Контент удален!

Он перехватил нож и уже собирался рассечь горло старухе, что молча посмеивалась.

— Росандер?

Чувство было совершенно неведомое. Мертвец не ожил, а казалось, будто именно это и случилось.

Пока он медлил, Марта вырвала руку и метнулась в сторону. Росандер застыл, забыв, что собирался сделать.

— Что случилось?

Мысль, не проделки ли это Аматии и не сошёл ли он на миг с ума, вспыхнула — и тут же угасла. Марта, зажимая длинную рану на шее и переводя дух, захихикала.

— Гляди-ка, встала.

Он обернулся и встретил женщину, которая недоумённо на него смотрела. Облегчение? Радость? Нет, одним этим не объяснить. Он не сказал ни слова, и Ребис, чтобы встать, опустила ноги на пол. Она сделала шаг, другой — неуверенно, и, не удержав равновесия, подвернула лодыжку.

— Ай!..

Росандер бессознательно обхватил её за талию и удержал. Знакомое тепло, знакомое дыхание — и взгляд, что встретился с его взглядом, тоже был знакомым.

И всё же сердце до странности сжалось.

— Я могу вернуть вашу жену к жизни.

Её тогдашние слова кружились в ушах, как звон. Слова эти казались проклятием. Будто они и сейчас вот-вот вырвутся из чуть приоткрытых бледных губ.

Он совершенно не знал, что сказать, и потому плотно сомкнул рот.

Не вина ли это была за то, что он ею пользуется, — но от глаз, в которых он словно видел самого себя, Росандер отвернулся.

— Всё уже хорошо.

Ребис сняла его руку со своей талии. Движение было осторожным — и всё же вполне решительным.

Она переводила взгляд со старухи, что стояла в углу, будто прячась, на Росандера и обратно.

— Кстати, что вы делали с Мартой?

Его будто ударили по голове: сперва всё отупело, а потом он разом пришёл в себя. Сомнение и тревога, что читались в сдвинутых бровях, неприятно врезались в сердце.

— Она с тобой странное делала…

— …

— Может, сама скажешь?

Росандер поймал за руку Марту, попытавшуюся сбежать. От резкого рывка она пошатнулась и ухватилась за стену. Лицо женщины, наблюдавшей это, потемнело ещё больше, и Росандер сузил глаза. «Так это и впрямь смотрится как издевательство над старухой».

— Похоже, самой сказать трудно.

Марта, косясь на Ребис, слабо ей улыбнулась. Росандер усмехнулся и загородил выход, чтобы Марта не улизнула.

— Пока ты спала, она трогала твоё тело, вот я и приступил с расспросами. Ты могла бы и умереть, сама того не зная.

«Да, вот в чём дело». С каждым словом чувство, которое, пока он молчал, было бесплотным и смутным, как дым, делалось всё определённее.

— Я снова заставила вас тревожиться…

Увидев горькую улыбку на её губах, он стиснул зубы. Она вела себя так, будто дала ему тот ответ, которого он и хотел. Ребис поняла, на что смотрит старуха с угодливой улыбкой, и взяла чашу.

— Довольствуйтесь этим, Марта.

Ребис подошла и подала ей чашу. Увидев плескавшуюся в чаше воду, Марта просияла и схватила её за руку, но Ребис поморщилась.

— Больше я к вам приходить не стану.

— Конечно, конечно.

Марта бережно прижала поданную чашу к груди. Ребис выглядела немного измученной. Росандер вышел из лавки, ведомый её рукой. И даже когда он накрыл её плащом, глаза у неё были всё такими же усталыми.

— И что в этом такого.

Росандер не ответил. Он не думал, что сейчас хоть какие-то его слова могли бы улучшить ей настроение.

— А вы что думаете?

Ребис обернулась, и Росандеру поневоле пришлось заговорить.

— Как у меня есть то, чего я хочу от тебя, так и у этой старухи.

По её лицу он легко угадывал, о чём она думает и что чувствует. Так, кажется, было. «Но бывало ли когда-нибудь, чтобы я понимал так мало, как сейчас?»

— Хорошо бы солнцестояние поскорее…

На её ответ Росандер молча кивнул. «А как бы она отозвалась, если бы увидела Марту, убитую моей рукой?»

— И Хейден, и Брукс считают, что ты вернулась в море.

— Вот как?

В глазах, что взглянули на него снизу вверх, на миг мелькнуло любопытство и тут же исчезло. Росандер медленно вёл её, подстраиваясь под её шаг. Люди, встречавшиеся на улице, косились на женщину в плаще и шли дальше, но Ребис, похоже, немного к этому привыкла и шла не сбиваясь.

— И правда.

— …

— Кто же подумает, что мы, добравшись сюда, ещё что-то станем делать.

* * *

Королева Илейн держала письмо Хейдена и посмеивалась. То-то Брукс какое-то время молчал: как и говорила Аматия, русалку он упустил.

Она долго смотрела на учтивые строки о том, что Росандер Уэйн отпустил русалку в море, а потому исполнить поручение больше невозможно, и что пишущий безропотно примет любое наказание.

Аматия говорила, что, поскольку это она наложила на Ребис следящее клеймо, ей отлично видно, где та находится. Выходит, русалка нужна не только ей, но и Аматии. Однако и божество, столь уверенно ей это обещавшее, какое-то время не показывалось. Королева перебирала пальцами амулет, из которого ушло сияние, и кусала губы.

— Тогда передай сэру Хейдену.

Королева вернула письмо слуге, ждавшему приказа. Тот отрешённо ждал всё время, пока королева молча сидела, и, вздрогнув, склонил голову. Королева осталась довольна этой безупречной почтительностью и скривила губы в улыбке. Ей было приятно смотреть на тех, кто сам опускался на колени у её ног и держался подобострастно.

— Пусть возьмёт хотя бы Росандера Уэйна.

Она подошла к окну и распахнула тёмные задёрнутые шторы. Ярко-синее небо и слепящее солнце были на диво тёплыми. День был донельзя мирный — и оттого ожидание томило скукой. «И прежде, и теперь: те, кто мне не по нраву, не меняются».

— Не убивать, взять живым. Способ неважен, лишь бы схватили.

Королева вспомнила, каким он был, когда вместе с аурой меча потерял и волю к бою, и усмехнулась. «А может, получив ауру обратно от Аматии, он и вовсе возомнил о себе».

— Я отправлю дополнительные силы, так что провала быть не должно.

Дело он, конечно, затянет, но он один. Драться против нескольких рыцарей — бой с очевидным концом.