Росандер пристально смотрел в глаза, снова подёрнувшиеся влагой. В медленном движении пальцев по её губам сквозила странная жадность. Он потянул её за подбородок, и взгляд Ребис сильно дрогнул.
Разгорячённый взгляд говорил будто не то же самое, что губы, твердившие «не хочу». Росандер не мог понять, где её правда. В водовороте смятенных чувств его сильно подстёгивало одно желание — прижаться к её телу.
Он разглядывал женщину, что крепко зажмурилась, будто ей противно было даже встретиться с ним взглядом. Под веками, сквозь которые просвечивали жилки, мелко дрожали ресницы.
Росандер прикусил её нижнюю губу и втолкнул язык; Ребис снова подняла руки, чтобы оттолкнуть его, но сопротивление было бессмысленным. Принимать её неприкрытые чувства как есть было до крайности будоражаще. Он беспорядочно тёрся о её губы и облизывал их так, будто хотел проглотить. Когда среди ровного ряда зубов он задел острый клык, Ребис вздрогнула.
Зверем тут была не она, наполовину рыба, а он сам. Росандер напирал, её тело подавалось назад — и тогда он крепко его удержал.
Он взялся за оседающие плечи, ощутил под пальцами тонкую ключицу — и хватка сама собой ослабла. В тот же миг между сомкнутыми губами возник просвет, и Ребис отвернула голову, уходя от поцелуя. Росандер отрешённо смотрел на её влажно блестящие губы, потом заметил ногти, глубоко впившиеся ему в запястье, и криво усмехнулся.
Сбивчивое дыхание резко ударило по слуху и вывело его из дурмана. Только тогда он почувствовал боль впившихся в кожу ногтей. Ребис, тяжело дыша, смотрела на него исподлобья. «Чем же вы отличаетесь от владетеля?» Казалось, её глаза спрашивали именно об этом.
— Вы мне правда противны.
Ребис вытерла тыльной стороной ладони слюну с губ и плотно закусила их.
* * *
— Скажу прямо. По повелению её величества королевы я разыскиваю беглеца, который укрылся здесь. Имя его — Росандер Уэйн, светловолосый мужчина с зелёными глазами.
— Уэйн?
— Вам что-нибудь о нём известно?
Владетель лениво провёл указательным пальцем по бороде и оглядел Брукса с головы до ног.
— Явиться вот так вдруг и просить содействия — признаться, я в замешательстве.
«Вот потому с дворянами и морока». Брукс недовольно смотрел на владетеля, который вместо ответа принялся выговаривать ему за манеры. Впрочем, одного слова, способного посеять раздор в семье, хватит, чтобы просить больше не пришлось.
— Ваша супруга.
То, чему он был свидетелем, било по самолюбию владетеля — любит он жену или нет. Женщина, что была тогда с Росандером Уэйном, несомненно, была женой владетеля. В Млеме её не знал разве что слепой, так что Брукс был в этом уверен.
— Ваша супруга была вместе с ним.
Увидев, как владетель теряет самообладание, Брукс изогнул губы. За несколько дней в городе слухи доходили сами собой. У госпожи был припрятан любовник, и этот любовник владетелю был не по нраву. А припрятанным любовником оказался как раз хромой бард.
Всё сходилось. Росандер Уэйн помогал супруге владетеля тайком выбираться наружу, а в уплату спрятал русалку в замке Млема.
— То, что вы сейчас сказали, должно быть чистой правдой…
Лицо владетеля вздулось, как помидор перед тем, как лопнуть. Он понизил голос, будто не потерпит и капли лжи, но в его тоне чувствовался гнев, разжёванный и проглоченный.
— Видел своими глазами, совершенно ясно.
«Госпожа наверняка скрывала это от мужа». Смотреть на багровое лицо владетеля, сдерживающего ярость, было чрезвычайно приятно. Брукс с трудом удержал ликующую улыбку и продолжил:
— И при нём должна быть спутница. Женщина с тёмно-синими волосами. Мне нужны эти двое.
Гнева владетель так и не унял, но, похоже, крепко задумался. Брукс рассчитывал, что тот, не совладав с яростью, начнёт говорить лишнее, однако этот человек, видно, не забывал о своём положении.
— Женщина?
— Да. Молодая женщина с небесно-голубыми глазами.
— Понял. Я наведу справки. Позже пришлю к вам человека.
Не дав Бруксу сказать ещё что-либо, владетель махнул рукой.
— У вас ведь каждый час на счету. Ступайте.
От слов, равнозначных выдворению, Брукс скривился. Обыскать замок ему хотелось до зуда, но сейчас это было невозможно. Все селения за стенами он уже обошёл. Оставались внутренние покои замка. Владетель, сам того не зная, укрывал Росандера Уэйна и русалку у себя.
Замышляя пробраться в замок без спросу, Брукс окинул всё вокруг взглядом и вышел из приёмной залы. Едва его спина скрылась из виду, владетель, не сходя с места, шевельнул рукой и подозвал слугу.
— Позови Серену.
Ненадолго владетель схватился за раскалывающуюся голову и закрыл глаза. Слуга, поклонившись, вышел и вскоре вернулся с хозяйкой замка. Увидев Серену, явившуюся с кислым лицом на внезапный зов, владетель отослал слугу.
— Вы звали?
Оставшись с ним в приёмной зале наедине, Серена и не подумала прятать раздражение в голосе. Похоже, ей было очень не по нраву, что спешный зов оторвал её от дневных дел.
— Серена, та служанка, которую ты привела…
— Опять этот разговор?
Ещё не дослушав до сути, Серена страдальчески сдвинула брови. Оттого что она перебила его и огрызнулась, владетель не сумел скрыть неудовольствия и нахмурился.
— Зачем ты взяла эту женщину в служанки? Она правда просто случайно попалась тебе на глаза?
— Это вы к чему?
На упрёк владетеля Серена нахмурилась.
— А к тому, что ты привела не кого-нибудь, а супругов, за которыми охотится королева.
— По-вашему, я привела их, зная об этом?
Упоминание королевы её как будто немного удивило, но осадок от прежней ссоры у Серены ещё не улёгся.
— Ты хоть понимаешь, какое это дело — укрывать беглецов? Сейчас неважно, что ты там чувствуешь. Речь о том, как немедленно с ними поступить.
— Ха. И что же вы хотите от меня услышать? Хотите, чтобы я извинилась? Вы ведь всё равно сделаете по-своему.
От резкого голоса Серены владетель прижал ладонь к ноющему лбу.
— Скажи честно, Серена. Ты ведь ездила к этому поэтишке вместе с тем, кого называют мужем твоей служанки?
Он снова вскрыл то, что хотел бы оставить закрытым. Пересиливая отвращение — будто разрывал яму, кишащую опарышами, — он смотрел на жену.
— Ты и служанку с самого начала взяла ради этого?
У того, что она держала при себе людей в положении беглецов, была своя причина. Владетель уставился на плотно сжатые губы Серены.
— Что, муж этой служанки поэтишке родня, что ли?
