В размокшей земле, в каждой выбоине от конского копыта, стояла дождевая вода. Моросящий дождь пропитал рубаху так, что не отличишь от пота. День ничем не отличался от тех, что были до службы в тирнанском дворце. От поры, когда он был наёмником, отличало одно: теперь он в бегах. Но и это не давало сколько-нибудь значимой разницы.
Он отправил оленью кожу на постоялый двор и ехал в городок, где жил умелый кузнец. Клинок можно будет забрать не раньше чем через две недели, но времени у него было в избытке.
Сквозь порывы ветра донёсся перестук чужих копыт, шедших вразнобой с его собственными. Будто стирая невольно всплывшую мысль, он сильнее погнал коня. Добравшись до дороги, что уходила в лес, Росандер натянул поводья и медленно остановил лошадь.
Оттого ли, что небо было мутным, но в густом лесу, куда не пробивалось ни лучика, стояли сумрак и прохлада. Когда-то здесь были охотничьи угодья, но их давно забросили, и для верховой езды дорога уже не годилась.
— Куда путь держишь?
Тот, кто ехал следом, и не думал прятать своего присутствия — притворяться, что не замечаешь, было бы смешно. Чем тянуть докучную возню, лучше решить всё поскорее. Легко спрыгнув с лошади, Росандер увидел знакомое лицо и усмехнулся.
— Тебе Брукс всё рассказал?
На эту колкость Хейден не стал скрывать раздражения.
— Повторять дважды я не намерен.
— Брукс — не знаю, а я на это не куплюсь.
— Считаешь ложью — так поищи сам. Ты что, ехал за мной, полагая, что я всё выложу по доброй воле?
«Думал, что, если поставить меня на колени — пусть хоть в собачьей грызне, — я дам нужный ответ? До чего же наивно». Росандер оглядел Хейдена, который погнался за ним один, без своих людей.
— Устроить такое, а теперь…
Хейден не договорил и невольно рассмеялся. «Не ради себя, а ради этой русалки затеять такое. Предать тирнанский двор, выбросить собственную жизнь, как клочок бумаги, и отпустить русалку живой». Всё, о чём тот думал, Росандер прочёл по его лицу.
— Теперь, значит, отпустил русалку в море?
Росандер договорил за него.
«Если Ребис нарушит уговор, всё будет ровно так, как он и сказал: мне придётся торчать на этой земле, пока плоть не сгниёт. Королева, у которой Аматия отберёт тело, умрёт, не дожив до совершеннолетия своего ребёнка. Каково будет встретить день её смерти здесь?»
Он попытался вообразить облегчение, но на душе было не радостно: мешала докучная, неотвязная муть.
— Ложь.
«Похоже, он до сих пор не знает, что она в лавке Марты». Ни Брукс, ни Хейден не знали, где она, — значит, довольно и дальше их обманывать. Росандер насмешливо смотрел на растерянное лицо Хейдена. «Оба провалили поручение — кому же достанется место командира лейб-гвардии?» С каждым шагом промокшие сапоги глубоко уходили в грязь.
— Но зачем?
— Разве я обязан объяснять тебе причины?
Росандер приоткрыл было рот и снова плотно сомкнул губы. «Если не отпустить русалку обратно в море, то что ещё с ней делать? Я ничего не хотел».
«А. Пожалуй, всё же не совсем так».
— Кстати, ты, говорят, вернул себе ауру меча.
Но Хейден вытащил меч, и Росандеру уже не оставалось иного, кроме как драться.
— Русалка помогла?
Похоже, Хейден считал, что тот заключил с русалкой сделку, чтобы вернуть ауру меча. Росандер ничего не ответил, и Хейден, скрежетнув зубами, повернул клинок в сторону его незащищённого живота.
— Я собираюсь вернуться в столицу хотя бы с твоей головой — так что дерись всерьёз.
Он не давил числом и, спасибо ему, выбрал для встречи безлюдное место. «Понадобится ли аура меча?»Раздумывать было незачем: Росандер просто молча отбивал удары Хейдена.
