Контент удален!

Сухие ветви и каменная пыль зловеще кружились в воздухе. Старые деревья, похожие на человеческие фигуры, будто исторгали крик. Чёрная дорога, открывшаяся в трещине каменной стены, была ему знакома. Росандер огляделся в поисках королевы.

Королева с амулетом парила в воздухе и смотрела на него сверху вниз. Ей не нужно было идти: как ветер, она в единый миг оказалась у самого его уха и зашептала:

— Выбор был твой, а я дала тебе возможность.

Росандер отстранился и взялся за ножны, а королева расхохоталась.

— И ты не выбрал свою жену.

Понять, что вся эта проклятая сцена — сон, было нетрудно.

Тогда он думал, что противник его — королева. И считал, что отбить её чёрную магию — дело самое неотложное. Но это вовсе не означало, что он ставит на кон жизнь жены.

По злой случайности в тот самый миг поле битвы, откуда он ушёл, полыхало, а он всего лишь дрался с королевой.

— А, тебе сейчас не до того.

Но, как бы он ни хотел так думать, слова Аматии о том, что жену надо бы спасти, пропустил мимо ушей он сам.

— Может, ещё не поздно, если пойдёшь прямо сейчас.

Росандер стиснул челюсти. Он молчал, и облик королевы, которая кружила вокруг, будто дразня его, стал понемногу искажаться.

— А?

— …

— Хотя на самом деле это ведь не так уж важно?

Королева резко обернулась — и её гладкие волосы обратились в огненно-рыжие и заплясали.

— Ты и тогда, и теперь думаешь только о себе. Правда, мне это в тебе нравится.

Отрицать было нечего. В облике Оливии Аматия придвинулась к Росандеру ближе.

— Это моё кольцо, Рос?

Пальцы, на которых проступали кости, скользнули по его подбородку вниз и рывком подцепили кольцо, висевшее на шее. Губы томно улыбавшейся женщины были винного цвета. Росандер не смог вытащить клинок и лишь застыл лицом.

— Обманул человека — и хоть бы совесть шевельнулась.

«Обман. Значит, я обманул её тем, что не любил? А носить чужого ребёнка, говоря, что любишь меня, — это не обман?»

Он долго пережёвывал вопрос, какой выбор был бы лучшим, но ответа не знал. Пока прилипшая тоска твердела, время, оставившее его самому себе, безостановочно шло.

Холодный взгляд прошёлся по нему так, будто резал, но Росандер лишь опустошённо смотрел в лицо Оливии.

— Ребис.

Пока из её уст не выпало имя, которого он не ждал.

— Ну скажи, Рос.

Горло словно сдавило. Аматия торжествующе улыбалась лицом Оливии.

— Скажи, что ты сделал с этой русалкой.

«Неужели я и правда не знал, что у неё на сердце? Нет. Сколько ни возвращайся к этому, я просто хотел отвернуться. Потому что этого никогда не получить».

Волосы, пылавшие красным, стали пламенем. От жара облик Оливии оплавился, как воск, и пространство начала заполнять длинная чёрная змеиная шкура.

Всё увеличиваясь, тело Аматии придвигалось ближе — она собиралась его проглотить.

Встретив жёлтые змеиные глаза, Росандер, не медля ни мгновения, взмахнул мечом. Но, как он ни бился, клинок, мерцавший зелёным, не рассекал лоснящейся шкуры. Лезвие рассекало пустоту и ничего не задевало.

— Доволен?

Смех Аматии, резавший уши, шумно раскачивался внутри черепа.

Холодный пот тёк ручьём. Сквозь беспорядочно дрожащие зрачки проступил знакомый женский силуэт. Поняв, что к его лицу прикасаются волосы Ребис, Росандер шумно выдохнул.

Ребис хотела было приложить руку к его лбу и замерла. Страх, что, если не удержать, она вот так и исчезнет. Охваченный тревогой, происхождения которой не понимал, он отчаянно схватил Ребис за руку.

— Вы в порядке?

Он притянул её руку к себе. Широко раскрытые глаза говорили: отпустите скорее. Но, опьянённый покоем, который давало чужое тепло, он — как ни эгоистично — хотел хотя бы сейчас опереться на её теплоту.

Ребис положила сомкнутые руки ему на грудь. Ощутив, как быстро колотится сердце, она успокоилась, и взгляд её улёгся.

— Медленно.

На него тихо смотрели не пылающие жёлтые глаза, а спокойные, цвета воды. По слову Ребис Росандер неспешно выдохнул.

— Времени осталось немного — оттого, наверное, на душе и смутно.

Когда задыхавшаяся грудь стала подниматься и опадать ровно, Ребис слабо улыбнулась — мол, успокойтесь. Встретившись с ней глазами, Росандер снова почувствовал, что слова застревают. Но пересказать ей то, что говорила ему Аматия, он не мог.

— Ребис.

Он давно не произносил этого имени. Ощущение, непривычно растекавшееся по языку, туманило рассудок.

От чувства, будто сердце обрывается, он невольно поднёс её руку к своим губам. Жар его губ целиком передался нежной ладони, и Ребис задрожала.

— Росандер…

Было то, что рвалось у него из горла.

— Не надо так.

Ребис встретилась с ним глазами и отняла пальцы. Ничего не поделав, Росандер выпустил её руку и сжал губы. Слова, задавленные внутри, мутили его и подкатывали к горлу.

Похоже, она не хотела слышать ничего — будто знала, что он может сказать. Во рту всё время сохло.

Ничего другого он и не ждал. «Я ведь и так весь в грязи. Куда уж глубже».

Оттого он предпочёл бы, чтобы над ним посмеялись. Прохладный, близкий к жалости взгляд был невыносим. «Может, если бы она вволю посмеялась над таким ничтожеством, как я, и растоптала меня, — на душе стало бы легче?»

— Мне не нравится, когда вы так себя ведёте.

Но он знал, что она так не поступит. Ведь она не была похожа на тех, кого он встречал прежде.

Оттого она и сейчас оставалась рядом с ним. И оттого, что он понял это слишком поздно, сожаление разрослось так, что уже не унять.

«Да и что теперь можно ещё сказать?»

— И злиться на вас я тоже устала.

Непривычное чувство, что поднималось в нём, не было отвращением. «Как можно целовать того, кто до невыносимости противен, как можно его обнимать?»

«Скверная у меня привычка». Он торопливо прятал своё, опираясь на её чувство. Сердце, которое он не признавал и всё откладывал, сгнило и подкатывало к горлу.

Ничего другого он от Ребис не хотел. Но сейчас он хотел от неё самого эгоистичного. Того чувства, которого уже не вернуть. Ему хотелось получить то, чего он не сумел принять как своё. Пусть оно не будет вечным — жажда мучила. Пусть он глотнёт морской воды — ему хотелось раскрыть рот.

Это он обманул её чувство. То, что он хотел оттолкнуть, вернулось к нему целиком — и самым нежеланным образом.

— Что мне… сделать?

Из севшего горла будто вышел скрежет.

— Нет.

«Пусть даже она меня обманет — лишь бы ещё один раз сказала, что любит».

— Ничего не делайте.

— …

— Так, как сейчас, — ничего.

Он никогда не думал, что будет так этого жаждать.