Теано, пошатываясь, поднялся, чтобы унять голод. Едва он встал, ноги тут же подкосились, и он толком не мог стоять, но ковылять кое-как ещё получалось.
После того как он наговорил ей резких слов, Ребис больше не появлялась. Доедая оставленную ею еду, Теано вдруг ощутил накатившее раскаяние и нахмурился.
Злиться ему следовало на Серену, а не на Ребис. Но в тот день он осыпал стоявшую перед ним женщину оскорблениями и срывал на ней злость, пока она не побледнела и не задрожала, как осиновый лист.
И что он ей наговорил. Сам больше всего на свете ненавидел, когда другие самовольно судят о его чувствах, — а с Ребис поступил точно так же.
Серена наверняка снова пришлёт её к нему, даже если Ребис того не захочет. Надо сперва извиниться перед Ребис, а потом так поговорить с Сереной, чтобы та отступилась.
Когда бы это ни случилось, Теано через силу запихивал еду в рот.
Едва он надкусил наполовину сгнивший фрукт и выплюнул, как подступила тошнота. С трудом удержавшись, чтобы не вырвать прямо на пол, он вытер стекавшую с губ слюну. Давно не евший желудок, похоже, не принимал негодную пищу.
— Ха-а…
Теано, схватившись за кружащуюся голову, несколько раз глубоко вдохнул. Цепляясь за стену непроветриваемой комнаты, он поднялся на ноги и привалился к окну. Стоило открыть створку, как свежий воздух снаружи немного облегчил его состояние.
Последние несколько дней погода стояла скверная, и он не вылезал из своей комнаты, но сегодня солнечный свет, лившийся в окно, был особенным. В такие дни как раз и нужно выбираться наружу. Даже если лежать всё равно где, то лучше уж на залитой солнцем улице, чем в затхлом углу комнаты.
Когда от раскаяния хотелось умереть, он ложился на дорогу, обнимая лютню — свою спутницу, — и к нему возвращалось чувство покоя. Выползя наружу на коленях, Теано выбрал подходящее место, расстелил подстилку и сел.
Под ослепительными лучами солнца тошнота улеглась. Небо, на которое он смотрел лёжа, было таким синим, что напоминало море. Что бы спеть сегодня?
«Народную песню, которую я играл для Ребис?»
Он как раз тихонько мурлыкал про себя мелодию, перебирая её в голове.
На Теано, теребящего струны лютни, легла большая тень. Заслонивший небо мужчина смотрел на него сверху вниз.
— Кажется, я не ошибся, куда идти.
Теано заметил, как зверское лицо незнакомца расплывается в улыбке, и поморщился. От грязных сапог резко несло запахом грязи.
Добравшись до Млема, Брукс сразу нашёл того, кого искал. Хромой менестрель лежал на углу одного из зданий.
Брукс, не скрывая настороженности, швырнул менестрелю, что злобно глядел на него, пять золотых.
— За такую плату сегодняшняя песня сгодится.
— …
— Живо говори, где прячется женщина, которую ты укрываешь.
Теано молча швырнул брошенные мужчиной золотые прямо на дорогу. Нищие, завидев внезапно упавшие деньги, наперегонки бросились туда. Тогда Брукс пнул лютню гордеца, отвергшего его любезность.
Теано окинул взглядом наряд мужчины, искавшего Ребис, и хранил молчание до конца. Королевский пёс. Должно быть, это один из тех приспешников королевы, о которых говорила Ребис. Ему не нравилось, что этот негодяй пинает его лютню и самовольно назначает цену его песне.
— Так и не скажешь?
Видя, что Теано не произносит ни слова, Брукс принялся язвить.
— Глухой ты, что ли. Что за менестрель, который собственного голоса не слышит.
Теано снова прижал к себе лютню, которую пнул Брукс, и пропустил его слова мимо ушей. Длинная тень, упавшая на него и закрывшая солнце, портила настроение, но если сейчас отделаться от него так же небрежно и спровадить, всё обойдётся. Тронешь его — и Серена заставит сполна заплатить за это, так что и предупреждать было незачем — не так уж и страшно.
То ли в искупление за то, что повредила ему лодыжку, она пустила вокруг Теано, не способного покинуть Млем, один странный слух.
Тронешь хромого менестреля — поплатишься.
Благодаря ли этому слуху, но люди, даже если и задирали его, быстро уходили. А те, кто решался проверить, и впрямь ли случится беда, если его тронуть, пропадали стараниями людей Серены и возвращались с покалеченным телом.
— Эй, этого человека лучше не трогать.
