— Ребис, пришла. Я хотела дать тебе ещё немного времени, но не вышло.
Серена встретила Ребис лучезарной улыбкой.
— Я сказала, что ты торговала цветами на обочине. Если кто спросит — отвечай, что мне нравятся букеты твоей работы.
На краю столика лежал красиво собранный букет. Жёлтые цветы, светлые, как её улыбка. Серена указала на него и подмигнула Ребис.
— Моя комната…
Ребис не успела увидеть Росандера: служанка, провожавшая её в покои Серены, держала её за руку и увлекла за собой. Желая узнать, насколько близко её жильё к его, Ребис, запинаясь, осторожно об этом спросила.
Но не дав ей договорить, Серена перебила.
— Я устроила так, чтобы ты жила вместе с мужем, так что не волнуйся. Ты ведь знаешь, что обычные служанки такой роскоши себе позволить не могут?
«Вместе?» В скромной комнате была всего одна кровать, и для двоих она была безнадёжно мала. Ребис стало любопытно: то ли это не имело значения, потому что все служанки Серены были незамужними, то ли проживание супругов в замке было чем-то особенным. Но в снисходительной манере Серены было что-то, что вызывало смутное неудовольствие, и Ребис не стала расспрашивать дальше.
— Конечно… Благодарю вас.
Твой муж. Непривычная фраза вонзилась в ухо, как заноза. Хотя ясно было, что лишь она одна то ликует, то падает духом, Ребис не могла скрыть, как неловко застывает её лицо.
Росандер, для которого всё это было чем-то незначительным, казался ей неприятным. Неужели он и вправду думает о ней лишь как о той, что заменит Оливию?
— Ты должна действовать как мой посланник, тайно.
Серена достала из-за пазухи аккуратно сложенное письмо и протянула Ребис.
— Завтра выйди и передай ему моё послание. А потом купи ароматическое масло, вернись и расскажи мне его ответ.
Было ясно, что Теано не даст благосклонного ответа. Судя по тому, что он так долго избегал встреч с Сереной, он, едва получив послание, вспыхнет, как огонь.
Ребис не смогла отвести взгляд от отчаянных глаз Серены и приняла письмо. Та, без сомнения, была малодушна, но всё ещё любила Теано. Как бы он её ни отталкивал, Серена желала Теано.
Так же, как сама она желала Росандера, и Серена желала недостижимого.
— Этого должно хватить, чтобы купить масло.
Получив одну золотую монету, Ребис медленно кивнула.
— Можешь пойти вдвоём с мужем.
Если он протянет руку, она в конце концов всё же её примет. Сделает вид, что уступает против воли, ответит на его поцелуй, и пусть он жаждет тела, что изначально ей не принадлежит, — она утонет в наслаждении и умрёт.
«Неужели это и есть любовь? То, что заставляет чувствовать такую жестокую ненависть, — это любовь?»
— Благодарю за заботу.
Доброта Серены существовала лишь потому, что у неё была цель — Теано. И сама она была в положении, когда оставалось лишь благодарить за одностороннюю любезность, которую и заботой-то назвать было нельзя. Если в Млеме их схватят люди королевы, всё пойдёт прахом. Ребис снова повторила про себя то, что должна сделать.
— Что ж, я пойду.
В ответ на учтивый поклон Ребис Серена удовлетворённо улыбнулась.
— Возвращайся с хорошими вестями.
Когда Ребис вышла из покоев Серены, служанки, что привела её сюда, и след простыл. Напрягая память, она бродила по коридорам в поисках своего жилья, о котором ей рассказала служанка. Подумав, что это похоже на жизнь в монастыре, Ребис не слишком встревожилась.
Слуги, расхаживавшие по коридорам замка, поглядывали на неё искоса, но у большинства было много дел, и они лишь проходили мимо.
— Осторожно.
Заворачивая за угол коридора, Ребис вздрогнула и сжалась, ощутив у себя за спиной внезапное тепло знакомого человека.
— Росандер?
Не успела она обернуться, как Росандер обхватил её за талию.
— Сюда.
Росандер тут же зажал Ребис рот и оттеснил её в угол коридора. Он, как и она, был в дорожной одежде, словно только что вернулся с улицы. Ребис ни с того ни с сего заволновалась — вдруг он поведёт себя так же, как на улицах Млема.
— Тсс.
Когда Ребис подозрительно прищурилась и тихо запротестовала, Росандер приложил палец к губам. Услышав неподалёку голос Серены, Ребис поняла его намерение.
— Говоришь, новую служанку взяла.
— Да. Девочка торговала цветами на улицах Млема, она расторопная и послушная, вот я и привела её.
Если бы Росандер не удержал её, она наткнулась бы на Серену и её мужа, владетеля Млема. Вмешиваться в их частный разговор было ни к чему, и Ребис вместе с Росандером ждала, пока они уйдут.
— Но не слишком ли это — брать её ещё и с мужем?
От разговора, который, казалось, нельзя было подслушивать, тело Ребис одеревенело. Перед глазами медленно вздымалась грудь Росандера, и всё, что ей оставалось, — отвести взгляд и смотреть в пустоту.
— Муж этой девочки тоже может стать хорошим работником, так что это не так уж и плохо.
