Королева взяла немую прислужницу под руку и прошла мимо служанки. Прислужница привычно поддерживала её и провела в освещённую приёмную. Там уже ждал слуга.
Прислужница молча кивнула, и слуга достал из-за пазухи письмо с оттиснутой печатью. «Как удобно, когда не надо тревожиться, что тайна утечёт». С улыбкой на губах королева приняла письмо. Она вскрыла запечатанный воском конверт маленькой шпилькой — и увидела плотно исписанные строки.
Жалобы на бесчинства Брукса Перно — самовольное вторжение в замок, приставания к служанкам — её не занимали. Королева равнодушно читала дальше и вдруг нахмурилась.
Брукс упустил в Млеме Росандера Уэйна и его спутницу.
Только это и задело её неприятно. «А Хейден? Где он и чем занят?» Встретив её злой взгляд, слуга вздрогнул и протянул ещё одно письмо. Второе было прямо от Брукса.
И не читая, всё было ясно. «Небось тычут друг в друга пальцами и оправдываются». Королева поморщилась, но письмо рвать не стала — протянула руку немой прислужнице. Та, будто сразу поняв, чего от неё хотят, достала из кармана юбки свечу и подала королеве.
— В-ваше величество… что вы намерены делать?
Королева сжала в ладони почтительно поданную свечу и, когда слуга осторожно заговорил, вперила в него взгляд. Лиловые глаза блеснули так, будто вот-вот его проглотят, и слуга сглотнул.
— Бумагу и чернила.
— Что? Да…
— Нужно повторять? Живо готовь.
От гневного окрика королевы слуга опрометью выбежал и вернулся с целой охапкой всякой всячины. Боясь, что королева станет его торопить, он суетливо расчищал стол в приёмной, чтобы она ждала как можно меньше. Королева обмакнула перо в чернила и придвинула к себе бумагу, которую прислужница расправила пресс-папье.
Одно — Хейдену, одно — Бруксу, последнее — владетелю Млема.
В последнем донесении Хейден писал, что едет в Субниль. Субниль был самым южным городом Тирнана, и королева буква за буквой вырезала на бумаге предупреждение: если он упустит Росандера и русалку и там, спрос будет суровым.
Хейдену следовало напомнить, как долго она уже ждёт.
«Если Росандер Уэйн по глупости отпустит русалку обратно в море, я непременно разорву этого мужчину на части». Королева стиснула зубы.
Когда весть о том, что Росандер Уэйн вернул ауру меча, дошла до неё не от Брукса, а от Хейдена, королева почуяла неладное. Провались дело и в Субниле — выбора у неё не останется. Она перероет всё логово русалок, но схватит Ребис, эту русалку.
«Не только эту дерзкую русалку, что вырвалась у меня из рук, — если получится, надо забрать и всю её родню».
Ауру меча наверняка поглотила Аматия — и всё же Росандер вернул себе утраченную славу. «Слова о том, что мне вернули отнятое, значили, стало быть, ауру меча Росандера. Ах ты хитрая змея». Проклиная Аматию про себя, королева дописала последние строки письма Хейдену.
Это, писала она, последний ответ, который она может дать. А значит, в следующий раз Хейден обязан прислать ей весть о том, что русалка взята живой.
«Если упустят Ребис, эту русалку, я найду её, любым способом разомкнув рот Росандеру».
Дальше — Брукс.
— Ха!
Королева оторвалась от письма и коротко, невесело рассмеялась. «Он, видно, не собирался сказать мне о ране на запястье ни слова. Не будь владетеля Млема, я бы и не узнала, что Брукс позорно проиграл Росандеру». Стоило подумать, что этот тип культёй приставал к служанкам владетеля, — и делалось жалко и даже мерзко.
По правде, Брукс ей никогда особо не нравился — он был фигурой на доске — чтобы подстёгивать Хейдена. Оттого его увечья королеве было не жаль. Смущало другое: Хейден, в котором она не сомневалась, приносил одни лишь скудные плоды. «Неужели и правда придётся поставить Брукса на место Хейдена?»
«И ведь ни одного подходящего человека, способного противостоять Росандеру Уэйну. Уж лучше было тогда, когда он без всякой ауры меча покорялся моим приказам. Чем же его сманила Ребис, эта русалка…»
Росандер. Он ударил её в спину как следует. За одно только это упорное выжидание ему надо было отдать должное. Королева искусала губы до трещин.
Напоследок владетелю Млема она написала благодарность за гостеприимство, оказанное человеку, исполнявшему её волю. «Побывай в Млеме Хейден — я бы не потеряла лица». Дела в мире никогда не складывались так, как ей хотелось.
Дописав все письма, королева поднесла к конверту свечу, зажжённую прислужницей. Красная свеча, будто роняя слёзы, капля за каплей натекла кровавой лужицей на линию сгиба бумаги. Королева легко приложила к ней ключ от подземной двери, что был у неё. Круглый лабиринтный узор, похожий на крапиву, отпечатался в точности.
На свечу и печать, которыми она пользовалась, была наложена магия Белфрета. Если конверт вскроет не тот, кому он предназначен, он поплатится сполна. Запечатав письма одно за другим, королева вернула их слуге.
— Передай как следует.
* * *
Марта долго разглядывала ожерелье, отданное Ребис.
Надо было подступаться спокойнее, но, столкнувшись с такой драгоценной вещью, она не могла совладать с волнением.
«А вдруг она, как и я, потомок жрецов Белфрета?» От такой надежды она сама не заметила, как снова и снова удерживала девочку, которая явно хотела сберечь свою тайну.
«Нелли. И это имя наверняка не настоящее. А если не ведьма — то кто же она?» Марта задумчиво вспоминала синеволосую девушку, годящуюся ей в дочери.
«Раз она в бегах — может, попала в какой-нибудь дворянский дом и жила там рабыней?» Когда храм Белфрета пал, рассеявшиеся жрецы бродяжничали по разным краям. Ей повезло осесть, но часть жрецов, так и не устроившись, побиралась и в конце концов опустилась до половиков под ногами знати.
Молодые женщины из храма Белфрета становились игрушками дворян, а после и дети их делались рабами. Точно проклятие, которое не разорвать. Может, оттого при взгляде на девушку у Марты и щемило сердце.
Если посветить на ожерелье Ребис, оно отливало синим — почти как её волосы. Словно заворожённая этим блеском, Марта мягко поглаживала ожерелье.
— Совсем как синяя жемчужина.
Мягкое сияние и вправду походило на жемчужное. «Жемчужина?» Марта вдруг поднялась с места.
«Жемчуг, который зовут ещё слезами моря. Море. Девушка ведь говорила так, будто долго жила в море. Я по простоте решила, что дело в Млеме, — но, кажется, не только в нём».
Эта девушка точно была не простым человеком. «Уж не унаследовала ли она кровь морского существа?» В портовых городах из уст в уста передавались предания о моряках, которых околдовывали морские духи. «А не родилась ли она вот так — от человека и духа?» Сердце Марты, охваченное надеждой, заколотилось.
Древняя магия была языком, которым владели лишь боги да существа, богам под стать. А магические книги, способные связать такого бога с человеком, достались в наследство жрецам, подобным ей, — в просторечии ведьмам. Духи ближе к богам, чем к людям, а значит, магической силы у них куда больше, чем у неё.
Так что, пожалуй, ничего удивительного, что и в этом ожерелье заключены огромные скрытые силы.
Марта торопливо вытащила старинные книги, которые давно не открывала и на которых лежал густой слой пыли. Бережно уложив ожерелье, что держала в руке, в карман юбки, она принялась искать разделы о морских преданиях.
