Контент удален!

Айзентин молчала, замолчал и Клаус — в тишине слышался лишь стук приборов. Королева перестала есть и молча смотрела на детей. Когда Зенон умрёт, возвести на трон принца Клауса будет само собой разумеющимся.

Но, пока он не достигнет совершеннолетия, править вместо Клауса будет она сама. Несколько ближайших лет мало чем будут отличаться от нынешнего времени, когда король не встаёт с постели.

То ли ему был не по нраву этот обед, но Клаус всё так же хмурился. Аппетита у него, похоже, не было: он положил было еду в рот, а потом опустил вилку на тарелку. Вилка, легшая на самый край, задела руку принца Клауса и упала на пол. Королева внимательно смотрела на принца, так внезапно её выронившего.

— Замени.

Королева усмехнулась, увидев, как Клаус подозвал слугу и велел сменить все приборы. Видно, он считал, что она пытается его отравить: еды на тарелке Клауса оставалось больше половины. То, как он заранее пугался, не смазаны ли ядом его вилка и нож, было очень мило.

Королева перестала есть и наблюдала за принцем. Стоило ему почти встретиться с ней глазами, как он отводил взгляд на гобелены, украшавшие зал, или на подсвечник на столе, а когда слуга принёс новые приборы, нехотя запихнул еду в рот.

Чувство было такое, будто смотришь, как бьётся мышь, угодившая в кувшин. Королева Илейн обратилась к принцу, вставшему из-за стола раньше всех:

— Кушанья, похоже, тебе не по вкусу.

— Еда странная на вкус…

Королева Илейн мягко приняла его колючий взгляд и промокнула губы платком.

— Вот как? Придётся строго указать повару.

— …

— Может, лучше готовить тебе отдельно?

Вместо ответа Клаус злобно на неё уставился. Он явно был убеждён, что убийца его отца — королева Илейн. В выражении его лица королева ясно читала сильное недоверие.

— Пожалуй, в этом нет нужды…

— Правда? Но ведь это моя забота о тебе, так что ничего невежливого тут нет.

Королева не отступала, и принц слегка нахмурился.

— Нет. Всё же… лучше есть по-семейному.

— Верно. Есть вместе — это хорошо. И беседовать за столом.

«По-семейному, значит». Королева тихо усмехнулась, глядя, как принц стискивает зубы. Обедать с ней Клаусу было, похоже, неловко. Но, боясь, что, начни он есть отдельно, его втихую отравят, принц с усилием разгладил застывшее лицо.

— Да. Позвольте мне идти.

Королева молча смотрела, как принц уходит. И долго ещё сидела, глядя, как слуга проводил принца, отворил и затворил двери зала. «Он молод, но принц очень похож на своего отца». Как принцесса была вылитая она, так и принц Клаус.

— Айзентин.

Взгляд королевы перешёл на принцессу, которая молча ела, не поднимая головы. В тихом зале не смолкал стук её приборов.

— Вот мы и вдвоём.

Принцесса встретилась глазами с королевой и торопливо прикрыла вилкой оставленные на тарелке горошек и морковь, косясь на неё. Обычно она бы отчитала дочь за такие привычки за столом, но сегодня выговаривать не хотелось. Королева сделала вид, что не замечает тарелки, и широко улыбнулась.

— Сегодня у нас с тобой столько времени, а как жаль. Дождь — на прогулку не выйти.

Дождь чуть ослаб, но день по-прежнему был пасмурным и тёмным. У Айзентин, как и у Клауса, время освободилось: урок верховой езды отменили.

— Может, я тебе почитаю, как раньше? Давно не читала.

На предложение королевы принцесса молча кивнула.

— Матушка, а можно спросить одну вещь?

Айзентин осторожно заговорила, косясь на королеву. Дождём её не намочило, а щёки у принцессы были бледные. Она не кашляла, значит, и не простыла; что же она хочет сказать, если так тянет? Королева смутно догадывалась, о чём принцесса тревожится.

— Его величество очень плох?

Вопрос был не из тех, на которые трудно ответить, но принцесса зачем-то теребила руки.

— Похоже, какое-то время его нельзя будет навещать.

— Вот как… А когда вы к нему заходили, он не спал?

— Не спал. Мы даже немного поговорили.

Ласковый ответ королевы принцессу успокоил, но тревога с её лица так и не сошла.

— Надо передать его величеству, что наша принцесса желает ему скорее выздороветь. Хочешь передать что-нибудь ещё?

— Ммм… Нет.

Королева внимательно вгляделась в лицо Айзентин. Та явно хотела сказать что-то другое, но словно давила это в себе.

— Айзентин, мне можно рассказывать что угодно.

Королева поднялась со стула и медленно подошла к месту, где сидела принцесса. Ничего такого, за что её могли бы наказать, принцесса не сделала, а тревоги скрыть не могла.

— Клаус вас подозревает…

Принцесса заговорила с трудом.

— Ещё бы. Как я могу изменить то, что у него на душе.

Королева так легко с этим согласилась, что Айзентин принялась покусывать губы.

— Матушка, это правда вы?

О чём говорит принцесса, было понятно и без пояснений.

Королева мягко провела рукой по волосам дочери, требовавшей от неё правды. «Иную ложь лучше оставить ложью». Гладя щёку Айзентин, королева Илейн покачала головой.

— Нет.

— Но… Клаус, похоже, думает иначе.

Ей стало жаль дочь, которой не хотелось её подозревать, и королева молча её обняла. Принцесса, ещё не выросшая, целиком помещалась в её объятиях, но однажды сравняется с ней ростом, а может, и перерастёт.

«Останется ли принцесса с таким же сердцем и после совершеннолетия?» Королеве стало любопытно, какой вырастет дочь, похожая на неё — и всё же в чём-то иная.

— Он говорит, что есть доказательство: вы хотели отравить отца.

— Вот как?

Королева невольно рассмеялась. Принцесса, похоже, искренне за неё тревожилась. Может статься, её дочь хотела бы простить её, даже если бы она и правда отравила короля. Но никаких доказательств не было, а слова Клауса были всего лишь уловкой, чтобы смутить её дочь.

— А зачем Клаус тебе об этом сказал?

Королеве казался донельзя дерзким принц, который, ткнув несуществующим доказательством, вздумал играть её дочерью.

— Он тебе это доказательство показывал?

— …

— Не слишком верь пустым словам.

«Тонкая правда в любую минуту переворачивается и ломается». Айзентин крепко её обняла, и королева, будто утешая, мягко провела ладонью по её спине. Она твердила, что не хочет, чтобы с ней обращались как с ребёнком, а вела себя всё ещё по-детски.

— Будь у него и вправду доказательство, он выбрал бы что угодно, только не разговор с тобой. Разве нет?

От принцессы, кажется, ещё пахло молоком. Дитя, которое она сама выкормила, наполовину её крови. Вторая половина принадлежала тирнанскому двору, но принцесса Айзентин была её собственным ребёнком, который не смеет пойти против её воли.