«Кольцо Росандера?» Пальцы Марты, вдавливавшие карту, будто кольнули её в самое сердце. Ребис держала краску и подхватить карту не успела.
— Нелли?
Они с Росандером так и пользовались вымышленными именами, взятыми ещё в Лютесе. Ребис понимала, что на оклик надо ответить сразу, но губы не размыкались. «О чём думает Марта, требуя у меня его кольцо?»
«Я знаю, что значит кольцо, которым Росандер так дорожит. Просить его отдать мне это кольцо я не могу».
— Кольцо Рейна… боюсь, я не смогу вам отдать.
Выпавшая из руки Марты карта перевернулась и легла лицом вверх. Ребис опустила взгляд и увидела, какую карту та ей протягивала. Это была та самая, что привлекла её внимание, — с мужчиной на обрыве, о который бьются волны.
— Если вам нужно что-то не менее ценное, чем кольцо, я отдам своё ожерелье.
На это Марта тихо засмеялась и замахала руками.
— А-а, драгоценности мне ни к чему.
— Что?..
«А что же тогда ей нужно?» Ребис всё сильнее недоумевала, чего же та хочет.
Ребис перевела взгляд на пузырёк с краской. Если Марта потребует того, чего ей не потянуть, лучше отказаться от покупки. Пусть даже всё время, пока они в Субниле, придётся ходить укутанной в плащ.
«Она ведь впервые увидела нас с Росандером в тот день, когда сдавала дом. Неужели за такое короткое время Марта что-то поняла? Неужели догадалась, что мы в бегах?» Было чувство, будто её поймали на слабом месте.
На миг в загадочном лице Марты Ребис померещилась королева, и она сжалась. В необычном взгляде будто вспыхивало пламя.
— Мне нужна вещь, в которой заключена привязанность. Впрочем, твоё ожерелье, похоже, тоже сгодится. Покажешь для начала?
Марта говорила что-то непонятное. Ещё когда та гадала на картах, Ребис смутно чувствовала, что она человек не простой, но от мысли, что Марта может быть опасна, ей вдруг стало страшно. Ребис невольно потрогала шею.
Ожерелье дал ей Росандер, но какая теперь разница. С летним солнцестоянием его смысл исчезнет. И то, что было между ней и им, растает пеной. Она уйдёт в свой мир, он — в свой.
От мысли, что расплатиться можно ожерельем, а не его кольцом, становилось спокойнее. Ребис огляделась и поставила краску на подвернувшийся столик. Она опустила плащ и открыла шею, привыкшую к слегка стесняющему ожерелью, — и Марта протянула руку и коснулась ожерелья.
— И как я его проглядела?
— Что?..
На губах Марты, бормотавшей себе под нос, застыла довольная улыбка. Посмеиваясь и приговаривая, надо же, вот что она прятала под плащом, Марта усадила Ребис на стул и сама расстегнула застёжку. Позвякивающую металлическую цепочку она крепко сжала в ладони.
Оттого что она отдала ожерелье Марте, стало отчего-то легко. Понемногу, понемногу. Медленно, но всё же его, кажется, можно будет стереть из сердца.
Ребис подняла упавшую карту. Как и предсказала Марта, впереди у неё новые перемены. «И то, чего я хочу, — вернуться в объятия моря, в тот мир, где мне и положено жить».
— Как раз тот оттенок, что мне нужен.
Марта казалась довольной, хотя получила не то, чего просила. Ожерелье, подаренное Росандером, дорогим никак не назовёшь. Но Марта выглядела так, будто ей досталась великая драгоценность.
— Кончится краска — приходи ещё. Ты расплатилась, так что давать её буду всякий раз, как понадобится.
Хорошо, что, пока они в Субниле, о нехватке краски можно не тревожиться. На ласковый голос Марты Ребис коротко кивнула, но избавиться от неприятного осадка не могла. Ей казалось, что причину странного поведения Марты нужно выяснить непременно. Ребис осторожно взяла Марту за руку, сжимавшую ожерелье.
— А как вы собираетесь использовать моё ожерелье?
— Видишь вон тот котёл?
Там, куда указала Марта, стоял огромный котёл. Он был так велик, что в нём поместился бы человек; Ребис на миг сжалась, но постаралась сохранить невозмутимое лицо.
— Привязанность, заключённая в вещи, — прекрасный материал для ворожбы. Собираюсь как следует выварить твоё ожерелье вон в том котле.
«Ворожба? Значит, и она, как королева Илейн, умеет пользоваться таинственной силой?»
— Можно спросить, что это за ворожба?
— Да так, забавы. Лёгкая магия: приворотное зелье сварить, недруга проклясть — вот такое.
Должно быть, оттого что ожерелье перешло к ней, Марта заговорила чуть ласковее. Хотя то, как она говорила о проклятиях будто о пустяке, было немного непривычно.
«Останется ли она ко мне благосклонна и дальше? А если узнает, что меня разыскивает двор, — тоже?»Ребис не могла взвесить, насколько можно доверять Марте, которая так откровенно всё объясняет.
Марта усмехнулась, глядя на оторопевшую Ребис.
— Что, милая, сильно испугалась? Как видишь, я ведьма. Моя мать, мать моей матери… это дар, что переходит из рода в род.
— А… вы рассказываете такие тайны, вот я и… немного растерялась.
* * *
— Запястье вроде до сих пор болит.
Брукс поморщился и покрутил уцелевшей правой рукой. Хорошо, что владетель без пререканий развязал верёвки, — вот только тех, кого он искал, к этому времени уже упустили.
«Говорят, их не было ещё с той минуты, как я пробрался в замок, — значит, и жалеть не о чем. Досадно, что промахнулся, но что уж тут». Взамен владетель устроил в его честь пир. «Наемся и напьюсь вволю, а в Субниль можно и назавтра».
Когда Брукс исподволь на него надавил, владетель недовольно свёл брови. Беглецов всё равно упустили, и он закрыл глаза на то, что Брукс влез в замок, — а тот всё равно набивал себе цену. Пир этот был платой за то, что владетель Млема, хотел он того или нет, принял у себя беглецов, — и широко улыбался на нём только один.
— Давайте забудем взаимные грубости.
— Разумеется. Вы устроили такой славный приём — я вам только благодарен.
Осушив уже три бокала вина, Брукс искоса взглянул на супругу владетеля, что сидела напротив, за хорошо прожаренной телятиной. Эту женщину он точно видел. Ту самую, что дрожала рядом с Росандером. «Не иначе она и увела беглецов».
О любовных похождениях владетеля он был наслышан, но и на первый взгляд эти двое ладили плохо. «Так нагло предать мужа и помогать чужому мужчине. Из-за этого они, что ли, втихую поссорились?» Брукс осклабился. «Детей у них нет — оно и понятно».
Почувствовав на себе взгляд, Серена слегка нахмурилась.
— Я пойду к себе.
— Почему?
— Мне нездоровится.
На резкий голос мужа Серена, не изменившись в лице, поднялась с места. Ссориться при госте, роняя достоинство, было нельзя, и покрасневший владетель лишь дёрнул губами. Раз она уже встала, удерживать её дальше было невозможно.
— А вы изрядно захмелели, лицо-то красное.
Брукс тихонько хихикнул и чокнулся с владетелем. Пусть это и была шутка, владетель не мог не понимать, что над ним потешаются, и лицо его сделалось ещё багровее.
