Вдали от причала море было тихим. Волны, рассекавшие тьму, накатывали так, будто хотели проглотить песчинки. Кромка берега, которую слизывал прибой, медленно намочила ему носки сапог. Ребис, уже нырнувшая в объятия чёрного моря, пропала из виду и показалась только спустя время. Серебряная чешуя мягко блеснула под тусклым лунным светом и исчезла.
Сменной одежды он не взял, но какая разница. Совершенно необдуманно он вошёл в воду следом за Ребис. Должно быть, оттого что он без счёта воображал, каково это — утонуть здесь. Глубокая холодная вода будила непривычные ощущения, но чужой всё-таки не была. Вода, поднявшаяся до груди, охладила живо бьющееся сердце.
Белое плечо, проглядывавшее сквозь тёмно-синие волосы, скользило по поверхности. Ребис обернулась, увидела Росандера и поплыла к нему. На бездонной глубине, где не на что опереться ногой, она казалась совершенно свободной.
— Вы вошли в воду.
Ребис округлила глаза, будто не ожидала, что он полезет в море. Он коротко кивнул, и по её лицу тут же разлилась улыбка.
— Не думала, что солнце сядет так быстро. Жаль, что не увидела море на закате.
Солнце село раньше, чем они дошли до берега, и по её желанию не вышло. Но Ребис, похоже, была довольна и так: снова и снова уходила под воду и выныривала. Оттого ли, что вернулась туда, где жила, — она казалась куда спокойнее.
— Темно ведь. Ты и под водой видишь?
— Конечно. Русалки к темноте более-менее привычны.
На этих словах Ребис ушла под воду. У поверхности, где вскипала пена, показался и отдалился серебристый хвост. Далеко она не уплывала, но мгновения, когда её силуэта не было видно, делались всё длиннее. Когда она снова вернулась к нему, Росандер оглядел шею Ребис, с которой мокрые волосы были собраны на одно плечо.
«Ожерелье, что спокойно висело на шее, само собой не спадёт, и снимал его не я — значит, ей кто-то помог». Глаза Росандера, смотревшего на неё, сузились.
— Ожерелья нет.
Он коснулся пальцами белоснежной шеи, и Ребис сжалась. Не то замёрзла оттого, что долго пробыла в воде, — но она вдруг дрожала. Ребис молча коротко кивнула. Едва уловимый страх в её взгляде отозвался в нём странным возбуждением. Морской воды он не глотал, а в горле пересохло. Росандер неотступно смотрел на неё, а она отводила глаза.
— Я спросил о том, о чём мне спрашивать нельзя?
Кончики пальцев скользнули по влажной коже вниз и добрались до впадины между ключицами. Рука двигалась так, будто примеривалась к тому месту, где полагалось быть ожерелью, и Ребис, у которой было чувство, что её вот-вот сдавят за горло, невольно задержала дыхание. Под водой Росандер обхватил её талию. Крепко сомкнувшаяся рука легла на голую кожу.
— Я купила краску на ожерелье.
— Что?
Отчего рука сама собой соскользнула вниз? Росандер перевёл взгляд на её волосы. «Отдала ожерелье вместо денег, чтобы купить краску. Цвет держится даже после моря — стало быть, купила удачно?»Странным образом наружу вырвался смешок.
— Простите, что распорядилась вашим подарком по своему усмотрению.
— …
— Но…
Кругом было темно, и лица Ребис толком не разглядеть. И насколько скверно выглядит его собственное лицо в её глазах, он не мог даже прикинуть. Росандер вздёрнул перекошенные губы. «Смешно теряться из-за такого пустяка».
— Зато я не бросаюсь людям в глаза, так что обмен неплохой. И ходить можно спокойно, не выдавая себя.
«Неплохой? А есть ли причина считать иначе? Раз я его отдал, что бы Ребис с ним ни делала — не моя забота. Продаст, оставит, потеряет, выбросит — что с того. Да и подарил я ей ожерелье потому, что она потеряла браслет. Просто чтобы было взамен браслета, полученного на празднике в Лютесе».
— Разве не так, Росандер?
Ребис переспросила так, будто хотела выбраться из неловкости, но он не ответил. Вместо этого Росандер ловил её беспокойный взгляд.
Он был не настолько жалок, чтобы вкладывать себя в подарок. «Но почему её слова слышатся иначе?»Похоже, Ребис с самого начала собиралась распорядиться ожерельем, как будет удобнее.
— Росандер?
Когда Ребис окликнула его во второй раз, Росандер поправил лицо, будто стирая с него неразумное чувство.
