— Всё просто.
Подвал под лавкой был скрыт от чужих глаз и как нельзя лучше подходил для обряда. Ребис легла на узор, начерченный Мартой песком, и молча смотрела на Росандера. Он будет её стеречь — значит, пока она спит, на неё никто не нападёт.
— Откроешь глаза — и ступишь в новый мир. И первое, что тебе надо будет сделать, — вот что: этим ножом сделай себе рану. И вдохни запах крови.
— Крови?
— Всё равно где. Где угодно на теле, довольно одной капли.
— А дальше что делать?
Ребис осторожно сжала маленький кинжал. «Разве можно взять с собой в другой мир то, что держишь в руках?»
— Место незнакомое, и ощущение будет странное. Но хорошо запомни запах своей крови. А потом иди туда, куда потянет, — и откроется дорога. Когда дорога откроется, станет полегче.
— Вы говорили, что я смогу встретиться с Диантой.
Ребис высказала вдруг возникшее сомнение:
— А с Аматией я могу встретиться?
«Если я встречу Аматию, сможет ли она причинить мне вред?» Даже если и не сможет, Аматия вряд ли захочет, чтобы клеймо со следящей ворожбой было стёрто. Вопрос оказался неожиданным, и Марта ответила, лишь поразмыслив:
— Может статься. Твоя кровь близка и Дианте, и Аматии.
— Тогда…
— Но ты войдёшь в мир, сотканный из бессознательного, а потому прямого вреда она тебе причинить не сможет.
Следящую ворожбу Аматии мог стереть лишь тот, чья сила выше. А значит, отыскать Дианту было единственным способом. Ребис горячо пожелала найти Дианту раньше, чем Аматию, и решительно улыбнулась.
— Не тревожься. Если случится что опасное, я тебя разбужу.
— Хорошо…
Успокоив Ребис, Марта вложила ей в руку чёрный пузырёк. Ребис открыла крышку и медленно влила жидкость в рот. Жидкость была без всякого вкуса и вязко прилипла к языку.
— Ах да, эту жидкость не глотают.
— Что?
Ребис зашевелила губами и недоумённо посмотрела на неё, и Марта замахала руками:
— Она так и будет липнуть у тебя во рту и понемногу таять. Когда растает вся, ты уснёшь. И чашу не забудь.
Вместо ответа Ребис кивнула. Дианта — богиня моря. Там, где она, непременно должна быть вода. Марта была уверена: если это вода, вышедшая от Дианты, в ней наверняка заключена та самая сила, какой она хочет. Надо просто набрать в эту чашу воды. Ребис приняла чашу, прижала её вместе с кинжалом к груди и закрыла глаза.
Марта посмотрела на неё, лежавшую с закрытыми глазами, и обвела место, где та лежала, кругом из песка. Потом щёлкнула пальцами — и свечи, расставленные у изголовья, у ног и по обе стороны, зажглись.
— Обряд можно начать только через некоторое время. Будешь тут?
Марта поднялась по лестнице, что вела в лавку, но Росандер не был уверен, что её обряд безопасен, и с места не сдвинулся, оставшись сидеть. Сейчас Ребис спала со спокойным лицом, но когда объявится побочное действие снадобья, было неизвестно.
— Ну, подождать никто не мешает.
Ждать пришлось недолго. Росандер молча смотрел на лицо спящей Ребис и поднял голову, услышав шаги на лестнице. Вскоре вернувшаяся Марта несла толстую книгу.
— Скоро рассветёт, самое время начинать.
Похоже, в лавке Марты они пробыли дольше, чем казалось. «Уже время солнцу вставать». Росандер молча наблюдал, как она готовит обряд. Марта перенесла огонь с одной из расставленных вокруг свечей в фонарь. Держа фонарь в одной руке, она принялась перелистывать книгу.
— Может, я подержу фонарь?
Перелистывать толстую книгу одной рукой было явно неудобно. На его предложение Марта покачала головой:
— Благодарю, но этот огонь не простой, передавать его опасно.
Быстро перелистывая, Марта дошла до нужного места и, водя по строкам пальцем, стала медленно читать.
— Ну вот. Все заклинания наизусть я не помню, пришлось поискать.
Найдя нужные строки, она осторожно принялась их произносить. Заклинание на древнем языке звучало так, что каждая фраза казалась строгой молитвой. Смысла Росандер не понимал, но видел: с каждой произнесённой фразой песок вокруг Ребис разгорался красным.
Песчинки багровели, точно раскалённый металл, но Ребис, которую этот жар словно и не жёг, всё так же спала.
* * *
Проснувшись в скверном настроении, Брукс позвал своего человека и велел составить письмо Хейдену. Голова от похмелья раскалывалась, и он всё же снова вытащил бутылку из тех, что валялись вокруг. «Хмель забивают хмелем». Отхлебнув тепловатой настойки, он уселся рядом со своим человеком и стал диктовать.
— Ну, пиши. Сэр Хейден, благодарности ни к чему, я выезжаю первым.
Королеве — ладно, но Хейдену он не желал сообщать, что провалил поручение на самом пороге успеха. Брукс увидел, как его человек растерянно оборачивается, и снова приложился к бутылке. Тот, поняв, что учтивого ответа от него не дождёшься, слегка переиначил содержание и стал писать.
«Сэр Хейден, приветствую вас. Ваше письмо я получил. Исполнив поручение, я вскоре выезжаю в столицу, однако…»
Человек, обдумывая каждое слово, разворачивал сказанное Бруксом в письменную речь. Брукс внимательно прочёл написанное, усмехнулся и от души хлопнул его по спине.
— Вот-вот, так и надо. За то тебя и люблю! Соображаешь.
Тот неопределённо улыбнулся и дописал фразу. И, едва просохли чернила, Брукс принялся диктовать дальше:
— Так, теперь дальше. Вместо того чтобы обо мне беспокоиться, побеспокойся о своём месте. Русалку возьму и вернусь я, так что не лезь со своей ложкой в чужую работу и сиди смирно.
Письмо наверняка было пробным — проверить, вправду ли он исполнил поручение; так что подтвердить это твёрдо было только на пользу. «Ложь ли, что ли — какая разница». От мысли о том, как Хейден получит письмо и будет сидеть сложа руки, настроение, которое было хуже некуда, разом поднялось.
«Раз русалка сгинула в море, и Хейдену поручения не исполнить. А раз он тоже доказал свою негодность, места командира лейб-гвардии его наверняка лишат». Глядя, как его человек снова растерянно оборачивается, Брукс осклабился.
— А, и ещё одно.
Пьяно поводя рукой, Брукс ткнул пальцем в письмо.
— Подашь её величеству повинную за провал поручения — я и перед ней за тебя замолвлю словечко.
Предвкушая, как со всех сторон опозорит гордого и чопорного Хейдена, Брукс расплылся в подлой улыбке.
