— Найти… Дианту, говорите.
Ребис повторила за Мартой её слова и приняла пузырёк.
— Да.
Море русалок, куда можно перейти через остров Лармэ, тоже, пожалуй, было иным миром. Но тот мир, о котором говорила Марта, похоже, был не тем, где она жила.
— И правда можно найти? Как?
— Иномирье — это своего рода мир бессознательного, потому душа твоя движется там свободно. С тем, кто на деле безмерно далеко, в бессознательном можно встретиться. Где бы Дианта ни спала, ты встретишься с ней без всяких препон, даже не зная, где это. Как там говорится — кровь гуще воды? Если в тебе течёт кровь Дианты, тебя потянет туда, где она.
— А на что похоже то место? Раз там можно свободно двигаться — оно как под водой?
— Я об этом только слышала, сама не видела, так что толком рассказать не могу.
«Спрашивать, похоже ли иномирье на море, — чем это отличается от того, чтобы самой всем объявить, что я русалка?» Ребис поняла свою оплошность, только выговорив её, и закусила губу. Марта как будто слегка удивилась, но тут же расслабленно усмехнулась.
— Но, даже если я найду Дианту, я не смогу поделиться с вами её силой, Марта.
Она ведь всего лишь русалка. Дианта ей всё равно что мать, но разве можно просить её отдать свою силу простому человеку?
— Дитя, я и сама знаю свой предел. Я не прошу ничего великого. Если ты что-нибудь принесёшь от Дианты — отдай это мне. То, что для богов пустяк, для людей огромно.
— …
— Вот это я взяла в храме Белфрета. Дай мне что-нибудь, в чём заключена сила Дианты, — как в этом камне заключена сила Аматии.
«Неужели Марта почувствовала силу Дианты в ожерелье, которое я отдала?» Ребис смотрела на аметист Марты и задумалась.
— А моего ожерелья вам мало?
— Мало. Я иду на большую опасность, помогая тебе. Человеку нельзя своевольно открывать двери в другие круги мира. Так что ожерельем тут не обойдёшься.
Марта покачала головой — уступать она явно не собиралась.
— Кстати, а как ты вложила в ожерелье эту силу? Ведь никакой исцеляющей ворожбы на нём нет.
Марта вынула ожерелье и с любопытством покачала им перед Ребис. «Пока я его носила, моя сила проявлялась сама собой, а я и не замечала». Ребис вдруг вспомнила предостережение: до возвращения на Лармэ силой пользоваться нельзя, — и побледнела.
— Я…
«Марта и так уверена, что я русалка, — значит, ничего страшного». Помедлив с ответом, Ребис всё же продолжила:
— Похоже, часть силы, унаследованной от Дианты, впиталась в ожерелье.
«А точно ли всё в порядке?» В ней шевельнулась тревога: не утекает ли её сила, как вода, из-за следящих чар Аматии?
— Вот как? Тогда, если я отправлю тебя с браслетом на руке, довольно будет одной встречи с Диантой.
Стоило услышать про силу Дианты, как Марта победно улыбнулась.
— Ну что, Нелли? Не попробуешь по-моему?
Если, как говорит Марта, удастся встретиться с Диантой, от неё можно получить помощь. Ребис медленно кивнула.
— Тогда ты должна назвать мне своё настоящее имя.
— Зачем?
— Чтобы вести обряд, мне надо звать тебя по имени. Если ты не Нелли, выйдет неловко.
Ребис крепко сжала пузырёк, полученный от Марты.
— Ребис. Так меня зовут.
Марта и так знала, что она русалка, и знала, кто хочет её схватить. От ещё одного имени ничего не менялось. Помогает ли она ей по-настоящему или нет — она была единственной, кто указал способ встретиться с Диантой.
— Ребис… красивое имя.
«Обряд, которому нужно настоящее имя. Значит, вызвать меня обратно в явь можно только назвав по имени?»
— А сколько времени я буду спать, если выпью снадобье?
— Дня три, если недолго, а если долго — с неделю.
Долго. Утверждать, что за то время, пока она спит, ничего не случится, было нельзя. Ребис вернула пузырёк Марте.
— Дайте мне несколько дней.
До солнцестояния ещё оставалось время, так что подумать ещё немного было лучше.
— Хорошо, прямо сейчас не обязательно. Как будешь готова, приходи ко мне снова.
