко сказать. Прикинуть размер на глазок было явно немыслимо. Хорошо бы тайком обернуть его палец бумажкой, пока Тео спит. Но сон у него на редкость чуткий: стоило мне чуть зашуршать, как он открывал глаза и спрашивал: «Чего».

Однажды я внимательно ощупывала пальцы спящего Тео, сравнивая с толщиной своих, и, неосторожно подняв голову, чуть не лишилась чувств.

Во тьме на меня ярко, в упор, смотрели сверкающие глаза.

Тогда же я узнала, что от сильного испуга человек и звука издать не может. Так перепугалась, что, забившись и задёргавшись, едва не скатилась с кровати. Не подхвати меня Тео, я, может, и голову бы разбила.

— Ты чего всё время мои пальцы трогаешь.

Притянув меня к себе, Тео спросил голосом без единой нотки сна.

— Белые, красивые, вот и засмотрелась…

— Что, инопланетяне поручили отрезать мне палец?

— Инопланетяне же не людоеды. Зачем им такое поручать. Всё, больше не буду трогать. Закрывайте глаза.

Поняв, что, если трогать дальше, меня заподозрят всерьёз, дальше я решила положиться на удачу.

— Тоньше моего большого пальца. И толще среднего.

Я объясняла как могла, но по лицу дизайнера скользнула растерянность. В итоге сняли мерки и с большого, и со среднего и пустили в работу ровно среднее значение. Неделя. Если за то время, что готовится кольцо, я успею подыскать землю под малиновую ферму, мой план — безупречный успех.

Однако глаз на землю у меня не было, да и вдвоём-втроём оно надёжнее, чем одной, и я обратилась за помощью к Блэку. Прежде в таких делах я советовалась с Адамом, но теперь-то я знаю. Энтузиазм его, конечно, похвален, а толку — ноль. Слишком уж часто я обжигалась, так что вызвала Блэка — из всего моего узкого круга всё-таки самого сведущего в житейских делах, — а вместе с ним почему-то заявился и Адам.

— Вы, зная, как я в последнее время сам не свой, проявили заботу. Какой чуткий человек.

Адам прослезился — мол, я ему роднее кровной родни. Толковать всё к собственной выгоде он по-прежнему мастер.

— Денег дали?

— Да. Он сказал, что выучил вуду, вот я и испугалась, как бы и правда не проклял.

— То-то я смотрю. Вас одну и не бранит.

Блэк опешил и тихо хмыкнул.

Как выяснилось, Адам, вконец надувшись из-за истории в полиции, ушёл из дома и обосновался у Блэка.

— В особенности же, покуда этот дармоед-обжора не явится и не вымолит прощения на коленях, я ни за что не вернусь.

День такой вряд ли когда-нибудь настанет, но я просто горько усмехнулась.

Стоило выехать за город, как земель с табличкой «продаётся» оказалось предостаточно. Но одна была неудачно расположена, другая стоила несусветных денег, а та, что и по месту, и по цене подходила, оказалась землёй, где нашли труп.

В итоге на третий день пришлось вернуться ни с чем. Глядя, как я каждый день ровно в четыре сверяюсь со временем и впопыхах уношусь, Блэк подначивал: «Прямо принцесса, с которой в полночь спадают чары. Видать, мачеха страшно строгая». Тео и правда был страшен, так что меня это не задело. Тем более в последнее время он был ещё чувствительнее и резче, и угождать ему стоило немалого труда.

Высадив Блэка и Адама на западном побережье, я обычно добиралась до стоянки VCI часам к шести; и сегодня вышло примерно так же.

Заметив издали идущего Тео, я замахала рукой, но, вопреки моим ожиданиям, его застывшее ледяное лицо так и не разгладилось.

— Когда зову — не приходишь.

Это значило: чего это ты зачастила в последнее время.

— Мы же тогда поссорились и расстались здесь, на стоянке.

— И что.

— Я-то нечасто тут бываю, ничего, а вот вы здесь каждый день ходите, и каждый раз вам будет вспоминаться та ссора — вот я и хочу перекрыть это хорошим воспоминанием.

Тео не сказал ни слова. Лишь упорно сверлил меня взглядом, словно что-то взвешивая.

— Похвально.

Вопреки словам, что звучали почти как похвала, в лишённом тепла голосе и застывшем лице сквозило всё его недовольство. Стараешься быть ласковой — и тут он бесится. Но я понимаю. Похоже, всё, что я затевала из желания быть к нему добрее, оборачивалось для Тео какой-то тревогой, и я решила быть чуть менее ласковой.