— Давно не выходила в море, так что я отплыву чуть дальше и вернусь.
Кровь отхлынула от лица прежде, чем он понял смысл слов, коснувшихся уха. Всё тело обдало холодом, и в затылке закололо. «Дальше? Насколько дальше?» Слова о том, что она вернётся, показались такими же пустыми, как подаренное им ожерелье. Будто оборвалась и последняя нить, что кое-как его держала.
«Собралась обмануть меня с улыбкой на лице и уйти?» Нелепые мысли цеплялись одна за другую и съедали рассудок. Росандер поймал за руку уже отвернувшуюся женщину.
— Ч-что такое?
«Я определённо спятил». Он и сам это чувствовал. И всё же разжать руку не мог. Ребис растерянно оглянулась на него и принялась изо всех сил выдёргивать пойманную руку.
— Отпустите.
Ребис силилась вырваться, но Росандер был непоколебим.
— Что, сбежать собралась?
Сердце колотилось как бешеное, будто он долго бежал. «Как поверить, что она сдержит уговор? Как убедиться, что она вот так не исчезнет у меня на глазах?»
— Вы… сейчас какой-то странный.
«А каково будет с опозданием понять, что она не вернётся никогда?» От одного лишь мимолётного представления об этом поднялась необъяснимая ярость. «Это неразумно. Значит, злиться на неё — полная нелепость».
— Я вас предупреждала.
Чувство, что подстёгивало его вопреки всему, что он понимал, с какого-то времени перестало знать меру и вконец расстроило его рассудительность. Ему было мерзко, что им помыкает мимолётное чувство; он посмеивался над собственным ничтожеством — и всё равно не мог остановиться.
И тут что-то холодное и толстое обвило ему ноги. Под чёрной водой этого не было видно, но ощущение сдавливающего кольца чувствовалось ясно. Лишь встретив колючий взгляд Ребис, он понял, что тянет его вниз её хвост. И прежде чем он успел отозваться, всё тело утянуло в море.
Он отпустил её руку и, шаря в чёрной воде, нащупал холодную чешую. Он невольно рассмеялся, и от его губ одна за другой побежали воздушные пузыри. Как только появился просвет, Ребис тут же отстранилась. Хвост, обвивавший его тело, тоже исчез, и Росандер поплыл вверх, чтобы вдохнуть.
— Ты что творишь?
— Вы моих слов и слушать не хотели, вот и остудите голову.
Поднявшись на поверхность, он увидел Ребис поодаль. Лицо, до предела напряжённое, походило на то, каким было, когда её держали во дворце. Росандер невольно усмехнулся. Оттого ли, что бескрайнее море — в отличие от озера — было её владением, — сейчас она выглядела горделивее, чем когда-либо.
— Так и стоять смирно?
На его вопрос Ребис кивнула.
Но стоило Росандеру подплыть ближе, как её спокойствие легко рассыпалось. Хотя она была в месте, где все преимущества за ней, она застыла, будто забыв, где находится.
— Н-не подплывайте!
— Почему?
Росандер криво усмехнулся. «Похоже, я и правда спятил. Растерянность на её лице разжигает во мне ещё больший голод». Он подплыл так близко, что достал бы её вытянутой рукой, — и она, не отвечая, ушла под воду. Росандер посмотрел на место, где она исчезла, и без колебаний нырнул следом.
Поймать её оказалось хлопотно, но не так уж трудно. Когда он запер в руках скользкое тело, ему вдруг вспомнилось мёртвое животное в море у Млема. «Надо же — держать эту русалку, что бьётся куда живее, оказывается наслаждением». Ощущая в объятиях живую жизнь, он и сам будто становился живым.
Ребис отчаянно забилась, и Росандер, крепко зажав её плавники и хвост, поднял её вверх. Вытащенная на поверхность русалка, перекинутая через его плечо, метнула на него свирепый взгляд.
— Что вы делаете!
Росандер перехватил её поудобнее и усмехнулся. Ему самому до смерти хотелось понять, чего же он хочет.
— Мы, кажется, заплыли довольно далеко.
Ребис уперлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть мужчину, который говорил совсем не о том.
— Если поцеловать здесь, ты сможешь стать человеком?
— Вы в своём уме?..
Ребис пристально вгляделась в зелёные глаза мужчины. «С чего его так переклинило?» Он говорил одно непонятное. В воде она становится русалкой, но, приняв человеческую слюну, снова делается человеком… Стоило Ребис понять смысл вопроса, как щёки её залились алым.
— А мне вот любопытно, что из этого выйдет.
