Неизменные зелёные глаза смотрели прямо на неё. Стало горько и стыдно. Боясь, что он ненароком разглядит чувство, в котором стыдно признаться, Ребис низко опустила голову. Сердце колотилось так же, как тогда, когда она смотрела на него, будучи во власти королевы.
Серена отняла руку от локтя Росандера, подошла к владетелю и обвила рукой его талию.
— Простите, что заставила волноваться.
Но, вопреки замыслу Серены, ласка жены вызвала у владетеля кислую мину.
— Кто тот охранник, которого ты взяла с собой?
— А, это муж Ребис.
Его взгляд был прикован к Росандеру, а тот смотрел на Ребис. Серена мягко улыбнулась ей, но Ребис было не до ответной улыбки.
— Ребис… А. Это та служанка.
— Да, верно. А вот мне самой хотелось бы спросить: по какому делу вы среди ночи разыскивали мою служанку?
— Я видел, как она выходила из твоей комнаты. Наряжать служанку под себя — это новая забава?
— Разумеется.
На язвительный тон владетеля Серена и бровью не повела, держалась всё так же уверенно. Не в силах ни войти к себе, ни уйти, Ребис наблюдала за ними от дверей.
— Вышло недоразумение. Я решил, что твоя служанка задумала что-то своё.
— Ах, это платье я ей сама одолжила.
«Стоит ли считать удачей, что она вот так легко признала, будто сама одолжила платье?» Ребис была благодарна Серене за то, что та не выставила её воровкой.
— И всё же, когда ты оставляешь эту девчонку и уходишь, не сказав ни слова, поневоле начинаешь подозревать.
Похоже, владетель знал, куда ходила Серена. Но приличия были для него важнее всего. Видно, откровенных разговоров при слугах он вести не мог и потому слегка повёл глазами в сторону жены.
— А вы ступайте отдыхать. Рассветёт — поговорим ещё.
Серена вместе с владетелем взяла свечу и скрылась. Стоило ей отдалиться, как разлилась густая тьма.
Солнце ещё не взошло, но время, проведённое с владетелем с глазу на глаз, показалось много дольше целой ночи.
— Заходи, живо.
В темноте Ребис не могла толком разглядеть лицо Росандера. Но, похоже, ему было что сказать, и что-то важное.
Ребис, которую он втянул за руку, шагнула в комнату, и, едва дверь закрылась, у неё резко закружилась голова. Должно быть, оттого что до этой минуты она была в предельном напряжении, ноги её не держали.
— Аура меча вернулась.
Если аура меча к Росандеру вернулась, это значило и то, что стража королевы больше не помеха. Новость была нежданной, но у Ребис так кололо в ступнях, будто их протыкали иглами, и стоять на месте она едва могла.
— Это хорошая новость.
Она поискала, обо что опереться, и, шаря в темноте, упёрлась ладонью в стену.
Росандер, наблюдавший за Ребис, отыскал в темноте погасшую свечу и зажёг её. С треском занявшегося пламени тёмная комната сразу посветлела.
— А значит, с силой королевы что-то стряслось.
— Э-это… тоже хорошо.
Вникать в его слова Ребис было тяжело. Тело двигалось будто чужое, и даже идти следом за Росандером было ей не по силам.
— Ты в порядке?
Росандер внимательно оглядел побледневшую женщину. Похоже, у неё немели ноги: походка стала не такой, как минуту назад. И тут он понял, что Ребис уже довольно долго удерживается в человеческом облике.
— Всё хоро…
— Сядь.
Ребис силилась удержать равновесие. Её неповоротливость Росандеру не понравилась, и он попросту усадил её на край кровати. Вынув из-за пояса кинжал, он без колебаний тут же полоснул себя по ладони.
Прежде чем Ребис успела что-то спросить, он поднёс к ней ладонь, на которой проступала кровь.
— Пей, живо.
Ребис отрешённо смотрела на мужчину, который вот так, не задумываясь, ранил себя ради неё. Лицо у неё сделалось непонятным, и Росандер криво усмехнулся.
— Что, я похож на мерзавца, который возьмёт женщину против её воли?
Ей, покачавшей головой, он снова протянул ладонь. Ребис осторожно взяла кровоточащую левую руку Росандера и приоткрыла рот. Ладони, которую щекотало тёплое дыхание, коснулся мягкий язык.
Влажное тепло накрыло саднящую рану. Росандер стиснул зубы, чтобы не выдать себя: к этому ощущению он никак не мог привыкнуть.
Кровь больше не шла, и Ребис спокойно выпрямилась и опустила его руку.
— Простите.
Ребис осторожно посмотрела на него снизу вверх.
— Я же говорил: такая царапина — пустяк.
Оттого что она словно заискивала, слышать от неё извинения было неприятно. Спросив себя, отчего так, Росандер проглотил чувство, которому трудно было подобрать объяснение.
Он равнодушно откинул волосы назад. По лицу, что колыхалось в неверном свечном свете, легли мрачные тени.
Ребис пристально смотрела на кольцо, покачивавшееся у него на груди.
У него была своя цель, у неё — своя. Так ведь оно и было. И всё же ей снова и снова вспоминалось, как Росандер целовал тыльную сторону ладони Оливии.
И когда она увидела Росандера рядом с Сереной — было то же самое.
— Вы ходили к Теано вместе с Сереной?
— Ходил. Владетель что-нибудь тебе сделал?
На его встревоженный тон Ребис покачала головой.
От страха, что его не будет рядом, ей хотелось забрать всё его время себе без остатка.
«Росандер, я вас не люблю». Казалось, если заставить себя в это поверить, можно будет удержать чувство, готовое прорваться наружу.
«О чём он сейчас думает?» Горло перехватило, будто в нём застряла колючка.
«Мне ли не знать, кого Росандер видит во мне вместо меня самой. Такой обман любовью стать не может». Ребис перебирала кончиками пальцев ожерелье, потерявшее для неё смысл.
Странный воздух, липнувший к коже, защипал в носу. Ребис почувствовала, как горячо жжёт веки. И когда тяжёлая влага, скопившаяся в глазах, наконец сорвалась, взгляд прояснился.
— Ты чего плачешь?
— Я… я и сама… не знаю.
Росандер стёр рукой слёзы, бежавшие по щекам Ребис. В горячих от слёз глазах во весь свет стояло лицо мужчины, который её не любил. «Почему слабеющее сердце выдаёт себя только перед ним? Почему мне хочется опереться именно на него?»
Большая ладонь, лежавшая у неё на спине, медленно отстранилась, когда всхлипы утихли. Это была самая обычная доброта, не переходившая черты. Тоскуя по теплу, длившемуся едва ли мгновение, Ребис невольно снова поймала его руку.
— Погодите.
Зрачки Росандера мелко дрогнули. Точно зелёная листва качнулась на ветру. Ребис захотелось лечь в эту зелень. Росандер выглядел растерянным, но молча уступил её воле.
Ей просто хотелось хоть на что-нибудь опереться. Ребис хотела верить, что поступила бы так же, окажись рядом с ней не Росандер, а кто угодно другой.
— Что ты делаешь?
— Руку. Дайте мне руку.
И только. Ничего другого она не просила. Просто соскучилась по его сухому теплу. Ребис крепко сжала руку мужчины, замершего так, будто он разучился думать, отчаянно прижала к себе его крупные пальцы и стиснула так, что было не вырваться.
— Сегодня… было слишком тяжело.
— …
— Правда.
