Дождливое небо было тусклым, будто его засыпало остывшим пеплом. Росандер как попало уселся на хлюпающую землю и стал набирать в пустую бутылку дождевую воду.
Выехать одному, без своих людей, было для Хейдена совсем не свойственно — поступок вполне безрассудный. Меч, летевший на него с угрозой, был даже саморазрушительным: будто ему довольно было просто его убить, а до остального дела нет. Когда он в последний раз скрещивал с ним клинки? Так давно, что и не вспомнить, — но сейчас он не мог скрыть разочарования: тот стал только хуже.
Отпивая дождевую воду, Росандер заметил на шее убитого тёмно-лиловое клеймо и нахмурился. Он наклонился, рассмотрел его — и подозрение переросло в уверенность. Клеймо, тускло светившееся под влажной холодной кожей, было знакомым узором.
«Значит, королева вот так пользовалась тем, кто присягнул ей рыцарской клятвой». Сама она выйти не могла — видно, заторопилась.
И правда, когда Хейден его нагнал, в нём не было ничего разумного. Росандер закрыл ему помутневшие глаза. Он был рыцарем, чьё умение было совсем недурным; не управляй им королева — он, напротив, мог бы теснить его выверенным, отточенным фехтованием.
«Хейден погиб от моей руки — кого же теперь выставят? Брукса? Убийство командира лейб-гвардии, наверное, сочтут посягательством на королевскую власть. А если по королевскому повелению из столицы явится весь рыцарский орден?»
Как ни крути, обратить против себя всех королевских рыцарей было ему не по силам. Жажду он утолил, и уже собирался выбросить бутылку и уйти.
— Ро… сандер.
Откуда-то донёсся сиплый, как сквозь мокроту, голос. Росандер отыскал того, кому принадлежал этот отчаянный, выдавленный из последних сил звук, и весь одеревенел. Он растерялся: неужели перед ним и вправду рассечённое тело? Среди тишины стекавшая холодная вода собиралась на подбородке и падала каплями.
И смех, разорвавший тишину, эхом отдался в ушах растерянного Росандера.
— Хочешь убить королеву?
Губы мертвеца не двигались. Но голос, несомненно, исходил из тела, в котором погас огонёк жизни. Росандер смутно чувствовал, что за существо к нему обращается. «Но зачем? Ради чего она со мной заговорила?»
— Я тебя видела.
— …
— Твою потерянную мечту. И твоё вожделение.
«Потерянную мечту? До чего смешные слова».
— Что вы хотите сказать, заняв тело мертвеца?
— Сперва поблагодари за подарок, который я тебе сделала. Кажется, я могла бы тебе помочь.
Росандер скривил губы. «Подарок, надо же, — то, что отняли и вернули, тоже полагается считать подарком». Мысль была ровно такой же надменной, как и то, что она заняла тело Хейдена, лишь бы найти способ с ним поговорить.
— Тело королевы, похоже, и правда ослабло. Раз ты ищешь другого хозяина, чтобы паразитировать.
— Паразитировать?
Смех Аматии становился то громче, то тише. Росандер догадывался, что она предложит. Слушать дальше было незачем, и он поднялся.
— Ты и правда занятный. Знаешь ведь, на что я способна, — и совсем не боишься?
«Не способна ни на что — потому и занимается вот этим». Не обращая внимания на голос за спиной, Росандер поднял меч Хейдена. Брать клинок того, кем управляла Аматия, было неприятно, но выбора не было. Свой вот-вот рассыплется, так что оружие лучше забрать сейчас.
— Я ведь могу ответить на то, что тебя занимает. Разве не любопытно?
Будто прочтя его мысли, Аматия невольно усмехнулась и продолжила:
— Знаешь, почему королева так тобой озабочена? Почему ты казался ей помехой?
Росандер молча отвязал повод лошади от дерева. Почуяв неладное, лошадь испуганно забилась, но он быстро её успокоил. Он поглаживал напряжённую гриву, унимал её, а когда поправил седло, Аматия обронила:
— А я по-настоящему могу вытащить твою жену из смерти.
Аматия знала о сделке, которую он заключил с Ребис. И вытащить души умерших она, надо думать, вправду могла. Росандер остановился и обернулся к телу Хейдена. Мёртвое тело лежало так, как упало, но, казалось, вот-вот шевельнётся и оживёт.
— И разве только жену?
— …
— Тех, кого ты вогнал в смерть, я тоже могу вернуть к жизни.
Росандер не ответил, и Аматия ехидно засмеялась:
— Что толку возвращаться в прошлое? Ты ведь даже не сможешь вымолить прощения у той женщины, что умерла, проклиная тебя.
Челюсть Росандера напряглась, но он словно давил всё в себе — только плотно сжатые губы чуть дрожали.
— Не веришь — покажу тебе воочию, как оживёт тот, кого ты убил своей рукой.
Издали Росандер увидел, как пальцы Хейдена сжимаются, будто цепляясь за землю. Тело, лежавшее навзничь, перевернулось набок, и открылась спина, густо залитая кровью. Росандер отрешённо смотрел на мужчину, что ничком силился ползти.
— Захочешь со мной поговорить — убей что угодно. Как видишь, я могу говорить с тобой через тело мертвеца.
Из-под одежды, перепачканной грязью и кровью, виднелось тело Хейдена — целое, без единого следа от клинка. Судорожные, уродливые движения, при которых суставы выворачивались назад, понемногу становились обычными.
— Ах да, его можно убить снова. Убивай хоть сколько раз.
На этих словах Хейден поднял голову. Когда на него глянули не белки, а ясные, живые зрачки, Росандер невольно попятился. Ему казалось, будто поверх этого лица проступают лица его товарищей, погибших в огненном море.
— Росандер Уэйн?
Придя в обычный вид, Хейден заметил одежду, перепачканную так, будто он катался по земле, и поморщился. Росандер с трудом сдержал подступившую от отвращения тошноту.
— Это ты лишил меня сознания?..
Тот, кого он убил своей рукой, был жив и двигался прямо перед ним. Воспоминаний о том, как им управляла Аматия, у него, похоже, не осталось: Хейден явно не понимал, как здесь очутился. А потом он заметил у Росандера на поясе свой клинок и потемнел лицом.
— Если хочешь сохранить жизнь — поезжай прямиком в столицу и доложи, что поручение провалено.
Росандер выговорил это раздражённо. Хмель тут был ни при чём, а горло сохло от жара.
Хейден не ответил, но Росандер знал, что тот за ним не поедет. «Ему и понять-то, что с ним стряслось, будет не под силу». Росандер сел в седло и уехал, миновав мужчину, который несколько ошалело смотрел на него снизу вверх.
Ему казалось, что смех Аматии рвёт ему уши. Но убить одного человека своей рукой дважды на трезвую голову было невозможно. Дождь незаметно перестал, но влага стекала с шеи по хребту.
Узкая дорога и густые деревья не давали разогнаться, и от этого становилось тесно. Долго ведя коня по лесной тропе, Росандер поморщился от липкого воздуха, что противно приставал к коже.
Выбраться из этого леса своими силами было нетрудно, но чувство было такое, будто он заперт.