Поужинав в ближайшем ресторане, домой мы возвращались уже глубокой ночью. Усталость от вождения была сильнее, чем можно вообразить, так что, помывшись и улёгшись в постель, я отрубалась, едва закрыв глаза. Это, впрочем, не значит, что секса не было. Вчера мы сошлись с самого утра, едва проснувшись, а позавчера я поддалась на уловки увязавшегося за мной в ванную Тео и долго тряслась, вцепившись в раковину.

— Ну вот, почему опять…

— Что значит почему.

— Х-х, утро же.

— Так ночью ты со мной не играешь.

Сегодня была кухня. После визита Ноа все хлопья я выкинула, а вместо них взбивала фрукты в блендере, и тут вышедший из душа Тео прилип ко мне сзади.

Горячим, твёрдым стержнем он размеренно тёрся об меня, дразня губами ухо, волосы, шею. Это было лишь начало.

Отличие от последних дней разве что в том, что Тео казался нетерпеливым, да и одним разом дело не ограничилось.

— Красавица.

— А-ах, да.

— Чем ты в последнее время занимаешься?

— Просто, ката-юсь. Ах, слишком, бы-стро!..

— Катаешься?

— П-погоди, там слишком!..

— Как же быть. Сегодня, похоже, не выйдет тебе на эту ёбаную каталку.

На кухне, под предлогом «помою тебя» — в ванной, под жутким предлогом «не опадает» — в гардеробной мы сошлись с утра по полной. Я выжалась досуха и, не увидев даже, как Тео уходит, незаметно уснула.

Когда меня разбудила настырная вибрация, время перевалило за десять. Звонил Блэк, с которым мы договорились на десять, и я, подскочив, наспех собралась и выскочила из дома.

Подъехав к дому Блэка, я увидела заранее вышедших двоих.

Блэк и сегодня был с головы до пят в чёрном, а Адам вырядился в кричаще яркую рубашку с цветами, точно собрался куда-то на отдых, и штаны при этом были розовые.

Дивное сочетание. Каждый из них поодиночке и так бросался в глаза, а поставленные рядом, эти двое удваивали смятение в моей душе.

— Ой, заждались, наверное. Простите. Проспала.

— Если устали, садитесь сегодня в мою машину.

— Ничего. И так спасибо, что едете со мной, а уж вести-то я должна сама.

— Да я просто боюсь, что вы заснёте за рулём и мне с вами помирать.

Он так говорил, но за этим стояло: я о вас беспокоюсь. И от вождения день за днём усталость накопилась, да и сегодня утром выжали досуха весь остаток сил, так что вымоталась я и впрямь.

— Тогда только сегодня попрошу. Спасибо.

— Ой-ой. У меня на сегодня уговор, я с вами поехать не смогу. Сегодня вы вдвоём проследуете на тот свет, ах, то есть землю поглядеть.

Не успела я договорить, как Адам хлопнул в ладоши и расплылся в наигранной улыбке.

— Знаю я, что нет у тебя никакого уговора. Живо садись.

— Слушаюсь.

Блэк кивнул на машину, и Адам тут же поджал хвост и забрался на заднее сиденье. Тяжкий вздох до самой земли прилагался бесплатно.

Едва мы тронулись, как смысл «того света» сделался мне ясен.

Манера вождения у Блэка была, честное слово, хуже некуда. Резкие старты, резкие торможения — само собой, да ещё руль он выкручивал так, что тело мотало из стороны в сторону, точно на американских горках. И скорость такая, что от ручки оторваться было нельзя. Как назло, дорога к угодьям шла извилистым горным серпантином — впору блевать.

— Слушайте, ну зачем так вести, и-ик!

— Так весело же. Только так и снимаешь стресс.

И кто, скажите, водит, чтобы снять стресс.

У нашего Тео нрав хоть и поганый, а водит он чинно. Я почему-то заскучала по Тео.

— Уэк.

Слабый желудком Адам, зажав рот, раз за разом давился подступавшей тошнотой, а потом застучал по спинке водительского сиденья, требуя остановиться. Коротко цокнув языком, Блэк притормозил на горном склоне. Скорость упала, машина встала, и Адам торопливо выскочил наружу. Я тоже отстегнула ремень, вышла и вдохнула свежего воздуха. Как после аттракциона, голова кружилась, и казалось, что земля под ногами качается.

В этом несчастье было хоть одно везение: вокруг сплошной лес, одни деревья, и воздух чистейший. От высоты слегка закладывало уши, но, несколько раз зевнув, я их быстро прочистила.

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

Спасибо, что дочитали!

Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/moy-gryobanyy-npc-0b4t

Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab