Ребис молча смотрела на спину спящей Дианты, потом подплыла к водопаду и протянула руку под падающую воду. Холодная вода, касавшаяся кожи, была самой обыкновенной, а богиня, походившая на огромное творение природы, не шевелилась.
«А что, если, как и раньше, воспользоваться кровью?» Ребис снова подплыла к камню и взяла кинжал. Она раздумывала, куда бы уронить свою кровь, и тут услышала глухой звук — будто что-то волокут по земле.
Ребис огляделась, проверяя, нет ли кого рядом, но у воды никого не было. Сквозь водяную пыль, поднятую водопадом, снова потёк тихий воздух.
Она провела кинжалом по ладони, и, когда потекла яркая полоса крови, Ребис снова подставила руку под водопад. Струи больно били по ладони. Ребис ждала хоть каких-нибудь перемен, но всё та же тишина заставила её вздохнуть.
И тут звук, который она слышала недавно, раздался снова. Он походил на то, как волокут по земле тюк. Но тюк, видно, был так велик, что тягучий скрежет не обрывался и всё резал слух.
Ребис вдруг стало страшно, и она заплыла за водопад. Ведь за падающей стеной воды должно найтись место, где можно спрятаться. Она нырнула под водопад, вынырнула — и от неожиданного зрелища раскрыла рот.
За сильными струями, скрывавшими обрыв, было пространство, похожее на пещеру. Ребис по спокойной воде, до которой водопад не доставал, вплыла в пещеру. Над протокой, что уходила вглубь, с потолка свисали каменные глыбы, похожие на звериные клыки. Потолок был высок, и, плывя по поверхности, о них не поранишься.
Продвигаясь вглубь, Ребис немного расслабилась: в пещере оказалось не так темно, как она думала. Пространство было полно таинственного синего света, отблески его ложились на стены и свод, и те лиловато поблёскивали.
— Кто здесь?
В пещере разнёсся чей-то голос, и Ребис застыла на месте. Голос шёл будто из самой глубины и отдавался эхом по стенам. Тот, кому принадлежал этот тяжёлый голос, вызывал такой же бездонный трепет, как тогда, когда она заглянула в колодец монастыря Бороммеро.
— Отвечай. Кто ты?
Ребис не ответила, и голос окликнул её снова. От звука, в котором слышался гнев, задрожала и спокойная вода. На миг лишившись дара речи, Ребис крепче сжала кинжал и ответила. Голос не показывал своего обличья, но она была уверена: зовёт её не Аматия, а Дианта.
— Я… Ребис. Одна из детей матери. Я пришла из Сердена, из моря русалок.
— По какому делу ты здесь?
— Я пришла с просьбой. Не могли бы вы…
— И потащила за собой ненужное. Как ты вообще сюда добралась?
«Ненужное? Она про кинжал, что у меня в руке?» Богиня не слушала её просьбу как следует, и Ребис забеспокоилась: не пришлась ли она ей не по нраву.
— С помощью жрицы Белфрета…
— А в землю людей ты как попала?
Голос будто и укорял её, и сокрушался о чём-то своём. Ребис открыла было рот, чтобы ответить, но её снова перебили.
— В море русалок из мира людей…
— Довольно.
— Что?..
Ребис недоумённо переспросила, что это значит, и вместо ответа в пещере раздался грохот обвала. Испугавшись, что её сейчас завалит, Ребис торопливо поплыла к выходу. Но, повернувшись к устью пещеры, она не увидела водопада, который должен был там быть. Только зияющий проём и вода, текущая внутрь.
С замиранием сердца выбравшись из пещеры, Ребис увидела знакомый камень и оставленную на нём чашу и успокоилась. Всё вокруг было почти таким же, как прежде. Пещера, видно, обрушилась: слышно было, как с плеском падают тяжёлые глыбы. Ребис обернулась, чтобы посмотреть на устье, из которого выбралась, — и, встретившись глазами с женщиной, похожей на неё саму, вздрогнула от ужаса.
— К-кто вы?
— Похоже, я и вправду давно не бывала в Сердене.
Кожа, светившаяся синим, была прозрачна изнутри — словно вылеплена из воды. Но обличье женщины, будто стоявшей на воде, было на деле лишь частью тела богини. Богиня не шла по воде — она приближалась к Ребис вместе с водой, что вздымалась под ней.
— Не узнаёшь, кто я?
Встретившись напрямую с глазами, похожими на огромное ночное небо, Ребис не могла выговорить ни слова. Она медленно покачала головой, и богиня, глядя на онемевшую Ребис, мягко улыбнулась.
* * *
Росандер дал Бруксу удрать со всех ног. Люди, сбежавшиеся поглядеть, не драка ли на улице, разошлись, едва Брукс убежал; Росандер встретился глазами с Мартой, наблюдавшей изнутри, и снова открыл дверь лавки.
— Дайте знать, когда очнётся. Мне нужно ненадолго отлучиться.
Брукс ему был не соперник, но Росандер чувствовал, что нужно хорошее оружие. Если Хейден или другие люди королевы приведут в Субниль рыцарей, надо будет свободно владеть аурой меча.
Длинный клинок, которым он пользовался сейчас, был неплох, но недостаточно прочен и ауру меча держал плохо.
Нельзя было допустить беды — чтобы клинок переломился посреди боя, — и требовался другой меч. Лучше всего было бы заказать меч под себя, но прежде надо купить хороший, годный к делу прямо сейчас.
— Хорошо, приходи завтра.
Марта, похоже, втайне обрадовалась, что мужчина, являвшийся к ней чуть не каждый день, уходит сам. Росандер поклонился машущей рукой старухе, вышел из лавки и широким шагом двинулся прочь. Напоить Ребис кровью можно было и на день позже. Путь его лежал на постоялый двор на улице за соседним переулком.
Тем, кто нашёл его на берегу без чувств и привёз обратно в город, оказался сын хозяина одного постоялого двора. Хорошо, что тот отнёс его не в трактир, где остановился Брукс. Он пролежал в беспамятстве, должно быть, полдня, а сын хозяина при этом сохранил в целости все вещи, что были у него за пазухой.
Он отворил дверь, и изнутри пахнуло душным теплом. В отличие от уличного воздуха, смешанного с морским ветром, здесь было донельзя спёрто и даже среди дня темно. Он шагнул внутрь, и деревянный пол, будто просоленный выпивкой и потом, заскрипел под ногами.
— А, пришли?
Сын хозяина увидел Росандера и радушно его встретил. Он, видно, помнил просьбу разузнать, есть ли тут приличный оружейник, и провёл Росандера к столу в углу. Гомон наполнял постоялый двор и днём и ночью.
— А, и ещё: то, о чём я просил в прошлый раз, тоже возможно?
Кругом было шумно, и сын хозяина, боясь, что его не расслышат, зашептал Росандеру на самое ухо.