Ребис внимательно слушала разговор Серены и её мужа. Если вдруг владетель Млема захочет выставить их с Росандером, придётся искать способ тайно укрыться от людей королевы.
— Я бы тоже хотел разок взглянуть на лицо служанки, что ты взяла. Кем, говоришь, работает муж этой женщины?
— Кажется, странствующий наёмник.
Ребис, разглядывавшая узор на старой, пожелтевшей от времени стене, встретилась взглядом с Росандером и, испуганно вздрогнув, опустила глаза.
— Наёмник? Наёмники-то они… не очень.
— Если он устроит беспорядок, я сразу же выставлю мужа этой девочки.
Если верить их разговору, может статься, что выставят одного Росандера, и она останется в замке одна. Ребис от тревоги невольно закусила губу.
При мысли о том, что Росандера не будет рядом, ей становилось страшно. Он был человеком, не сильно отличавшимся от этих людей, но была вера, что он не причинит ей вреда. Теано счёл бы такую веру жалкой, но Ребис лишь рядом с Росандером наконец чувствовала себя в безопасности.
Может, оттого, что она слишком часто кусала губы, Росандер снова поднёс руку к её рту, словно веля перестать.
— А…
Каждый раз, когда он был с ней ласков, Ребис терялась. Пусть в действиях Росандера и не было никакого смысла — её охватывало щемящее чувство. Когда толстый большой палец провёл по изгибу её губ, лицо вспыхнуло жаром.
— Что ж. Чуть погодя пришли служанку ко мне в опочивальню.
— Сегодня?
Ребис усомнилась в собственных ушах.
— Что? Слишком рано?
При этих словах рука Росандера, поглаживавшая её губы, тоже замерла.
— Они только что прибыли. А завтра ей идти по моему поручению. Может, в другой день?
Засомневавшись, действительно ли она правильно расслышала, Ребис увидела, как лицо Росандера каменеет, и убедилась окончательно. Серена без тени смущения ответила, что отправит её к своему мужу.
Пусть она и любит Теано, а не собственного мужа, но выполнить такую нелепую просьбу… Серена, похоже, нисколько не считалась с её волей.
Более того, Серена полагала, что её муж — Росандер. Ребис только диву давалась её непостижимому образу мыслей.
— Если не хочешь — можешь сказать, что не хочешь.
Росандер склонился и тихо шепнул ей на ухо. Дыхание, коснувшееся шеи, было так близко, будто вот-вот укусит, и Ребис невольно затаила дыхание. Раздражённый голос, просочившийся сквозь крепко стиснутые зубы, звучал так, словно он сдерживал гнев.
— Не нужно так старательно играть ещё и роль грелки в постели владетеля.
— Н-но!..
Если Серена, а с ней и её муж, хотят, чтобы она это сделала, ничего не поделаешь. Разве не лучшее для неё — не поднимать шума в Млеме?
В Камандди она ведь говорила, что не хочет, а её всё равно заставили отправиться в монастырь Бороммеро. Ребис показалось странным, что Росандер вдруг считается с её чувствами.
Конечно, отдавать своё тело владетелю ей не хотелось. По собственной воле она ни за что не пошла бы к владетелю. Но Ребис была недовольна тем, что Росандер ведёт себя так, будто и вправду стал её мужем. Её обижало, что он будто нарочно загоняет её всё дальше к обрыву.
Если он, вспоминая мёртвую жену, пытается дать ей то, чего не сумел дать той, — ничего не было бы более жалким.
— Если поднимешь шум, расхлёбывать буду я, так что веди себя как тебе угодно.
Сумеют ли они сбежать, обратив против себя всех жителей Млема, что повинуются приказам владетеля? Слова Росандера показались Ребис чересчур несбыточными.
«А если просто очертя голову сбежать, как тогда в Камандди? И что, всё обойдётся?» Вопросы, цеплявшиеся один за другой, всё сильнее давили на Ребис.
Но разве сама она была иной? Пусть его жены теперь и нет на свете, но у Росандера она была. И всё же она держала его в сердце и осмеливалась желать большего. Едва сдерживаемое чувство понемногу разрасталось во тьме. Ребис подумала, что и сама совершает не менее ошибочный выбор.
— Есть другой способ?
— Другого способа нет. — Слова Росандера были как ветер, что налетает и тут же исчезает.
Она осторожно взялась за висевшее перед глазами ожерелье Росандера. Кольцо, выскользнувшее из-под слегка распахнутого ворота рубашки, было тем самым кольцом, что помнила Ребис. Тонкое кольцо, не подходившее по размеру к пальцам Росандера, было памятью о покойной жене.
Когда она хотела вернуть на место кольцо, которое он всегда прятал под воротником, Росандер накрыл её руку своей, будто останавливая.
— Стараясь быть как люди, не перенимай заодно и их малодушие.
Он медленно проник между её пальцами и разжал ладонь, стиснувшую кольцо. Вместо кольца ладони коснулись пальцы Росандера, оплётшие Ребис крепко, как лоза. Ребис сглотнула сухую слюну. Сухое и жаркое тепло его руки раз за разом иссушало её.
Встречая его глаза, ждущие ответа, Ребис чувствовала, что вот-вот задохнётся. Никогда ещё ей так не хотелось знать, о чём он думает.
— Хорошо.
Когда Ребис нехотя ответила, Росандер с не слишком довольным выражением кивнул.
