— Если вам так хочется изменить свою жизнь, не разбрасывайтесь ею. Ради себя самого.
— Ради себя?
— И ради тех, кто вам дорог.
Ребис пристально смотрела на ворот его рубахи. Кольцо было спрятано под одеждой и не видно, но она думала о нём — том, что он всё так же бережно носит на шее, — и крепко закусила губу.
— Я не придумал другого способа. Ты…
— Я?
Он не договорил. Ребис ждала, когда он заговорит, но он, похоже, задумался сильнее обычного.
— Ты мне нужна.
От этого пресного ответа, что дался ему таким трудом, Ребис слабо усмехнулась. «Да, нужна. В том или ином смысле я ему нужна. Иначе он не пришёл бы ко мне сразу, как очнулся».
Ребис догадывалась, что за слова он едва не выговорил. И знала, что именно этих слов он не скажет никогда.
«Чтобы он меня любил? Быть такого не может». Прежнюю её его чувство обрадовало бы. Лишь бы он её хотел — а там всё равно. Но для него это было чувство лишнее, всего только вспыхнувшая по порыву искра.
— Нужна, значит.
— …
— Что бы с вами ни случилось, для меня это ничего не значит.
Голос, будто сдавленный комом, вырвался неровно.
— Вы всё равно довели меня до Субниля — всю помощь, какую могли мне дать, вы дали.
Ребис в темноте пристально всматривалась в лицо Росандера. Он был ей не нужен. И Росандер это прекрасно знал. Мужчина кивал так, будто каждое её слово было справедливо, и как будто даже чуть улыбался. Именно это Ребис и было противнее всего.
— Но я за вас тревожилась.
Лицо мужчины исказилось. Похоже, он не ждал доброго ответа: вместо спокойствия на его лице проступила растерянность.
— Ждала и всё изводилась: а вдруг не очнётся.
Ребис захотелось разглядеть выражение его лица в синей темноте, и она подплыла ближе к берегу. Но подойти к Росандеру ближе определённого предела она не могла. Не только потому, что не было ног, чтобы ступить по мокрому песку, — она не знала, хочет ли этого мужчина, застывший неподвижно, как изваяние.
Ребис не понимала, почему ему так неловко от её слов о тревоге. «Неужели моё искреннее чувство ощущается им как долг? Я ведь не вручала ему своих чувств. И всё-таки это ему в тягость и даже неприятно».
— Потому что вы мне нравились. Умри вы — и сердце у меня, кажется, разорвалось бы.
Она без счёта воображала, как произносит эти слова, но никогда не думала, что это случится именно сейчас. Надо было сказать давно, когда она только поняла собственное сердце. Но, встретив глаза, полные растерянности, она отчего-то обрадовалась.
— Только это не значит, что я прошу меня любить.
Ничего другого она у него не просила. «Пусть он вспоминает мои слова снова и снова, пусть думает о них. Ведь для него я лишь то, что нужно по надобности». Ребис отрешённо разглядывала это редкое для него выражение лица.
— Значит, я тебе нравился.
Он будто пережёвывал сказанные ею когда-то слова. Ребис ничего ему на это не ответила. Объяснять причины казалось слишком жалким.
— Раньше у меня не хватало смелости сказать. Я боялась услышать ваш ответ, Росандер.
Как тогда, когда она отдала Марте подаренное им ожерелье, во рту стояла горьковатая свобода.
— Я хочу, чтобы вы прожили ту жизнь, которую хотите. Так что не толкуйте больше мои намерения криво. Я не сбегу и…
— Прости. Море рядом, и я, похоже, зря разнервничался.
Росандер быстро вернул себе спокойствие.
— И то, что ты сказала… я хорошо понял.
На его согласие Ребис коротко кивнула. От мысли, что ответ на признание, которое надо было сделать давным-давно, мало чем отличался бы от нынешнего, сердце сжалось.
— Иди сюда. Так и будешь в море?
От его будничного вопроса Ребис вздрогнула.
— Да нет…
Она пробормотала это чуть слышно, и Росандер, не обращая внимания на то, что промокнут башмаки, шагнул в воду.
— А.
— Что такое?
Ребис вдруг вспомнила предложение Марты и коротко ахнула.
— Мне нужно кое о чём попросить Марту. Она из Белфрета, так что и вам может дать нужный совет.
— Из Белфрета?
Стоя в воде по пояс, Росандер разом подхватил её на руки и широким шагом вышел на берег.
— А, но она не из людей королевы, тревожиться не надо. Её занимает не чёрная магия Аматии, а совсем другое.
Росандер опустил Ребис на мокрый песок и накрыл её плащом. Когда он вынул кинжал, Ребис на миг замерла.
— А…
— Так о чём ты собираешься её просить?
Росандер как ни в чём не бывало полоснул себя по пальцу. Он поднёс сочащуюся кровью ранку к её губам, и Ребис, помедлив, лизнула его палец. Металлический привкус на кончике языка был немного непривычен.
— Мне сказали, что Аматия наложила на меня следящие чары. Если она получит доступ к морю русалок, весь мой народ окажется в опасности.
— Значит, тебя выслеживают и сейчас. Если бы я не спросил, ты собиралась решить это одна?
— О том, что на мне ворожба, я и узнала-то благодаря Марте, и как раз искала способ. Тут ведь вы ничем помочь не можете.
Кровь понемногу подействовала, и из-под плаща вместо бьющегося хвоста показались голые ноги. Ребис обеими руками стиснула плащ, которым он её накрыл.
— Если я вернусь в прошлое, разве это не отразится и на тебе? В то время, когда королева ещё не призвала Аматию.
— Дело в том…
— Разве нет?
— Ваше возвращение в прошлое и то настоящее, в котором живу я, — это разные вещи.
Об этом зашла речь, когда она снова заглянула в лавку Марты и они говорили о ворожбе и о её способностях. Время не тянется одной прямой. Даже если он вернётся в прошлое, изменённые им события будут существовать отдельно. А сам вернувшийся в прошлое Росандер начисто забудет и о русалке, и об исполненном ею желании.
— Мир, в который вы вернётесь, будет совсем другим временем и пространством. Я останусь в мире, где жива королева Илейн, а вы уйдёте в мир, где живы ваша жена и ваш друг.
— То есть, даже если я вернусь в прошлое и убью королеву, в твоём мире она не умрёт.
Для неё то, что она встретила Росандера, никуда не денется. Просто для него одного это время перестанет существовать. Ребис молча кивнула, и Росандер поднял её на ноги.
— Я заглянул в дом — следов чужих там нет. Вернёмся пока и договорим. Ночь глубокая, так что нас меньше заметят.
