«Любите ли вы меня?»
Вместо того чтобы произнести слова, подступившие к горлу, Ребис выбрала молчание.
— Вся перепачкалась.
Росандер ухватил прилипшую к телу рубашку и встряхнул её. В тесном пространстве, видно, было душно: он весь промок не только от благовонного масла, но и от пота.
Ребис рассеянно смотрела, как он откидывает упавшие на лоб волосы. Волосы Росандера, похожие на солому, намокнув, отливали мягким каштановым. Чуть потемневшие золотисто-каштановые пряди, скользнув назад, открыли ровный лоб.
— Я потом наберу воды, так что мойся первой.
Когда их взгляды встретились, ей вспомнилось то, что было совсем недавно, и Ребис залилась румянцем. Росандер было потянулся погладить покорно кивавшую девушку по голове, но опустил руку. Не дождавшись ожидаемого, Ребис растерянно проследила за тем, куда устремлён его взгляд.
— Сначала-то я хотел просто тебя отмыть, да увлёкся.
Росандер с улыбкой подобрал упавший на пол её жилет. Подходящей тряпки, чтобы стереть масло, не нашлось, и он сначала вытер о жилет лоснящиеся руки.
«А, так ему вовсе не было противно меня касаться».
Когда мелкое недоразумение разрешилось, на душе загрохотало, будто карета с отлетевшим колесом.
Она всего лишь молча смотрела на него, а внутри было до того шумно. Вопросов, которые хотелось задать, всё прибавлялось, они множились без удержу, а потом, как морская пена, разом гасли — и так снова и снова.
Вдруг вспомнив, что должна вернуть ему одну вещь, Ребис пошарила в кармане юбки и достала платок, полученный от Теано.
«Теано пытался разузнать, как использовать заключённую в платке силу. Среди этого, может статься, найдётся что-то, что пригодилось бы Росандеру». Но снова просить о помощи того, кто из-за истории с Сереной так на неё разозлился, было, похоже, делом непростым.
— Это…
Ребис хотела было завести разговор о том, что вышло с Теано, но осеклась.
— Тебе, выходит, Теано быстро его вернул.
Росандер с равнодушным лицом принял у неё лиловую ткань.
— Иди сюда.
Заметив, что Ребис всё ещё сидит на полу у его ног, он подхватил её за талию и поднял. Притянутая руками Росандера, Ребис оказалась у него на коленях.
Невольно вспомнив недавнюю близость, Ребис мигом залилась краской. От дурманящего жара кружилась голова.
Ей нравилось наблюдать, как Росандер на каждое прикосновение отзывается бурно. «А он — тоже? Потому ли так делал?»
Росандер был не из тех, кто заговаривает о себе первым, так что, пока она не спросит, Ребис оставалось только гадать. Но множество догадок не стоили и одного сказанного слова.
Раздумывая, о чём бы его спросить, Ребис ощутила безысходность.
Она совсем не знала, что Росандер о ней думает. И всё же сказала себе, что и так хорошо, и приняла его ласки. Так она зашла слишком далеко. Не зная обратной дороги, она словно стояла на месте и всё оглядывалась назад.
Видя, что ей неудобно и она сгорбилась, Росандер притянул её спину ближе к своему животу. Юбка была с несколькими слоями подкладки, но твёрдое бедро Росандера всё равно чувствовалось как есть. Ребис повернула голову, и взгляд её был полон смятения.
— Не бойся, я ничего не делаю.
Росандер усмехнулся и сунул платок в карман брюк. Лоснящаяся от масла одежда была грязновата, но он уже вернулся к прежнему виду.
Ребис посмотрела на него, потом оглядела себя — и её захлестнул стыд. Оттого что он кусал и облизывал её тело прямо через одежду, вид у неё был такой, будто лучше бы и вовсе раздетая. Росандер, глядя, как она в смятении силится хоть как-то поправить платье, на котором проступали красные кровоподтёки, тихо рассмеялся.
— Не смейтесь.
Когда Ребис чопорно ответила, Росандер послушно кивнул. Верилось этому не слишком, но Ребис втайне порадовалась, что он покорно слушается её. Где-то в глубине груди защекотало.
А что, если он не захочет, чтобы она уходила? Если, отбросив всё остальное, скажет, что хочет жить с ней? Если Росандер так скажет, ей, похоже, уже от него не вырваться.