Хорошо знавший Теано торговец из лавки напротив крикнул Бруксу. Брукс, сообразив, что предупреждение торговца обращено к нему, усмехнулся в недоумении. Опыт, когда кто-то указывает ему, что делать, был в новинку и оставлял мерзкое чувство. Да кто такой этот хромой.
— Не веришь — отлупи его всласть.
Видя, что Брукс не верит его словам, торговец сокрушённо покачал головой.
— Всё сполна вернётся, помяни моё слово.
Торговец снова сосредоточился на замешивании теста для печенья.
Денёк сегодня выдался дрянной. Брукс смачно сплюнул на землю. Он ещё раз пнул лежавшего у его ног менестреля и зашагал к торговцу, который осыпал его недобрыми словами.
— А ну повтори ещё раз.
— …
— Какая такая беда стрясётся, если тронуть того типа.
Из-за внезапно перекинувшейся на него искры торговец с растерянным взглядом отвернулся, словно жалея, что встрял зря. Видя, что торговец не отвечает, Брукс принялся месить грязной кожаной перчаткой тесто, которое тот пёк.
— А, нельзя!
Торговец взмахнул руками в воздухе, но так и не осмелился оттолкнуть руку Брукса.
— С-скажу, только прекрати!
— Давно бы так.
Едва торговец, запинаясь, выкрикнул это, Брукс, посмеиваясь, стянул перчатку, перепачканную недопечённым тестом, и швырнул её. Перчатка полетела торговцу в лицо, прилипла к щеке и сползла. Торговец, взглянув на нож на поясе Брукса, не посмел возразить и стёр прилипшее к щеке тесто.
— Как-то раз у того типа отняли деньги, что он выпросил подаянием, так у отнявшего точно так же оказалась переломана нога, когда он вернулся.
— Вот как? И кто же это сделал?
Когда торговец нехотя заговорил, Брукс, заинтересовавшись, махнул рукой, мол, рассказывай дальше.
— Кто сделал — неизвестно, поначалу все думали, что это какой-то разбойник позарился на деньги да забавлялся жестокостью.
— И что же?
— А ещё был мясник, который сцепился с ним и в одиночку его поколотил, — так этого нашли с собственным ножом в брюхе.
— О, неужели?
Брукс окинул взглядом тщедушного менестреля, лежавшего неподалёку. Чтобы тот сам мстил — верилось с трудом. Тогда кто же ему покровительствует? Если человек, у которого ни гроша за душой, держится так дерзко и при этом не спятил, на то должна быть причина.
— Вот все и считают, что тронешь того типа — кара небесная настигнет…
— А не сломать ли тому типу палец?
Торговец, перебитый на полуслове, в ужасе уставился на весело смеющегося мужчину. Обычно, когда говоришь такое, человек отвечает «вот оно как» и отступается, а чтобы кто-то задумал сотворить ещё худшее — таких не бывало. Брукс, не обращая внимания на то, как смотрит на него торговец, снова грузно зашагал к менестрелю.
Если изувечить руку, которой тот играет на лютне, единственная радость того типа исчезнет. Брукс, которому не терпелось поскорее полюбоваться искажённым лицом менестреля, напевая под нос, приблизился к мужчине.
— Чего тебе?
Теано злобно уставился на незваного гостя, снова к нему явившегося. Заметив, что тот смотрит на лютню, Теано поспешно прижал её к груди. Он не хотел, чтобы у него и на этот раз отняли инструмент.
— Ч-что такое!
Но Брукс не стал отнимать лютню, а крепко схватил Теано за запястье. Когда он сжал так сильно, что перекрыл кровоток, Теано забился, пытаясь вырваться из хватки Брукса. Поняв, что, обнимая лютню, ему ни за что не оторвать от себя Брукса, Теано был вынужден впиться ногтями в схватившую его за руку ладонь.
— Вот же чёртов…
Когда Брукс лишь фыркнул в ответ на его сопротивление, Теано опешил и застыл лицом. Брукс, неторопливо разглядывая распухшие, побагровевшие от прилива крови пальцы, бросил Теано одно слово.
— Выбирай.
— …
— Не хочешь?
Брукс не дал ни мгновения на колебания. Прежде чем Теано успел понять, о чём тот говорит, выкрученный палец пронзила такая нестерпимая боль, что он издал пронзительный вопль, от которого едва не лишился чувств.
— А-а-а!
— Указательный — самое то для начала, не находишь?
Брукс расхохотался над менестрелем, который, скорчившись, не смел коснуться сломанного пальца и молча глотал боль. Видя, как тот, кто прежде задирал нос, теперь скулит у его ног, он наконец-то ощутил удовлетворение.
— Ну, поглядим. Что тебя ждёт за один-то палец.