* * *
Пока они жили в Субниле, зелень становилась всё гуще. Особых надежд он не питал, но лес, разросшийся на высоком береговом обрыве, оказался самым подходящим местом, чтобы без помех упражняться с мечом.
Аурой меча он не пользовался давно, и умение его никуда не годилось. Чтобы выстоять, когда Хейден навалится со своими людьми разом, нужно было вернуть себе хотя бы прежнее мастерство и свободно управлять аурой. Росандер отёр тыльной стороной ладони пот со лба.
Разгонять клинок аурой меча и бить точно в цель было основой основ. Раз за разом повторяя один и тот же взмах и выправляя стойку, он собрал зелёное свечение, что струилось вокруг меча.
— Росандер.
Ему почудилось, что его окликнули, и Росандер обернулся, глядя на женщину, сидевшую поодаль. Неподалёку от него Ребис сидела под деревом и хлопотливо чем-то занималась. Плащ, наброшенный на плечи, валялся на земле, а сама она с охапкой цветов даже не взглянула в его сторону. Видно, ему послышалось.
Оттого ли, что весь свой век она только и плавала под водой, жару она переносила плохо. Поняв, что и сейчас она отдыхает в тени, Росандер усмехнулся.
Он сделал ещё несколько взмахов — и почувствовал чужое присутствие. Шаги, шуршащие в траве, приблизились сзади; раздался холодный лязг, будто рассекли воздух, — и Росандер тут же положил противника. «Средь бела дня напасть на меня со спины — вот безголовый».
— Кто послал?
Росандер неспешно смотрел на мужчину, задыхавшегося у него под ногой. Тот шевелил губами, будто хотел что-то сказать, но из горла, в котором торчал кинжал, выходило лишь бессильное сипение.
Долго прожив без ауры меча, он, похоже, привык к кинжалу больше, чем к длинному клинку. «Надо приучаться к мечу — вот что значит привычка».
Только повалив под ноги того, кто метил ему в спину, Росандер понял, что противник говорить не может. Он скривил губы и вытащил кинжал.
— Не сообразил, что ты не ответишь.
— У-у…
— Ну-ка, слушай. Правая рука — Хейден, левая — Брукс.
Из горла мужчины толчками хлестала кровь; он затрясся и поднял левую руку. Но силы ушли, и рука тут же упала. Росандер наклонился и тихо прошептал умирающему на ухо:
— Где Брукс?
— У-у…
Двигаться у него больше не было сил — он только со свистом выпускал воздух. Держать того, кто не может ответить, было незачем. Росандер поцокал языком и оглядел одежду мужчины. Юнец, только-только выбравшийся из подмастерьев. Наряд с виду щёгольский, а толку никакого: брать нечего.
— Росандер!
На оклик Росандер поднял голову. От испуга женский голос звучал чуть надтреснуто. На этот раз ему не послышалось.
— Ч-что случилось?
Ребис, застывшая на месте, наконец заметила мужчину, лежавшего в луже крови, и не смогла сдержать ужаса. Росандер широким шагом двинулся к ней, растерянно стоявшей под деревом.
— Вы ранены?
Увидев рубаху в крови, Ребис протянула было руку и замерла. Росандер перехватил её пальцы, застывшие в воздухе так и не коснувшись его, и сам приложил её ладонь к побагровевшей ткани — будто давая убедиться.
— Нет.
Дать себя одолеть такой мелюзге — позор для рыцаря. «Хотя осталось ли во мне хоть что-то от рыцарской чести — не знаю». Пойманной маленькой рукой Ребис осторожно ощупывала его грудь и живот.
— Крови… очень много.
— Знаю.
Росандер понемногу придвигался, подстраиваясь под шаги пятившейся Ребис. Ей было неловко, она попыталась вырваться, но он крепко держал её руку.
Пятясь, она с треском наступила на сухую ветку. Ребис уже повернула голову, чтобы посмотреть назад, — и в этот миг Росандер обхватил её, укрывая собой.
— Что вы…
— Постой смирно.
Он резко пригнулся, и над головой просвистел ветер. Ребис заворочалась в пахнущих кровью объятиях, чтобы хоть что-то разглядеть. Увидев то, что вонзилось в дерево, она перестала дышать.
Стрела.