— Росандер, а если…
Ребис смочила слюной пересохшие губы.
— Нет.
Подобрать нужные слова было трудно. Когда Ребис чуть качнула головой, Росандер молча уставился на неё, словно ждал продолжения.
— Ваше решение вернуться в прошлое осталось прежним?
Надеяться на Теано было пустой мечтой. И с Росандером всё было так же. Но к нему ей всё сильнее хотелось питать несбыточную надежду. Всякий раз, когда он её ласкал, она беспомощно тонула в этом.
Ребис пристально смотрела на губы Росандера, а когда он заговорил, крепко сжала кончики пальцев.
— Моё решение прежнее.
Она думала, что ему понадобится хоть немного времени, но он ответил сразу, без тени колебания. Так ли важно, к какому выводу он пришёл? В каком-то смысле Ребис возненавидела его — настолько неизменного. Ей было горько оттого, что её саму его поступки приводят в смятение, а в нём — ни малейшего волнения.
— И в самом начале, и сейчас.
Недавний жар куда-то исчез, и глаза его подёрнулись спокойной зеленью. Холодноватый голос показался Ребис обидно безжалостным, и она крепко сжала губы.
— Вот как.
«Неужели и впрямь пора это прекратить?» Каждый раз, принимая ласки Росандера, она умоляла его, но в этот раз и сама сделала для него всё, что могла. Так что обязанной ему себя чувствовать больше незачем.
К тому же он считал их отношения лёгкой забавой, которой однажды придёт конец, — а значит, до самого конца ранена будет только она одна. Подумав так, она ощутила странную храбрость. Это была эгоистичная мысль: что можно вволю терзать его сердце, которому всё равно не суждено быть раненым.
— Тогда давайте… больше не будем этого делать.
— Что?
Нужно было собраться с духом. Если между ней и Росандером осталось лишь то первое обещание, держать его в сердце больше нельзя. Как сказал Теано, любить его ей только во вред. Значит, нельзя больше позволять ему собой вертеть.
— Я о том, чтобы вы не старались ради моего наслаждения.
Росандер, словно лишившись дара речи, на миг растерянно уставился на неё, а потом невесело усмехнулся.
— Так что прекратите, хватит.
Она не знала, с каким чувством он её обнимает. Не понимала, отчего он так ласков, хоть и не любит её. Даже когда она в отчаянии спрашивала его, ответ, который ей возвращался, был ни к чему. Жажда не утолялась — будто пьёшь морскую воду.
— Что это значит?
— Я… с тем, кто меня не любит, больше не могу такого делать.
«Он меня не любит». Когда она признала это собственными устами, сердце заболело так, словно его раздирали на части.
На самом деле она в какой-то мере знала это — знала, но до сих пор отворачивалась. В его объятиях рождалась столь сладкая иллюзия, что отпускать её не хотелось. Иллюзия, что так вознесла её, могла и низвергнуть в трясину.
Договорив, Ребис опустила голову. И не глядя, она ясно чувствовала его взгляд, и ей казалось, будто стоит на самом краю обрыва. Встречаться взглядом с Росандером было всё равно что носить камень на груди — внутри становилось тяжело и тесно.
Остывший воздух был так безмолвен, что Ребис, кажется, могла бы различить, где её дыхание, а где его. Тишину нарушил Росандер.
— Тогда ты…
Росандер начал говорить, но не смог сразу продолжить. Взгляд, что касался её и тут же соскальзывал, выглядел отчего-то отчаянным. Ребис впервые видела его таким растерянным.
— Тебе было неприятно?
В несдержанном, не успевшем смягчиться голосе сквозили тревога и беспокойство.
— Неприятно не было.
От этого ответа его застывшее лицо, словно отлегло, чуть смягчилось. Ребис стало досадно. Жадно проросло желание, чтобы Росандер сильнее из-за неё взволновался.
— Просто…
Ребис разок выровняла дыхание. Кажется, она на миг забыла, как закрывать и открывать глаза, — веки саднило. Пересохшие, они плохо моргали. «Что ж, хоть слёз не пролью — это ведь хорошо?»
— Как вы немного жалели меня, так и я вас.
Ребис с непроницаемым лицом смотрела на безжалостно искажающееся лицо мужчины.
