Марта широким шагом подошла к Ребис. Стоило приблизиться, как лиловое сияние аметиста вспыхнуло и опало.
— Погоди-ка…
«Бывало ли такое?» Марта повертела кристалл в пальцах и убрала его в карман юбки. В лавке были только они двое, так что бояться, что разговор уйдёт наружу, не приходилось. И всё же заговорить Марта решилась не сразу.
— Что случилось, Марта?
«Раз аметист отозвался, значит, на ней лежит проклятие на белфретский лад. А если и сила ожерелья, и необычный цвет волос — всего лишь отголоски этого проклятия?»
«Не разбережу ли я понапрасну дурное прошлое?» Поколебавшись, Марта всё же задала вопрос:
— Нелли, ты, случайно, не жила в Белфрете?
— Хм, нет. Марта, у вас нехорошее лицо. Что-то не так?
Ребис недоумённо склонила голову и заметила, что Марта мнётся.
— Этот кристалл из Белфрета. Я пользуюсь им для разных надобностей, и он на тебя откликается. Уловил в тебе знакомое веяние.
— Белфрет…
Марта перехватила левую руку Ребис — та произнесла незнакомое слово так, будто впервые пробовала его на язык, — и притянула к себе. Она положила кристалл ей на ладонь, и тот, как и только что, ярко засветился.
— На человека этот камень не откликается. Разве что если на нём белфретская ворожба.
— Ворожба?
Ребис крепко сжала зеркальце, которое дала ей Марта. «Ворожба, да ещё белфретская, — значит, дело королевы? Я думала, раз аура меча вернулась к Росандеру, её сила ослабла. Но если, потеряв власть над ним, она нашла способ связать теперь меня…»
— Кто бы это ни был, он сделал скверную вещь, тут сомнений нет.
— Что? Но я ничего не чувствовала… Марта, а можно понять, что это за ворожба?
Никаких перемен в своём теле она не ощущала. Скорее наоборот: она не пользовалась силой, и та копилась в ней слой за слоем. Ребис пристально вгляделась в аметист Марты. «Если этот камень способен чуять силу Белфрета, то и сама Марта, которая умеет с ним обращаться, скорее всего, родом из Белфрета. Можно ли ей верить?»
Недоверие снова и снова затекало ей в душу.
— Для этого нужна твоя кровь — ты не против? Довольно одной капли.
— Да, я не против…
Марта ведь хотела ей помочь. Ребис немного помедлила и ответила.
— Будет немного колоть.
Марта подала Ребис маленькую булавку, открыла шкафчик и достала полупрозрачный пузырёк. Ребис уколола палец, и Марта поднесла её руку к мутно-белой жидкости и стряхнула туда круглую каплю крови.
Марта наблюдала, как капля медленно расходится по вязкой жидкости. Ребис не понимала, что та делает, и молча ждала ответа.
Странным образом кровь, разойдясь в пузырьке, окрасила мутно-белую жидкость не в красный, а в синий. Несколько капель получившейся сине-лазурной жидкости Марта уронила на аметист, который Ребис держала в руке. Отозвавшись на неё, камень побагровел, точно тлеющий уголь.
Потемневший кристалл забился у неё на ладони. Ребис вздрогнула и чуть не выронила его, но Марта крепко перехватила её руку.
И тут на белой коже запястья проступили и исчезли красные письмена.
— Это следящая магия: где бы ты ни спряталась, тебя найдут. У тебя в теле стоит своего рода клеймо.
Ребис потёрла запястье, на котором снова не было ничего. Сколько она ни тёрла и ни щипала кожу, письмена больше не показывались.
— А как это клеймо можно стереть?
«Неужели королева и правда намерена искать меня до конца?» Если чары наложены так, чтобы найти её даже на острове Ларм, — дело плохо. Уйти с клеймом через морскую пещеру значило подвергнуть опасности не только себя, но и всех остальных русалок.
Марта перелила остаток жидкости в маленькую металлическую чашу. Едва коснувшись стенок, жидкость зашипела, словно прожигая их. И над опустевшей чашей поднялся белый дым.
— Нелли, ворожба, что на тебя наложена, — не та задача, которую я могу решить. Её склад… странный. Я даже не уверена, ворожба ли это вообще.
— А если не ворожба?..
Марта не может снять следящие чары, наложенные на неё королевой. «К кому же тогда идти за помощью? Разве что снова отправиться к Теано?»
— Я о том, что она не следует обычному складу ворожбы, какой описан в магических книгах. Ни один человек не наложил бы её вот так.
«Не человек». У Ребис возникло дурное предчувствие. «Если даже не человек — значит, не королева, а кто-то другой».
«А если ворожбу наложила не королева, а Аматия…»
«Если открыть Марте, которая родом из Белфрета, кто именно ворожил, может, она как-нибудь да отыщет способ?» Ребис осторожно заговорила:
— Марта, вы, случайно, не знаете об «Аматии»?
— Что? Нелли, ты же сказала, что в Белфрете не жила. Откуда ты знаешь это имя?
— Я нажила себе врага из Белфрета... Подробно объяснить мне трудно… Аматия — это божество, которому поклоняются в Белфрете?
Надо было понять, почему королева, вышедшая из Белфрета, сумела призвать Аматию. Иначе не найти способа разорвать связь между ними.
— Белфрет долгое время держался тем, что пользовался силой Аматии. Не знаю, годится ли тут слово «поклоняются». Ведь все знают, что она — воплощение бедствия… И всё же после того, как храм пал, Белфрет силой Аматии больше не пользуется.
Ребис покачала головой.
— Но пусть храм и пал, люди Белфрета никуда не делись. Может статься, чёрная магия, взятая у Аматии, ещё жива.
«Если сказать Марте, что за мной охотится королева Тирнана, бывшая принцесса Белфрета, — станет ли она мне помогать?»
— Так ты хочешь сказать, Нелли, что твой недруг пользуется силой Аматии?
— Да. Возможно, этот человек отдал ей своё тело…
Выслушав ответ, Марта долго молчала. Ребис тревожно всматривалась в её лицо, стараясь что-нибудь прочесть.
— Подойдёшь сюда?
Марта повела Ребис за руку и открыла дверцу стенного шкафа в углу лавки. Ребис послушно пошла за ней, но, страшась того, что услышит, крепко закусила губу.
— Вот это поможет ослабить наложенную на тебя ворожбу.
Марта принялась доставать из шкафа то одно, то другое.
— Я хоть и пришла из Белфрета, но Аматии не поклоняюсь. Да и чёрной магии, взятой у Аматии, в Белфрете могли учиться лишь избранные.
От спокойного голоса Марты ей будто стало немного легче. Ребис пошевелила сухими губами.
— Например… королевский род Белфрета?
