После ухода Серены вокруг стало тихо. День пролетел так, что и не заметишь, куда он делся. Уходить решили сразу после захода солнца, так что времени оставалось немного. Сгустились сумерки, небо всё гуще наливалось синей тьмой, и Росандер закончил собираться.
Ребис, подвязывавшая волосы, заметила взгляд Росандера и опустила глаза. Раз Брукс их обнаружил, из Млема надо было уходить. Но того, что Серена придёт их предупредить, никто не ожидал.
— Хотя бы попрощаться с Теано мне хотелось бы.
По тому, как менялся цвет волос, время ощущалось на глаз. Пока они жили в Млеме, её волосы посветлели до водяного оттенка — такого же, как в день, когда она впервые увидела Росандера. Ребис уверилась, что уже скоро её сила заработает в полную мощь. Вспоминая покалывающее ощущение, что бежало по крови, она сжала ладонь в кулак.
— Нельзя?
Она подняла голову и встретила всё тот же взгляд — будто он с неё и не сходил.
— Слишком велика вероятность нарваться на Брукса. Нельзя.
От мысли, что из-за неё Теано лишился владения рукой, на душе делалось тяжело. Но, чтобы уйти из Млема без шума, иначе было нельзя. На твёрдый ответ Росандера Ребис молча кивнула.
— Одевайся, живо.
— Мы что, опять полезем через окно?
Набрасывая плащ на плечи, Ребис увидела, что мужчина уселся на подоконник, и раскрыла рот. Судя по тому, как невозмутимо он поманил её рукой, обходиться с ней он собирался ровно так же, как раньше.
— Вы мне правда противны.
Ей показалось, что от её резких слов взгляд Росандера дрогнул, но, похоже, ей это только почудилось. Вид у него был всё такой же безразличный.
— Живо.
Ребис не хотелось, но она молча далась в руки поторапливающему её мужчине. Росандер обхватил её одной рукой и наклонился наружу, за открытое окно.
В ветре, скользнувшем по шее, чувствовался тепловатый солёный запах. От взгляда вниз кружилась голова, и Ребис крепко зажмурилась. Она вцепилась в отворот его одежды, но страшно было всё равно.
Казалось, всё вернулось к началу. От мысли, что положение похоже на то, в каком они уходили из Камандди, Ребис стало горько. Ей чудилось, что они сблизились, — и снова отдалились; её собственное сердце, как волна, всё накатывало и отступало.
Когда Росандер её целовал, ей казалось, что сердце вот-вот обрушится. Она злилась на него — оттого что он вёл себя как ни в чём не бывало, — и ненавидела себя за глупость. Ей хотелось, чтобы чувство, переворачивавшее её всю, исчезло.
Не желая, чтобы он услышал, как громко колотится сердце, Ребис напряглась, стараясь не прижиматься к нему. Ей не хотелось, чтобы он заметил: она оттолкнула его, сказав, что он ей противен, а тело отзывается совсем иначе.
— Противен так противен, а потерпеть придётся.
От холодного голоса, прошептавшего это ей на ухо, Ребис закусила сухие губы.
— Разве нет?
Росандер надавил ей на спину так сильно, что перехватило дыхание. Прижатая к его телу, она услышала, как под твёрдой грудью гулко бьётся сердце. Оказавшись в тисках властно давящей руки, Ребис поняла, что до сих пор Росандер сдерживал свою силу.
Он ловко спускался по замковой стене. Ребис не поспевала за меняющейся высотой, и у неё кружилась голова. Обхватив шею Росандера, она молилась, чтобы он поскорее ступил на землю.
Раздался глухой звук; почувствовав, что Росандер встал на землю, Ребис крепче сжала руки на его шее. Когда он побежал, она невольно задержала дыхание. Прижатое к ней тело было горячим, и тепловатый ветер, наоборот, немного остужал этот жар.
— Открой глаза.
Стук его сердца передавался ей целиком, и, хотя бежала не она, ей будто не хватало дыхания. Ребис медленно огляделась. Стена, увиденная снаружи, показалась незнакомой, и лишь спустя время она поняла, что они выбрались из замка владетеля.
Владетель ещё не усилил охрану, и потому выйти за стены по тропке, о которой сказала Серена, оказалось нетрудно.
Стемнело, и на улице почти никого не было, но идти по дороге на руках у Росандера было отчего-то стыдно. Взгляды, обращённые к ним обоим, и наступавшее за ними молчание казались ещё более неловкими. И тут перед глазами распахнулась даль: она увидела синюю черту, и в груди немного отпустило.
— Море совсем рядом.
«Моё пристанище. Место, где я могу жить в своём настоящем облике». От мысли, что скоро она сможет вернуться, стало даже радостно. Росандер, как и сказала Ребис, разглядел вдалеке море и нахмурился.
— Я хочу вниз.
Ребис слегка забилась у него на руках, но Росандер не ослабил хватки. Она недоумённо посмотрела на него снизу вверх — Росандер был совершенно невозмутим.
— Я могу идти сама. Отпустите.
Решив, что он, быть может, попросту её не расслышал, Ребис легонько толкнула Росандера кончиками пальцев в грудь. Только тогда он опустил её на землю.
* * *
С тех пор как Аматия явилась ей в облике короля, королеве Илейн раз за разом снился один и тот же кошмар.
У окна, красного от закатного солнца, шумно кричали вороны. Тёмные птицы, кружившие в небе, одна за другой бросались в окно — будто их подзывал чей-то неведомый жест.
Звон разбитого стекла, а следом глухие удары о пол отбивали всякое желание смотреть вниз. Но у самых её ног всё было залито красноватыми пятнами крови и усыпано острыми осколками.
А если вести взгляд по этому жестокому следу, то под разбитым окном лежали не птицы, а её дочь. Чёрные, как вороново крыло, волосы, намокшие от алой крови, шевелились. Рука, что из-под разметавшихся прядей жалобно скребла по полу, будто просила у неё помощи.
— Айзентин?
На зов королевы Айзентин подняла голову. Она знала, что принцесса перед ней вовсе не её дочь, но справиться с собой не могла. Голос сам собой вырвался наружу.
— Не убивайте меня. Хорошо?
Принцесса отчаянно умоляла её. Но сделать королева не могла ничего. Было мерзко — будто она попала внутрь кукольного представления. С тех пор как начались кошмары, одного голоса Айзентин хватало, чтобы ей стало не по себе.
За редким совместным обедом с принцессой и принцем королева Илейн, разрезая мясо, поморщилась при виде сукровицы, растекавшейся по тарелке.
— Ты за это время исхудала. Ешь побольше, Илейн.
На слова короля королева Илейн с усилием растянула кривящиеся губы в улыбку. От жёсткого мяса тянуло кровью, но она медленно проглотила кусок. Она давно уже ела, не различая вкуса.
— Матушка.
От голоса Айзентин королева невольно выронила вилку. Вилка ударилась о тарелку, и звук показался ей звоном разбитого окна. «Неужели безумие и вправду вернулось?» Она подняла голову — на неё встревоженно смотрели зелёные глаза.
— Ых!..
От подступившей дурноты королева прикрыла рот тыльной стороной ладони. Принцесса казалась ей злым духом, натянувшим человечью кожу. «Вот именно этого Аматия и добивалась. Вгрызться в мою обыденную жизнь так, чтобы я ничего не могла делать в здравом уме».