Сколько прошло времени — неизвестно, но не прекращавшийся дождь стекал по лицу за шиворот. По мечу Росандера, который легко уходил от ударов и спокойно их отбивал, разлился красный отблеск. Узнав красное свечение ауры вокруг клинка, скрещённого с его собственным, Росандер сузил глаза.
— Так меч у тебя переломится. Ничего?
Клинок был неважный и вот-вот должен был сломаться. Раз давить умением не выходит, тот решил переломить его меч и ударить в открывшуюся брешь. Уловка была довольно подлая. Росандер выпустил зелёную ауру и снова налёг на лезвие.
— Сломается — возьму твой, и дело с концом.
На эти слова Хейден попытался скользнуть по сцепленным клинкам и провернуть удар, но Росандер оказался быстрее. Хейден едва отбил меч, летевший в плечо, и выправил стойку.
При каждом выпаде из-под ног летела грязь, и не только сапоги, но и штаны были заляпаны глиной. Когда одежда Хейдена, всегда безупречного, как знатный юноша, стала такой же тёмно-бурой, Росандер, будто насмехаясь, поднёс клинок ближе. Хейден с трудом ушёл от меча, что ввинчивался в брешь, отступил и перевёл дух.
— Мне это уже начинает надоедать.
На слова Росандера Хейден выпрямился.
— Так ведь выходит, что ауру меча ты и не применял.
Ничто не мешало, можно было сосредоточиться на самом поединке — и никакой трудности он не составлял.
А ещё почему-то было пусто. «Я и сейчас ничем не отличаюсь от себя тех времён, когда Аматия отняла ауру и я жил с одним обыкновенным клинком». Молча посмотрев на мужчину, который еле держался против него, Росандер медленно шагнул ближе.
Убедившись, что тот вошёл в досягаемость, Хейден взмахнул мечом, а Росандер с улыбкой снова его отбил. «А если бы Ребис предложила сделку Хейдену? Что бы она ему предложила?»
Ребис нужен был тот, кто доведёт её до острова Лармэ. Ей годился кто угодно, не обязательно он. Росандер с насмешкой смотрел на противника, с трудом принимавшего его удары. «А может, королева велела бы схватить её мне. И, может, пообещала бы за это вернуть ауру меча».
— Взял бы с собой хоть нескольких.
Тянуть бессмысленную драку надоело, и Росандер прибавил скорости. Поначалу силы казались почти равными, но меч Хейдена всё замедлялся. Ему было не до ответа — он только и успевал отбиваться и шатался всякий раз, когда клинок Росандера бил и уходил.
— Ха.
Хейден считал, что повидал достаточно боёв, — и всё же, заметив тонкую трещину на клинке, мерцавшем зелёным, невольно усмехнулся. Меч был почти сломан. Нет — уже сломан. Разбитые куски будто насильно держались вместе аурой меча.
— Надо было сразу так.
Росандер без колебаний взмахнул мечом — зелёная аура полыхнула и рассекла тело Хейдена сверху вниз. Мужчина умер, не издав ни звука; тело качнулось и рухнуло в грязь.
Из тела, погибшего так впустую, вытекала алая кровь. Росандер долго смотрел, как на неё падает дождь. С каждым вдохом влажного, солёного воздуха во рту становилось всё суше.
От жгучей жажды Росандер вынул из кожаной сумки маленькую бутылку. Настойки оставалось ровно столько, чтобы смочить горло. Жидкость, спускавшаяся по горлу, была как раскалённый ком. «Надо было и Хейдена, и Брукса убить сразу, без раздумий».
«А что, если и те дни, которые я хочу изменить, столь же ничтожны?» Отгоняя вздорную мысль, Росандер сделал ещё глоток и вылил остаток на землю. Хлынувшая жёлтая жидкость смешалась с кровью и быстро исчезла.
Только вкус во рту испортил. Росандер уже собирался выбросить бутылку, у которой потерялась крышка, но передумал и набрал в неё дождевой воды.
